Достоинство государства в конечном итоге зависит от достоинства личностей, которые его создают.
Джон Стюарт Милль, английский философ, политический экономист XIX века

НЕ СЧЕСТЬ АЛМАЗОВ В ПИТЕРСКОМ БАЛЕТЕ

23 февраля, 2001 - 00:00


Сказать, что приезд Мариинского театра Санкт- Петербурга со спектаклем «Драгоценности» в Киеве ждали — не сказать ничего. Ждали балетоманы со стажем, те, кто помнил последние полноценные гастроли Мариинки (тогда она называлась Кировский театр оперы и балета) в 82-м. Ждали, кто лишь наслышан о прославленной самой большой (200 человек, из которых 170 — кордебалет) в мире балетной труппе и видел концертные выступления отдельных солистов. А тут еще — оригинальная хореография самого Баланчина, выдающегося неоклассика ХХ века. К тому же «Драгоценности» в Маринском — первая старательно реконструированная версия балета за пределами США, осуществленная в сотрудничестве с Фондом Джорджа Баланчина, который как раз и следит за соответствием стандартам стиля и техники хореографа. Артисты и техническая группа в составе 75 человек прилетели в Киев накануне. Самолет из-за погодных условий опаздывал. Но прямо с трапа руководитель балетной труппой экс-танцовщик Мариинки Махарбек Вазиев приехал на пресс-конференцию, приятно поразив журналистов обаянием, демократичностью, мужским шармом и прагматичным подходом к делу, чего так не хватает порой творческим личностям. Первым делом поблагодарил продюсерскую компанию «Альянс Шатро», благодаря настойчивости и профессионализму которых они приехали в Киев. А ехать, признался без кокетства и ложной комплиментарности, хотелось: «Для нас Киев — очень балетный город с прекрасной публикой, которая умеет ценить искусство танца!» Впрочем, не только публика. Сам Махарбек Вазиев за время пребывания в нашей столице успел побывать в хореографическом училище, где присмотрелся к нескольким выпускницам, подписал контракт с солистом Национальной оперы Денисом Матвиенко. Это — штрих к деловому подходу. И еще — Мариинка, как и наш балет — организация бюджетная, а значит — небогатая. Во всяком случае с каким-нибудь Ковент Гарденом не сравнить. Но для меня неприемлемо, признался г-н Вазиев, когда люди сидят и сетуют на отсутствие средств и другие трудности. Если денег нет — их нужно искать. И находить — на артистов, на зарубежных знаменитых балетмейстеров, на новые постановки. Точно также Махарбек Вазиев и непримирим в вопросах творческих. Мастерство и профессионализм — превыше всего. В чем мы все и убедились, побывав на «Драгоценностях».

Главный погост поп-массовой культуры — сцена «Украины» на этот раз представила подлинные сценические ценности. Однодневые гастроли Мариинского театра из Санкт- Петербурга прошли с аншлагом в честь величайшего хореографа ХХ века, нашего соотечественника Джорджа Баланчина (1904-1983 гг.).

Трехкратный спектакль «Драгоценности» посвящен не привычным романтическим героям, а абстрагирован в области пафоса прекрасного, таинственного, вечного, способности человека ощутить живое соприкосновение с магией изумрудов, рубинов, бриллиантов.

Драгоценные камни, как и люди имеют свои имена, свою судьбу и, как доказывает хореография Баланчина — свою музыку и пластику. Бессюжетный балет — не пересказ языком танца некого сюжета, как алмаз не рассказ ни о чем другом, как о самом себе.

«Драгоценности» воплощены их живым подобием — мастерами мариинского балета. Французский романтизм эпохи «Жизели» с его сдержанным благородством ощутим в «огранке» танцем «Изумрудов» на музыку Форе к драматическим спектаклям «Пеллеас и Мелезанда» и «Шейлок». Композиционно — это хитросплетения кордебалета в создании зримой диадемы с ярчайшим камнем, словно одухотворенном в сольных танцах примы Жанны Аюповой.

Балерина избегает поверхностных эффектов. Ее «сияние» холодным благородным светом идет изнутри, она «выпевает» каждое движение, словно вторя замыслу ювелира. Романтик Форе в исполнении Национального симфонического оркестра Украины (дирижер Валерий Овсянников из Санкт-Петербурга) предпочел «успокоенные» темпы, придающие балету интонации меланхолии.

Зато «Рубины» на музыку «Каприччио» Игоря Стравинского прозвучали под стать горячей энергии алого камня. В постановке покоряет мажорная, даже озорная тональность, ведь и рубин — камень горячий, как любовь. Стиль американского неореализма, избранный Баланчиным, снайперски точно отражен в стремительных метаморфозах кордебалета, превращающего в каскад ювелирных композиций, создающих для солистов магическое поле не рассеянного, а собранного в единый поток света.

Дуэт Дианы Вишневой и Адриана Фадеева — венец этого «триумфа Рубина», ставшего чуть ли не мифологическим существом. Пластика Вишневой — совершенна, с миндальной горчинкой модерна в его безграничном разнообразии. Но главное — ее линии, музыкальность, чувство темпоритма, духовная насыщенность трюка, растворяющегося в танце. Ее «рубин-спутник» выразителен по-своему: он вносит в американизированный танцевальный лексикон частички русского «жаргона». Он похож на Адаля, для которого Ева — Рубин. В сложной технике он словно играется кистями рук, стопами ног, озорными гримасками, а сложнейшие испытания «мягкой» техники преодолевает с улыбкой порочного пастушка, приглянувшегося Зевсу.

Торжественный наряд «Бриллиантов» — благодарный поклон Джорджа Баланчина русской классике. В композиции угадывается чисто петиповская страсть к симметрии. Кордебалетные эпизоды отличаются кружевной цельностью, солисты — Вероника Парт и Данил Корсунцев по-царки несут свою «бриллиантовую миссию». В манере исполнения проскальзывают навыки «Лебединого озера», но и подобные штрихи ретро лишь придают новые краски в это танцевальное торжество.

Питерцы верны высокому стилю. Появление хореографии Баланчина на сцене Северной Пальмиры — добрый знак движения во времени, которое медленно течет в академических театрах по своим законам. Пока не придет гений.

Игорь СЕРГЕЕВ
Газета: 


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ