Первый попавшийся лжец и обманщик может развалить целое государство, тогда как упорядочения вещей даже в одном доме невозможно без благодати Божией.
Иван Мазепа, украинский военный, политический и государственный деятель, Гетман Войска Запорожского

Короткая аргентинская история

17 апреля, 2015 - 14:21
Анна ЛЕВЧУК

В середине 1930-х годов семьи моих бабушки и деда, которые познакомятся только лет через 15 в Аргентине, каждый своим путем выдвинулись в Латинскую Америку. Бабушка — из Пинского района, дед — из-под Луцка, из Озденижа, было им лет по девять-десять.

О путешествии бабушки я знаю крайне мало, вся ее большая семья и по сей день живет в Буэнос-Айресе. Дедова же семья сначала остановилась в Парагвае, потом 20 лет росла и обживалась в Аргентине, чтобы в 1955 году, поддавшись советской пропаганде, вернуться назад, в послевоенную УССР.

С детства вместо сказок мне рассказывали всевозможные аргентинские истории, часть я попытаюсь воспроизвести здесь. Предупреждаю, что единственная существующая версия — это версия семьи моего папы, верификация которой почти невозможна в связи с тем, что большинство ее участников уже в каком-нибудь аргентинском раю. Возможны примеси выдумок, но не моих, а бабушко-дедовых.

ДО ПАРАГВАЯ

Мой прадед Мирон был человеком мыслящим и социально-активным. Думаю, как раз эта его энергичность и водила остальных равнодушных к приключениям родственников по свету. Рассказывали, что он любил какую-то девушку, но та отказала в браке, выбрав богатого. После чего, через несколько дней, он женился на давно влюбленной в него подруге той девушки, и, следовательно, моей прабабушке Евдокии.

СЕМЬЯ МОЕГО ДЕДУШКИ ПЕРЕД ОТЪЕЗДОМ В ЛАТИНСКУЮ АМЕРИКУ. ОН — МАЛЕНЬКИЙ МАЛЬЧИК В ПЕРВОМ РЯДУ

Не знаю, хорошо им было от того или плохо, но она часто спрашивала: «Мирон, хочешь супчику? — он утвердительно кивал, на что она отвечала: — А вот будет тебе борщик». Борщик — это не супчик. И вот такие комнатные войны и противостояния сопровождали их на всех континентах и кораблях, плывших по океану, эти континенты разъединяя. Или объединяя))) При Польше, которая тогда была здесь, прадед считался коммунистом, несколько месяцев сидел в луцкой тюрьме, и потому все решили ехать в Америку Латинскую от греха подальше.

ПАРАГВАЙ

Корабль плыл четыре месяца. Почему-то никто не разделяет мой энтузиазм, а я бы повторила такое путешествие — сколько времени для размышлений и сомнений. У моих пра— уже тогда был мой дед Леонтий и его сестра Клавдия. В Парагвае родилась третья, Валя, она была чистая парагвайка. Трудно поверить, что прабабушка не согрешила, ее рожая. Я помню ее уже здесь, она приезжала из Киева в Луцк навестить деда, и все всегда удивлялись ее красоте. Я ее целовала, и то ли оттого, что она приезжала в жару, то ли от особенностей ее смугловатой кожи я прилипала к ней щекой. Обычно после такого щеку хочется вытереть, но вот после нее — никогда. Я так и ходила, чувствуя запах ее сладких духов. Может, это такая детская любовь.

СЕМЬЯ ДЕДУШКИ СРАЗУ ПОСЛЕ ПРИЕЗДА В ПАРАГВАЙ, СЕРЕДИНА 30-х

В Парагвае течет река Парана, срубленный лес вырастает за ночь, а обещанные под хозяйство земли оказались непроходимыми чащами. Немало украинцев погибло, переплывая реку в самодельных лодках молчаливых индейцев. Добрые и местами даже беспомощные на суше, они набирались какой-то нечистой силы этой стремительной реки и выбрасывали своих пассажиров в ненасытные воды Параны, забирая их простые пожитки, совершенно непригодные для покорения бурной природы Латинской Америки.

Прадед Мирон, поехав в Буэнос-Айрес с какими-то бытовыми гастролями, случайно встретил там своего луцкого друга. Бывает, живя рядом, не встречаешь товарища годами, а вот за тысячи километров люди, наэлектризованные общим прошлым, определенно, притягиваются. Он помог всей семье переплыть Парану и поселиться в значительно более богатом и цивилизованном аргентинском Кильмесе, городке, который сегодня проглотил Буэнос-Айрес. Первая комната была, по словам деда, в красивом полуподвальчике, в который, бывало, набиралась вода от близости реки...

АРГЕНТИНА. СВЯЗАННОЕ, НЕАКТУАЛЬНОЕ

Бабушка имела привычку готовить мне фруктовые салаты. Тропических фруктов не было, особенно в годы 1990-е, были яблоки, алыча, какие-то сливы, может, виноград. Все это приправлялось медом, который я не люблю. Теперь понимаю, у бабушки была ностальгия по традиционным тропическим десертам. Иногда нам присылали мате, аргентинский напиток, доступный теперь во всех кофейнях, а тогда это была редкость. Удивляюсь, как пачки сухой травы(!) пропускали на почте. Тогда в дом приходило много друзей деда и бабушки, пускали напиток по кругу. Я, правду сказать, всегда брезговала пить вслед за кем-то из старших, поэтому пряталась за книжками, слушая их разговор. Все эти «старые аргентинцы» сохранили испанскую привычку лениво произносить слова и называть друг друга «сеньор» и «сеньора» даже на кухне с холодильником «Минск».

ПРАДЕД МИРОН С ЖЕНОЙ И ДОЧЕРЬМИ. АРГЕНТИНА, 1949

Деда я помню уже в «режиме» фиолетовых спортивных штанов, какого-то хаки цвета сорочки и папиросы в простом мундштуке. Мы часто играли в настольные игры и много говорили — об Аргентине тоже. Он мог терпеливо часами рассказывать о том, какова на вкус «Фанта» на берегу океана или о терпком запахе свежего миндаля. Дед умер, когда мне было десять лет, и каких-то очень серьезных тем мы затронуть не успели, но мне хорошо запомнился его ответ на классический девчачий вопрос: «Дед, а почему ты женился на бабушке?». Он долго описывал, какие тоненькие были у нее ножки, какие веснушечки и звонкий смех. Бабушка же на аналогичный вопрос отвечала убийственно (как для моего тогдашнего романтично-растревоженного возраста): «Все выходили, вот и я вышла...». В этом была между ними разница, была везде и всегда, хотя папа предполагает, что свои нежности она просто оставила в Аргентине вместе с тремя братьями и сестрой.

Семья бабушки сомневалась, возвращаться в Советский Союз или нет. Предлагали и ей подождать, однако она поплыла за мужем. Перед посадкой на пароход аргентинцы всячески отговаривали репатриантов, пугали коммунистической цензурой и закрытыми изнутри границами. Бабушка пообещала честно рассказать обо всем в письме. Тогда она еще думала, что едет первой, в разведку, а вскоре и ее семья вернется на щедрые земли справедливой родины. Если все вдруг плохо, жизнь сложная, а режим контролирует написанное, то бабушка должна была поставить в конце письма крестик. По приезде она поставила не один, а сразу три крестика, предупредив семью (и тем самым навсегда разъединив себя с ними). Я немножко разговариваю на испанском, и потому читала кое-что из их переписки. В каждом письме были какие-то печальные сообщения: то болезнь, то смерть. «Что же там такое творилось?» — спросила я папу. А он объяснил мне, далекому от советских правил человеку, что годах в 1950-60-х только такие письма, с исключительно важными сообщениями, пропускали на почте.

Папа родился в Буэнос-Айресе и прожил там пять лет. Об Аргентине он помнит лишь то, что в его дворе росло апельсиновое деревце и жил осел, а еще волнорезы на океане. Первое, что он помнит после переезда, это то, как в классическом для аргентинского мальчика костюме (пиджак и коротенькие шорты) пошел на советское первое сентября. Это был последний раз, когда папа надевал шорты))))

Случались моменты — приоткрывались границы, и маленькие волны «аргентинцев» во второй раз плыли в Латинскую Америку. В 1970-х и бабушка подстрекала семью вернуться. Ее ждали братья, комната в доме уже умерших родителей и работа на фабрике вышивки. Но мой папа, тогда уже юный комсомолец... Может, даже и не следует продолжать, достаточно так: мой папа был тогда уже юным комсомольцем.

Когда распался СССР, вместе с деньгами на книжке они потеряли последний шанс съездить в страну, где прошел самый счастливый период их взрослой жизни.

Когда распался СССР, на экранах появилось много мексиканских сериалов, которые они смотрели с невероятной внимательностью и всегда красиво одетые, так, будто их увидят с той стороны экрана, с той стороны океана.

Я уже несколько раз перечитываю, чтобы найти красивое завершающее предложение, но оно не находится. История, очевидно, продолжается.

Анна Данильчук, доцент, заместитель декана Института иностранной филологии Восточноевропейского национального университета имени Леси Украинки. Фото из архива автора
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments