Все учатся своего родного языка, а наша беда такая, что надо учиться ее больше, чем кому другому.
Михаил Грушевский, украинский историк, политический деятель

«Дух Мюнхена» на Лазурном берегу

Украине жизненно необходимо вести активное дипломатическое наступление на европейском направлении
20 августа, 2019 - 19:01
ФОТО REUTERS

Блиц-визит Владимира Путина во Францию знаменателен в первую очередь тем, что в ходе его российский президент впервые коснулся темы московских протестов. Отвечая на вопрос журналиста насчет того, что «во время мирных демонстраций в Москве было арестовано множество людей», Путин заявил: «По поводу беспорядков в Москве. Всё это связано с электоральным циклом. В сентябре этого года должны состояться выборы в региональные органы власти, в том числе в московские. В 2014 году, когда были предыдущие выборы, на выборы не были допущены примерно 111 человек. По различным причинам избирательные комиссии за соответствующие нарушения этих людей не допустили до выборов. В этом году до выборов не допущено 57 человек тоже за очевидные нарушения в ходе избирательной кампании. Там просто фальсифицированные подписи, как утверждают эксперты избирательных комиссий». И сослался на то, что есть судебная процедура, в рамках которой кое-кого из отвергнутых кандидатов восстановили (вот почем спешно восстанавливали Митрохина и парочку других «послушных» оппозиционеров!)

Разумеется, президент России не мог признаться в том, что были фальсифицированы не подписи, а их экспертиза, и что оппозиционных кандидатов не допустили к выборам только потому, что у них были хорошие шансы на победу над кандидатами партии власти. Ну, а насчет силового разгона протестов Путин повторил старую мантру: «Граждане имеют право на мирные в соответствии с действующим законом протесты, а власти должны обеспечить реализацию этих прав. Но никто — ни власти, ни какие-то группы граждан — не имеет права нарушать действующий закон и доводить ситуацию до абсурда либо до столкновения с властями. Это нарушение закона, и все, кто виновен в этих нарушениях, должны быть привлечены к ответственности в соответствии с этим самым российским законом». И сослался на подавление французскими властями акций «желтых жилетов». Не уточнив, правда, что последние, в отличие от московских протестующих, действительно совершали акты вандализма.

Эммануэль Макрон же очень мягко попенял Путину за разгон московских протестов: «Во всех наших странах сейчас проходят различные демонстрации, протесты, манифестации. Но что самое важное? Что когда подписываешь и ратифицируешь какие-то договоры, необходимо затем выполнять их требования... Россия ратифицировала целый ряд международных договоров, конвенций, в рамках которых страна должна предоставлять своим гражданам основополагающие свободы: свободу слова, свободу выражения, свободу собрания и так далее. И поэтому очень многие люди обеспокоились теми событиями, которые проходили в Москве: арестами и так далее, всеми теми блокировками, которые были сделаны со стороны правовых органов». И подчеркнул, что в обращении с «желтыми жилетами» Франция, в отличие от России, все свои международные обращения выполнила: «Мы просто не можем мириться с такой ситуацией, когда некоторые граждане видят свои основополагающие права, попираемые органами правопорядка. Вот с этим мы мириться не можем. Поэтому мы об этом поговорим вместе. Необходимо, чтобы граждане могли, соблюдая общественный порядок, участвовать в мирных демонстрациях». Говорить, они, наверное, говорили, только точно ни до чего не договорились.

Теперь стало понятно, почему в предшествовавшую визиту субботу основной митинг в Москве проводили коммунисты, а акции настоящей оппозиции были крайне немногочисленны и пресекались полицией без насилия. Если бы в Москве и на этот раз было бы устроено нечто вроде «побоища 3 августа», то Путину было бы очень неудобно сразу после этого ехать на Лазурный берег. Выходит, у российских спецслужб есть какие-то свои неформальные методы влияния на организаторов даже самого радикального протеста.

Еще Путин говорил про взрыв под Северодвинском. Он заверил публику, что все под контролем, никакой опасности и никаких утечек радиации нет. Ему даже можно было бы поверить, если бы только российские станции мониторинга в Дубне и Кирове, отслеживающие сейсмические сдвиги, звуковые колебания и другие изменения, касающиеся ядерных испытаний, через два дня после взрыва на военном полигоне под Северодвинском не перестали передавать данные в международную сеть Организации Договора о запрете ядерных испытаний. Чиновники нашли смехотворный предлог — проблемами с сетью и связью. России здесь определенно есть, что скрывать, тем более, что Путин так и не ответил на прямой вопрос журналиста, что именно испытывали под Северодвинском.

Относительно Украины Макрон заявил о возможности «созыва «нормандского формата» через несколько недель», тогда как Путин настаивает на более длительной подготовке такого саммита, утверждая: «Любая встреча, в том числе и встреча в «нормандском формате», должна приводить к конкретным результатам. И, на мой взгляд, нужно добиваться того, о чём мы договаривались раньше, безусловно, добиваться, идти к этой цели». И Макрон с Путиным как будто согласился: «Мы должны проводить саммит «нормандской четвёрки» при условии, если будут действительно достигнуты ощутимые результаты, а не встреча ради встречи». И еще французский президент призвал «помнить о региональной роли России», что является для Украины дурным знаком. Прежде лидеры Евросоюза как-то не призывали жертву агрессии помнить о региональной роли агрессора. И отсрочка саммита «нормандской четверки» на неопределенное время тоже Киеву ничего хорошего не сулит. Он во многом лишается поддержки Берлина и Парижа в виде непосредственного давления на Путина, и у российского президента оказываются развязаны руки для новых провокаций на линии фронта в Донбассе. Цель же, о которой говорил Путин — это установление фактического протектората России над «ДНР» и «ЛНР» в форме «особого статуса» оккупированных территорий Донбасса.

На вопрос же, почему Макрон сближается с Путиным, который не разделяет его либеральных ценностей, и происходит это «в то время как на востоке Украины кризисная ситуация становится всё более глубокой, в то время как существует настоящая гуманитарная катастрофа в Идлибе», французский президент отделался общими словами о том, что «у нас есть результаты конкретные, есть подвижки... В том, что касается Украины, мы также сейчас разрешаем целый ряд сложных вопросов». И не скрыл заинтересованности в развитии экономических связей с Россией: «В экономической сфере... у нас крупномасштабные проекты в разных областях, где мы продолжаем продвигаться вперёд, где Францию ценят по достоинству... Если, например, мы сказали бы себе: мы не согласны с Россией по целому ряду вопросов, поэтому мы отвернёмся и будем смотреть в другую сторону. Ответило ли бы это интересам Франции? Я убеждён в том, что нет. И я уверен, что даже когда у нас есть разногласия по целому ряду вопросов, необходимо сделать всё для того, чтобы реанимировать отношения между Россией и Европой, потому что в этом её судьба». Очевидно, ради такой «оценки по достоинству» можно не слишком часто вспоминать и об Идлибе, и о Донбассе. А ради отношений России и Европы можно забыть о неуважении Москвы к европейским либеральным ценностям.

Чтобы бороться с подобными «мюнхенскими» настроениями Украине жизненно необходимо вести активное дипломатическое наступление на европейском направлении, раз за разом напоминая о нарушении Россией взятых на себя обязательств и о необходимости вывода российских войск и вооружений из Донбасса, как условии прочного урегулирования, как политикам, так и европейской общественности.

Борис СОКОЛОВ, профессор, Москва
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ