Я - для того, чтобы голос моего народа достойно вел свою партию в многоголосом хоре мировой культуры.
Олекса Тихий, украинский диссидент, правозащитник, педагог, языковед, член-основатель Украинской Хельсинской группы

Шлем и шляпа

21 января, 2017 - 18:08

Начало “На последнем дыхании” Годара выглядит стечением несчастливых обстоятельств. Летним утром  в порту Марселя Мишель Пуакар по наводке подружки угоняет “олдсмобиль”, принадлежащий офицеру армии США. Мишель отправляется по седьмой автостраде в Париж один, бросив соучастницу в Марселе. В отделении для перчаток находит револьвер. Вскоре угонщик вынужден сбросить скорость из-за дорожных работ. После выхода из затора, наверстывая упущенное время, нарушает правила. Двое патрульных на мотоциклах бросаются в погоню. Из-за непредусмотренной гонки соскакивает “крокодил” – проводок, которым можно завести любой мотор без ключа зажигания, - так что Мишель съезжает с дороги и пытается спрятаться в кустах. Первый мотоциклист мчится дальше, а второй сворачивает прямо к убежищу. Мишель достает из машины револьвер.  Приказывает “Не двигайся!” и почти сразу стреляет.

В этих начальных минутах есть все, что погубит Пуакара: девушки, автомобили, оружие и полиция, и эти случайности включительно с выстрелом продуманы и просчитаны режиссером; подобный принцип управляемого случая важен также для драматургии неореализма, господствовавшего тогда в соседней Италии.

Сам момент убийства выполнен, однако, в совсем иной манере. Годар дает сверхкрупный профиль Мишеля (причем он смотрит в сторону, противоположную той, где должна быть цель) в широкополой шляпе,  а потом так же на весь экран - револьвер, в котором небыстро прокручивается барабан. Образ напрямую отсылает к иконографии американского классического кино, в частности, к вестерну и гангстерской драме.

Полицейский, которого убивает Мишель, вообще не персонифицирован. голова закрыта шлемом, тело – униформой. Видим его, сраженного пулей, уже в падении – ни единого звука или лишнего движения, выказывающих индивидуальность. Позднее в новостях убитого  называют Тибо – то ли фамилия, то ли прозвище, а газетная публикация про его гибель проиллюстрирована фотографией, где он вновь на мотоцикле и в служебном шлеме – настоящий человек без лица, даже не человек, а функция.

Мишель в то мгновение, когда нажимает на курок, тоже утрачивает лицо - в потоке устоявшихся образов-форм кино, существующих как данность и предопределение: не мог не выстрелить. Герой Бельмондо в этом эпизоде – участник того движения сопротивления реальности, которым для Годара всегда был кинематограф. Со своей стороны, Тибо – чистейшее воплощение системы – безличностный, затертый винтик.

Так без лишних слов, несколькими кадрами, создается лучший из возможных визуальный манифест: новое кино стреляет в порядок, в закон, в общество, санкционирующее этот порядок и этот закон – и, в отличие от Пуакара, кино побеждает.

___________

На последнем дыхании /А Bout De Souffle (1959, Франция, 90’); режиссура: Жан-Люк Годар, сценарий: Жан-Люк Ґодар, по рассказу Франсуа Трюффо; оператор: Рауль Кутар, актеры: Джин Сиберґ, Жан-Поль Бельмондо, Анри-Жак Уе, Жан-Пьер Мельвіль, производство: Impéria Films, Société Nouvelle de Cinéma.

Дмитрий ДЕСЯТЕРИК, «День»

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments