Первый попавшийся лжец и обманщик может развалить целое государство, тогда как упорядочения вещей даже в одном доме невозможно без благодати Божией.
Иван Мазепа, украинский военный, политический и государственный деятель, Гетман Войска Запорожского

«Я не против стать советником премьера...»

Украинский студент Антон Головаченко получает корону «Дня» за ... особый «хребет»
27 декабря, 2016 - 16:23

Антон Головаченко — разработчик идеи и соучредитель проекта UniExo. Это роботизированный модульный экзоскелет для реабилитации мышц после переломов, сердечно-сосудистых заболеваний или операций. Также его могут использовать люди с ограниченными возможностями.

UniExo имеет два преимущества перед уже существующими экзоскелетами. Во-первых, он является модульным, а не стационарным и позволяет использовать для реабилитации отдельные части конструкции. Во-вторых, все части экзоскелета будут стоить 30—40 тысяч долларов, что вдвое дешевле современного стационарного оборудования. Удешевить разработку удалось за счет 3D-печати частей устройства — в UniExo не используется карбон и титан, которые являются основными материалами других известных экзоскелетов. Компоненты устройства изготовлены из медицинского пластика.

Сейчас Антону 22 года, он учится на четвертом курсе Национального авиационного университета. Он не скрывает своей амбициозности и мечтает о том, чтобы с помощью роботизации увеличить продолжительность жизни человека.

На счету  разработчика — уже не один проект. Но этот получил наибольшую популярность и немало наград. Среди них — European Youth Award, где проект парня стал первой украинской разработкой, получившей награду, за пять лет существования конкурса. UniExo принимал участие во всемирном конгрессе JCI-2015 в Японии, был признан одним из лучших украинских стартапов на конкурсе «Украина ищет стартапы» и на TechConnect, который проходил в Казахстане.

А все началось с того, что два с половиной года назад у бабушки Антона случился паралич руки. Реабилитация стоила дорого, и для этого нужно было ехать за границу. Тогда же парень увидел в фильме «Железный человек-3» экзоскелет, который сам собирается. И решил разработать подобное устройство. Таким образом, в июле 2015 года появился стартап UniExo.

Научный проект сначала поддерживал университет, где учится Антон, позже стартап начал развиваться самостоятельно. В разработке проекта парню помогала его мама Татьяна Головаченко, которая имеет опыт в медицинской сфере и программном обеспечении. Сейчас она является соучредителем компании UniExo.

Недавно UniExo получил еще одну награду — Robot Launch. Благодаря голосованию, в котором принимали участие все желающие, украинская разработка получила 91% всех голосов и попала в список 15 лучших проектов. В голосовании проект поддержал даже премьер-министр Украины Владимир Гройсман. И уже через неделю встретился с молодым разработчиком.

Мы же встретились с Антоном в одном из столичных коворкингов, в перерыве между его поездками за границу. Недавно парень вернулся из Израиля, где презентовал UniExo на Украино-Израильском форуме предпринимателей.

— На форуме я выступал больше в роли спикера, чем докладчика. Тем не менее, я представил UniExo и многие заинтересовались разработкой, ведь им было интересно, как выглядит непосредственной конкурент известного израильского экзоскелета ReWalk. Также мы встретились с различными хирургами, реабилитологами и специалистами, работающими с экзоскелета. Мы еще ждем много отзывов, но некоторые специалисты нам сразу сказали, что это разработка замечательная, потому что предлагает определенные технологические решения.

Кроме этого, мы встретились с несколькими фондами и инвесторами.

К сожалению, не удалось встретиться с производителями ReWalk. Очень хотелось посмотреть на то, как их технология работает вживую.

— Расскажи, пожалуйста, о конкурсе Robot Lounch? Что эта победа значит для твоего проекта?

— В Robot Lounch украинских проектов раньше не было. И мы — одни из первых, кто достиг такого уровня. Поэтому, во-первых, это дает нам популярность.

Во-вторых, организаторы нам предложили пройти программу ускорения. Они не дают финансирования на создание прототипа, но юридическая и ресурсная поддержка есть. В настоящий момент вопрос состоит в том, когда нам принимать участие в программах, предложенных организаторами, — в первой половине 2017 года или во второй.

У нас график расписан на год, и нам важно понимать, что лучше для развития — попасть в акселератор, работать с бизнес-моделью и потом получить инвестиции или искать финансирование сейчас. Я за то, чтобы получить сначала финансовые инвестиции. Сейчас мы достигли уже определенного этапа развития, и для последующего роста нам больше нужны финансовые ресурсы.

— Каковы следующие этапы разработки?

— Во-первых, это создание полностью промышленного прототипа с его дизайном, с открытыми тестами в клиниках. Также мы в настоящий момент дорабатываем алгоритмы, чтобы они хорошо взаимодействовали.

Третье — развитие технологии с нейрошлемом. Потому что для параплегиков и людей с парализованными конечностями это очень важно. С помощью нейрошлема они смогут контролировать движения лучше, чем через роботизированную технологию.

Также мы будем дорабатывать мобильное приложение. У нас есть пока бета-версия. При помощи приложения можно управлять экзоскелетом, отслеживать реабилитацию, наладить взаимодействие с врачом. Также через приложение экзоскелет можно будет арендовать из дома.

Помимо этого есть другие стартапы, с которыми нам было бы интересно объединить работу. И не только по реабилитации скелета, но и по сосудистой системе.

— Нужно ли будет врачам проходить какую-то подготовку для работы с этим приложением?

— Нет. У них будут определенные шаблоны по физическим показателям пациента. Поэтому врач только составляет программу для пациентов, посылает им информацию через приложение и наблюдает за результатами лечения в онлайн-режиме.

— На днях ты встречался с премьер-министром Владимиром Гройсманом. О чем говорили?

— Все началось с того, что на конкурсе TOYP нас поддержал Илья Кенингштейн, чтобы за наш проект проголосовали. Владимир Гройсман поддержал наш проект в последние дни. И он написал, что нужно встретиться. Мы немного отложили встречу, потому что я ездил в Австрию. Контактировал с нами его помощник.

Во-первых, Владимир Борисович интересовался механизмом моей разработки, поскольку он уже испытывал роботизированный джип. Ему понравилась такая роботизация. Он интересовался, за счет чего происходит движение. В принципе, он понимает эти механизмы и как они работают. Я рассказывал ему об идее украинского отборочного этапа к European Youth Award. Он интересовался нашим приложением.

Один из важнейших вопросов, который он задал, — как можно удержать у нас в стране проекты и помочь им развиваться. Я рассказал об опыте Израиля, Арабских Эмиратов, США, Канады. Все они создавали определенный грантовый фонд по поддержке стартапов.

Владимир Борисович предложил мне подготовить пакет документов и дорожную карту такого фонда. Сначала мне нужно собрать определенную информацию. К сожалению, я не могу уделять этому все свое время, но понимаю, если создать фонд поддержки стартапов на определенной грантовой основе под определенные проценты — для многих проектов, которые сегодня развиваются в Украине, это будет очень важно. Нужно делать серьезный отбор, и вряд ли это будут проекты на стадии идеи.

Конечно, я не прочь стать и советником премьера в инновационной и стартап-сфере. Я амбициозный человек, и если нужно выделить определенное время, я могу это сделать. Я знаю свою компетенцию, и потому вижу перспективу сотрудничать дальше.

— Когда вы договорились встретиться снова?

— У нас не выставлены сроки. Мне сказали подать информацию, которую я считаю важной. Но для этого нужно провести еще несколько встреч с Владимиром Борисовичем и его советниками.

Первое предложение, думаю, я подготовлю через неделю или две. Во время поездки в Израиль я встретился с послом Украины и с несколькими представителями правительства — они поделились со мной информацией о том, как такой фонд должен выглядеть и работать. Но я пришел к выводу, что для нас лучше подойдет канадская модель создания государственного фонда по поддержке стартапов.

В Канаде стартап получает грант, а затем должен его или вернуть, или показать, что он потратил разумно все средства — предоставить чеки и подробную финансовую отчетность. Такой фонд финансируется из банка Канады. Кстати, поскольку у нас сейчас происходит национализация ПриватБанка, это можно использовать для организации такого фонда.

В отличие от канадской модели, в Израиле проект должен полностью вернуть средства, когда получит доходы или первые инвестиции. В наших условиях для проектов это будет очень сложно.

После приезда в Украину я связался с заместителем Владимира Борисовича и мне сейчас нужно будет доработать предложение. После того, как я пришлю ее, можно уже будет говорить о встрече. Тем более, если я буду общаться с определенными европейскими инстанциями, мне нужно делать это официально в статусе представителя фонда, советника или консультанта при правительстве. Этот момент тоже нужно будет обсудить.

— Говорили ли вы о возможности поддержки государством твоего проекта?

— Говорили, но я пока не очень уверен, в каком формате это должно быть. Возможно, это финансирование социальной программы. Но для начала хотелось бы, чтобы Минздрав подписал меморандум о сотрудничестве с другими медицинскими стартапами, а не только с проектами по электронному документообороту. Интеграция определенных технологических проектов для их тестирования и подтверждения работоспособности  в клинике — это было бы намного лучше, чем финансовая поддержка. Не надо закупать оборудование — достаточно предоставить доступ для тестирования в государственных клиниках. Ведь именно там сосредоточены люди со многими проблемами. В частных клиниках медицина намного качественнее, и у них меньше проблем с пациентами.

Также нам могут помочь разные государственные предприятия с разработкой специальных пластиковых металлов для промышленного прототипа.

— Одна из проблем инноваций, в том числе и медицинских, в том, что инвесторы не видят это направление как прибыльное. Ты тоже в свое время столкнулся с такой проблемой — когда нужно было переводить свое изобретение в сферу бизнеса. Насколько сложно переводить научную разработку в область бизнеса?

— Во-первых,  это очень сложно. Когда ты сидишь в лаборатории и развиваешь проект, ты не особо думаешь о бизнесе. Потому что тебе нужно сделать свою технологию, прописать алгоритмы и формулы. Когда ты сталкиваешься с бизнесом, ты понимаешь, что большое количество страниц, которые ты прописываешь, — никому не нужно. Нужно просчитать прибыль и расходы. И в течение года мне пришлось по минимуму сделать расчет этих формул.

Много времени забирает участие в стартап-конкурсах, консультации с разными специалистами. Но это полезная работа, без этого бизнес не построить.

Также нужно внимательно смотреть на предложения инвесторов. Они не всегда могут помочь проекту развиваться. Важна еще стрессоустойчивость. Со временем команде может не хватать мотивации для работы, случаются разные проблемы.

Мария ЮЗЫЧ, Фото Артема СЛИПАЧУКА, «День»
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments