Наша Родина просит помощи красноречия, потому что так много ее славных подвигов поминается глубокой молчанием.
Феофан Прокопович, украинский богослов, писатель, поэт, математик, философ, переводчик, публицист, ученый

Оптика Одессы

16 августа, 2018 - 17:24

ИСТОРИЯ моих отношений с Одессой похожа на рваную линию с аритмичным пиками и провалами. В кочевые 1990-е, и даже в ранние нулевые, как и большинство моих друзей, я был ею очарован. В ней дышалось легко, не было петербургского снобизма или киевской инертности. Она обнимала прямо с порога. Вела за собой, с собой.

Приехав туда после длительного перерыва, я, скажем так, растерялся. Когда, под каким зноем испарилось это средиземноморское обаяние? Откуда эти вдребезги разбитые дороги, эти вечно переполненные трамваи, эти маршрутки-пыточные, этот бесконечный базар, эти агонизирующие старые здания, этот мусор? Последние три года я езжу в Одессу по работе, на кинофестиваль, и каждое лето все повторяется по списку.

На сей раз прихватил более-менее качественную фотокамеру. Это кое-что изменило.

КАМЕРА превращает тебя в оптического хищника, вечно голодного до удачных композиций и странных уличных ситуаций, в авантюриста, готового залезать в места, которые раньше обходил десятой дорогой. Отношения с пространством заметно меняются.

Страсть к фланерству пробуждается на второй день. Начинаешь бродить без конкретной цели, останавливаться ради красивого кадра, внимательнее смотреть на людей. В ответ сквозь наслоения рутины проступает город, почти истлевший в чуланах памяти.

ПРОХОДЯ КВАРТАЛ за кварталом в центре, понимаешь, что та Одесса, которую ты когда-то любил, никуда не исчезла. Вот Базарная, вот Греческая, вот Еврейская, вот Канатная, вот Пантелеймоновская.

Одесские дворы созданы для фотографирования, не я первый и не я последний об этом говорю. Это действительно готовая картина: темная рамка арки, и за ней — иной мир, настоящая «Алиса в Стране чудес», но попасть туда невозможно, даже уменьшившись до размеров всепроникающих воробьев, потому что если в конце концов пересечешь территорию тени, то все исчезнет у тебя перед носом, а так, на расстоянии подворотни, вот оно: пестрое белье на веревках в разных азимутах, рассохшиеся от возраста, но полные жизни балконы, лестницы на второй этаж, иногда буйные, иногда стриженые клумбы и кусты, детвора в разгаре своих ритуалов, замечтавшаяся леди с сигаретой на фоне бордовых дверей. В этих дворах происходят тайные вечерние конклавы, из стены растет последний в городе кронштейн для газового фонаря, разноцветные коты решают мировые вопросы. Одесса — одно из немногих человеческих поселений в Украине, где бедность выглядит настолько привлекательно.

РЯДОМ со мной идет молодой паренек, почти подросток, и на ходу с неземной точностью жонглирует бутылкой «Фанты». Видит у меня фестивальную аккредитацию, спрашивает, кто я, какое там кино.

— Камера тоже по работе?

— Нет, хобби. А вы на бармена учитесь? У вас очень ловко получается.

— Нет, просто так. Сфотографируйте меня на память.

Мы останавливаемся, бутылка летает немыслимыми траекториями, я жму на спуск, прощаемся.

Старая малоэтажная застройка — идеальные декорации, побуждающие ловить прохожих в объектив. Но и они сами, взятые в плен этим усталым, но не сломленным городом, играют свои роли не без удовольствия.

СРЕДИ тихих улиц в центре натыкаюсь на массивное до неуместности раскладное кресло. Было бы похоже на чей-то переезд, если бы не полностью оборудованный пожарный щит за креслом. А сбоку, не на кресле, а на пластиковом стуле, сидит сосредоточенный мужчина, и сидит он там, судя по всему, давно.

Через несколько сотен метров прямо посреди улицы натыкаюсь на еще один пожарный щит с обязательными стульями.

Оказывается, это все — автостоянки. А мужчины на стульях и креслах стерегут лоснящиеся транспортные средства на противоположном тротуаре. Какая же стоянка без пожарного щита и сторожа.

Как на духу скажу: ездил я по миру, но нигде такого не видел от слова «совсем».

ОДЕССКИЙ ЮМОР давно превратился в миф или даже в стереотип, иногда раздражающий и самих одесситов. Встретить его можно только ненароком. Например, проходя на вокзале мимо камеры хранения крупного багажа, подслушать напряженный монолог какого-то жалобщика, направленный на работницу камеры. Она спокойно слушает, и, дождавшись паузы, произносит:

— По-моему, с вами что-то происходит.

Или обнаружить в центре сувенирный магазин, на дверях которого красуется бумажка с надписью: «Тяните сильнее, а то шо вы как я не знаю».

И так далее.

Но упаси природа искать специально.

О МЕСТНЫХ КОТАХ уже сказано-пересказано и писано-переписано. Начальственный вид, который их популяция обычно обретает дома, за закрытыми дверями, они перенесли на улицу. Самого невероятного из них, апельсиново-рыжего, можно увидеть в подъезде старого дома на Успенской. Он там лежа читает книгу по археологии. Нарисовал его житель того же подъезда. Он также заметил:

«Эти нахальные, вальяжные животные на каждом шагу дают вам понять, кто в доме хозяин. Не так, как в Риме, где коты «работают» возле античных развалин, оживляют археологическую мертвечину, — в Одессе они всюду: на крышах, во дворах, у моря и даже в кабинете директора Одесской киностудии (но это, правда, уже в далеком прошлом)».

ВЕСЬ ЦЕНТР засажен гигантскими платанами и акациями. С последних на асфальт опадают лепестки, из-за чего тротуары словно засыпаны салатовым снегом. Вечером потемневшие улицы прорезают по длинным диагоналям лучи солнца — не красные, не розовые, а тепло-золотистые, с медовым даже оттенком, и все, кто вступает в эти внезапные потоки, оказываются как будто на сцене.

Оказывается, это на самом деле чистая математика, поэзия, исчисленная и подаренная наукой. Когда Одессу планировали, когда расчерчивали улицы, то учитывали розу ветров и движение солнца по небу в этой местности. Именно поэтому здесь так уютно в центре, поэтому золото разливается между домами каждый вечер, чтобы ни творили невнимательные потомки.

РОЗУ ВЕТРОВ И ДВИЖЕНИЕ СОЛНЦА 

Я лихорадочно жму на спуск, делая десятки и десятки фото. Все равно главного не поймаю.

И не надо.

В тексте процитирован отрывок из эссе художника и сценариста Евгения ГОЛУБЕНКО «Об Одессе»

Дмитрий ДЕСЯТЕРИК, «День», Одесса—Киев. Фото автора
Газета: 


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ