Не мыслям надобно учить, а мыслить.
Иммануил Кант, немецкий философ, писатель, антрополог, физик, библиотекарь, педагог, родоначальник немецкой классической философии

«Заховаю в серці Україну»

Крестный путь Максима Славинского
7 сентября, 2018 - 09:54
ФОТО МОЛОДОГО МАКСИМА СЛАВИНСКОГО(В ЦЕНТРЕ) (В 1892 Г.). ЭТО ВРЕМЯ ДРУЖБЫ С ЛЕСЕЙ УКРАИНКОЙ, ОБЩЕНИЯ С НИКОЛАЕМ ЛЫСЕНКО, УЧАСТИЯ В КРУЖКЕ «ПЛЕЯДА». ВПЕРЕДИ — ЦЕЛАЯ ЖИЗНЬ...

...27 мая 1945 года. «Злата Прага». Столица Чехии, откуда только что, буквально 18 дней тому назад, были изгнаны нацисты, наполненная не только горожанами, которые еще, может быть, не в полной мере почувствовали, что война, наконец, закончилась — после 6 лет жестокого порабощения. Хватало в городе над Влтавой и советских солдат — бывало, и тех, кто выполнял «специальные задания». И сотрудников НКВД — они очень быстро появились в городе. И печально известных «СМЕРШевцев» — тоже. Эти «специалисты» хорошо знали свое дело. Знали, кого, где и ради чего нужно искать.

И когда на одной из центральных улиц Праги скромно, но не бедно одетый украинец почтенного возраста, политэмигрант, который проживал в городе уже четверть века (звали его Максим Антонович Славинский), услышав вдруг, что солдаты, которые шагали рядом, общаются на украинском языке — он не удержался и обратился к ним тем на том же языке, родном для него. Он не знал, что тем самым выдает себя. Он не знал,  что «чекисты», хорошо знакомы с содержанием его публицистики 20—30-х годов, насыщенной идеями национального освобождения Украины, и так же знакомы с его деятельностью как политика, направленной на консолидацию всех интеллектуальных сил зарубежного украинства — уже получили из Москвы четкий приказ: схватить 77-летнего Максима Славинского (он родился 24 августа 1868 года в Пруде на Киевщине в семье мелких шляхтичей), похитить его, вывезти в Киев (не в «зарешеченном вагоне», а спецсамолетом. Таким был приказ: в НКВД, по-видимому, понимали, кем был арестант) для проведения «следствия» по обвинению в «антисоветский националистической деятельности». Так и было сделано. В ходе этого так называемого «следствия» в Лукьяновской тюрьме Киева старого человека подвергли жестоким пыткам. 23 ноября 1945 г., не выдержав истязаний, больной дистрофией Максим Антонович Славинский умер (погиб!) в тюремной больнице.

Чтобы понять, каким является вклад этого человека в украинскую культуру, науку, политику, идейное возрождение нации — следует, очевидно, начать с ранних лет такой долгой, насыщенной и трагической жизни. Максим Славинский получил блестящее образование (закончил в 1891 году юридический факультет Киевского университета Святого Владимира, а в 1895 году — историко-филологический факультет этого же знаменитого учебного заведения). Самыми яркими на всю жизнь впечатлениями юности стали для него тесная дружба с молодой Лесей Украинкой (они вместе входили в незабываемый кружок «Плеяда» — вспомним еще имена Владимира Самойленко, брата Леси Михаила Обачного-Косача, с которым Максим Славинский много лет дружил; одним из духовных «отцов» кружка был Николай Лысенко). Молодые люди занимались переводами (совместный перевод Леси и Максима ряда произведений из «Книги песен» Генриха Гейне, в частности, стихотворения немецкого классика «Коли розлучаються двоє...» получил одобрительную оценку Ивана Франко. В 1892 году эта книга переводов вышла из печати во Львове и стала заметным событием украинской культуры). А еще  пели в хоре кружка «Плеяда» (занимался c ними сам Николай Лысенко), кое-кто пробовал писать музыку. Есть такая гипотеза (в настоящий момент, это, конечно, непросто подтвердить), что молодой Максим был тайно влюблен в юную Лесю, и она отвечала ему такой же, тайной (как знать, может, и от себя самой?) влюбленностью. По крайней мере, в мае 1890 года в письме к брату Михаилу Леся сетует на то, что Максим Славинский давно уже не пишет ей письма, и с явным «сердечным намеком» просит Михаила Обачного: «Попроси пана Максима, чтобы он переписал для меня перевод стихотворений Гейне...». А дальше по-немецки приводит слова великого  поэта: «Если бы знали цветы, как глубоко ранено мое сердце...». Интересной является фраза из другого письма Леси к Михаилу: «Философы современности: ты, я и пан Максим».

Вот такой была его юность — возвышенная, мечтательная, романтичная. И к политике Максим Славинский приобщился достаточно рано: уже в 90-х годах ХІХ в. принимал участие у деятельности Украинской радикально демократической партии, основанной Михаилом Драгомановым («европеизм» которого исключительно высоко ценила Леся Украинка, его племянница). Некоторое время Славинский жил в Катеринославе, где редактировал газету «Приднепровский край». А дальше — был петербуржский период его жизни (1898—1917 гг.), о котором стоит сказать хотя бы несколько слов.

Если на языке фактов: это были годы, когда Славинский стал соредактором столичных газет «Свободная мысль», «Свобода и право» (направленность этих изданий отображена уже в их названии), «Северный курьер», секретарем журнала «Вестник Европы». В период революции 1905—1907 лет показывается наглядно роль Славинского — общественного деятеля, политика, публициста: он редактирует «Украинский вестник», орган украинцев-депутатов первой Государственной думы Российской империи и Украинского парламентарного общества. Секретарем «Украинского вестника» был Дмитрий Дорошенко.

Еще две инициативы, которые ставили цель «продвигать» нетленные образцы украинской культуры и истории в Российской империи, хотя бы в среде «либеральной общественности» (впрочем, уже в статье «Национальная структура населения России и Великороссии», 1910 год, Славинский достаточно трезво пишет об отношении этих «либералов» к Украине) — были бы невозможны без самоотверженного, активнейшего участия Максима Антоновича. Первая — это издание «Кобзаря» Тараса Шевченко на русским языком (1911 год) по случаю 50-летия со дня смерти Поэта, самая полная из всех предыдущих, из 195 поэзий, которые вошли в книгу, 111 переведены Славинским лично. Ему же принадлежит и общая редакция этого издания «Кобзаря».

А вторая инициатива (она заслуживает отдельного подробного разговора) — это организованное Славинским издание первого русскоязычного издания по украиноведению «Украинский народ в его прошлом и настоящем» (в 2-х томах, Петроград, 1914—1916 гг., шла уже Первая мировая война, Славинский стал тогда военным корреспондентом). «Украинский народ...», участие в подготовке и издании которого приняли такие выдающиеся люди, как Михаил Грушевский ( раздел  из истории нашего народа),  Степан Рудницкий (раздел «География Украины»), Степан Томашивский и Александр Русов (статьи о структуре и статистике украинского населения), Федор Вовк (антропологические и этнографические особенности украинского народа),  российский академик Алексей Шахматов (история украинского языка), другие выдающиеся ученые — бесспорно, по мнению автора этих строк, заслуживает фундаментального массового переиздания с подробным критическим комментарием. Несмотря на то, что прошло 100 лет...

В жизни каждого человека есть Рубеж, единственный переломный Рубикон, который делит все на «до и после». Для Славинского таким Рубиконом стал, бесспорно, революционный 1917 год. Сначала — добросовестные (нет оснований в этом сомневаться), хотя и иллюзорные, поиски компромисса между петербуржской властью «новой», «свободной» России и украинским освободительным движением. Максим Антонович некоторое время был представителем Центральной Рады при Временном Правительстве, избирался главой комиссии по  выработке проекта превращения России на «демократическую федерацию», в сентябре 1917-го представляло уже Временное правительство на Съезде народов России в Киеве, инициированном Центральной Радой. (Тогда он был близок к Украинской партии социалистов-федералистов). в 1918 году Славинский окончательно,  как он надеялся, возвращается в Украину, с мая того года был членом Совета Министерства иностранных  дел Гетманского государства Павла Скоропадского, в то же время представителем Украинского государства на Дону, а с 24 октября по 14 ноября — министром труда в последнем Гетманском правительстве Федора Лизогуба (по квоте своей партии). Весной следующего года М.А. Славинский возглавил дипломатическую миссию УНР в Праге — и остался там до трагического финала жизни. То, что зарубежные украинцы получили возможность развивать свои политические, культурные и общественные центры в Чехии есть, в частности, результатом и усилий Славинского, его дружественных связей с Президентом Масариком.

За что Москва ненавидела нашего героя, который стал последовательным украинским державником? Ответ — в  цитате из статьи «Єднання на еміграції» (журнал «Український вістник», Прага, 1925 год): «Наше насущне завдання — об’єднання між  політичними групами й особами, що здібні порозумітися між собою, не жертвуючи своїми основними ідеями, не зменшуючи, а збільшуючи від взаємного контакту свою силу й акцію. Завданням українця є боротьба за державність України, а це   значить боротись у першу чергу проти тих, хто її  знищив, перетворивши її на фікцію, себто боротись проти СРСР!».

* * *

Его могила — где-то поблизости Лукьяновского кладбища — до сих пор не найдена. Кое-кто из пожилых людей говорит: «Может, и могилы там не было — просто яма». Но разве можно забыть сделанное человеком, смыслом жизни которого было: «Заховаю Україну в серці». Не буду кричать о любви к ней! Это — название одной из немногих сборников его произведений, изданных у нас.

Игорь СЮНДЮКОВ, «День»
Рубрика: 
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments