Или думай сам — или тот, кому приходится думать за тебя, отнимет твою силу, переделает все твои вкусы и привычки, по-своему вышколит и выхолостит тебя.
Фрэнсис Фицджеральд, американский писатель, крупнейший представитель так называемого «потерянного поколения» в литературе

Кира МУРАТОВА: «Для меня абсолютным счастьем было снимать кино»

7 июня, 2018 - 18:19

Последние шесть лет Кира Муратова не снимала фильмы. Три года тому назад объявила: «Все, сил больше не осталось». Хотя сама же не раз говорила, что съемка фильмов была для нее самым большим удовольствием и самым большим счастьем в жизни.

Большую часть жизни Кира Муратова жила в Одессе, у моря, на границе воды и суши. По завершении ВГИКа несколько лет работала в Москве, в центре советской кинематографии. В тогдашней коммунистической империи именно центр занимался производством смыслов бытия, провинции надлежало те смыслы приспосабливать к самоощущению «местного» человека, который живет «вдали от Москвы».

Первый и единственный фильм, сделанный Муратовой (вместе с первым мужем Александром Муратовым) в советской столице, шел проторенной тропинкой социалистического реализма. Картина «Около крутого оврага» (1962) повествовала о крестьянине, который укрощал дикую природу (ее воплощали волки). Цивилизация понималась как инструмент гуманизации природы, как возможность заставить ее служить прогрессу человека и человечества. Правда, эта коллизия в начале 60-х осмысливалась несколько по-другому — природе противостоит не какая-то роботизированная масса, а природный человек, который живет в согласии с собой.

Следующая картина, «Наш честный хлеб» (совместно с А.Муратовым, 1965) сделана уже в Одессе, городе, которому Муратова осталась верной до последнего вздоха. Опять «сельская проза», опять герой, который полагается на свои природные инстинкты и кодекс морали, выработанный многими поколениями хлеборобов. Поэтому и побеждает бюрократию, с ее искусственностью и догматизмом. Фильм Муратовых легко идентифицировать с картинами поколения советских «шестидесятников», которые понимали наследие сталинского режима как искусственную надстройку на «здоровом» (телесно и духовно) народном теле.

С середины 1960-х Муратова работает самостоятельно, последовательно выстраивая свой мир, свой личностный космос. Практически каждый ее новый фильм демонстрировал изменчивость идентичности ее Автора с тем, что в условиях советской действительности представлялось ядром культуры. Начало было положено «Короткими встречами» (1967). Ее героиня (в этой роли сама Муратова), обычный советский чиновник, что, невзирая на принадлежность к руководству, не может понять, объяснить окружающую жизнь. Мужчина, геолог (Владимир Высоцкий), постоянно исчезает в открытом, безграничном пространстве, которое невозможно собрать, невозможно выразить. Отсутствие четко артикулированного языка и вещания характеризует и персонажей следующей картины, «Длинные проводы» (1971). Чувства главной героини, учительницы английского языка, невыразительны и потому импрессионистические, что соответствующим образом повлияло на стилистику картины. Фильм был запрещен к показу, его критика, в частности, содержала упрек в попустительстве «буржуазным ценностям» и подражании Микеланджело Антониони. Правда в этом только одна — Муратова действительно мыслила себя и свое кино в масштабе не только общесоветском, но и мировом.

После нескольких лет вынужденного простоя (режиссер вынуждена была работать библиотекарем) Муратова делает картину «Познавая белый свет» (1978). На первый взгляд, полностью советский фильм о рабочих людях, о новой социальности, где чувства в согласии с базовыми для общества поведенческими матрицами. Однако появление осмысленной, хорошо отрефлектированной речи оказывается обманчивым. В действительности фильм о том, что антураж жизни полностью равняется ее содержанию. Самым важным оказывается то, что происходит во внутреннем мире человека ... Снаружи же, как и раньше, доминируют схемы искусственного, в чем-то просто ненормального бытия. Попыткой продолжить сеанс параллельного чтения разнопорядковых реальностей стала экранизация повести Владимира Короленко «Среди серых камней» (1983), которая натолкнулась на сопротивление цензоров. Итог — отказ режиссера от авторства фильма ...

Во времена «Горбачевской перестройки» творческая жизнь Киры Муратовой чудесным образом изменяется. Кинематографической Золушке, наконец, достается роль принцессы — теперь на ее пути не должно быть серьезных препятствий. Все минусы оборачиваются плюсами. От нее ждут критики существующего строя, чего-то антисоветского по своей сути. Но режиссер опять демонстрирует свою отдаленность от мира искусственно сконструированных идеологических сделок. В экранизации рассказа Сомерсета Моэма «Изменение судьбы» (1987) опять мрачный, изменчивый мир женских чувств. Тогдашняя критика восприняла это как жеманство самого автора, как отпечаток ее обид на общество, которое долго не понимало и не воспринимало ее.

Дальше начинается новый этап в творчестве Муратовой. В 1989-ом она снимает «Астенический синдром», картину, чей язык мало чем напоминает язык тогдашней перестроечной реальности. Большая часть общества находилась в сладком самоощущении только что побежденной самости, освобождении от штампов старой жизни — такого ненастоящего и такого безжалостного по отношению к личности. Последний тогда рекомендовалось энергично сбрасывать с себя «кандалы тоталитаризма», выползать из шинели, сшитой по законам коллективистской эстетики и морали. «Астенический синдром» же почти не реагировал на подобные запросы. Сегодня он воспринимается как фильм-прогноз. Раскованный человек обнаруживает в себе бездну противоречивых существ и существований, которые разрывают душу, провоцируют очередной виток кризиса идентичности. А следовательно, превращают человеческую личность во что-то маргинальное.

Дальше будут «Чувствительный милиционер» (1992) и «Увлечение» (1994) — какое-то интермеццо, этюды на тему чувств и их привидений. Разочарование в человеке ощутимо, однако оно завернуто в какую-то жеманную, стилизованную изысканность, в то, что сама Муратова назвала «Салоном», «абсолютной поверхностностью». Поскольку обычный человек так и живет, не углубляясь в «буттєві холодини», на поверхности жизненного космоса. Присутствуют и следы в чем-то Феллиновской смеси эксцентричности и философской апологии чувственности. Некоторые критики находили здесь проявления постмодернизма: конец осмысленного отношения к жизни, превращения ее в бессмысленное кружение слов и жестов.

Фильм «Три истории» (1997) решительно порывает со стилистической игрой, жизнь в нем явлена грубо и зримо — никаких вуалей и иносказания. По сути дела, Муратова развенчивала, теперь уже окончательно, либеральный миф о том, что с обретением свободы человек становится лучше и гармоничнее. А в действительности из откупоренной бутылки полезли джин и демоны, злые внутренние силы, которые вырастают не где-нибудь, а в человеческом подполье. Муратова превращает давнее подозрение поколения шестидесятников из рабочей гипотезы в художественно проработанный и аргументированный текст. «Я ставлю цивилизации ноль», — говорит один из персонажей, и в этом просматривается авторский взгляд.

Фильмы так называемого «нулевого» десятилетия («Второстепенные люди», 2000., «Чеховские мотивы», 2002, «Два в одном», 2007 ) нередко обнаруживали смягчение взгляда Муратовой на саму человеческую природу. Не случайны здесь аллюзии классической русской литературы (Гоголь, Достоевский, Чехов), достаточно неожиданная фиксация умения прощать человеческие грехи («Настройщик», 2004), игра с человеческой телесностью как скопищем культурных знаков (особенно выразительна во «Второстепенных людях»). А в «Мелодии для шарманки» (2009) история, похожая на рождественскую сказку, оборачивается новой жесткой констатацией: даже бездомные дети не вызывают у людей сочувствия.

Последним фильмом режиссера стало «Вечное возвращение» (2012). Грустная и ироническая констатация того, что мир человеческий радикально не изменяется. Ницшеанские мотивы оказались близкими Муратовой. Хотя здесь простая мудрость художника, который на склоне лет видит все более стереоскопично и глубже. Впрочем, уже в «Долгих проводах» была та же горечь жизни, прекрасной, волшебной и не такой поддающейся на самые благие намерения его усовершенствовать.

И фильмы Киры Муратовой будут снова и снова возвращаться к нам — поскольку в них целостная энциклопедия мотивов ХХ — начала ХХІ веков.

Не прощаемся, Кира Георгиевна, не прощаемся...

Сергей ТРИМБАЧ
Рубрика: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments