... Все были готовы на жертвы, знали, что не сегодня-завтра их уничтожат, но их волновало прежде ли знать мир об этом, или мир что-то скажет? .. И вторая проблема - еще более духовная: будет кому помолиться за всех, кто погиб?
Александр Быковец, священник

За отказ «стучать» УБОПу адвоката Гузя посадили

В нагнетаемой накануне выборов атмосфере страха силовики руководствуются принципом «правовой целесообразности»
16 октября, 1999 - 00:00


Запрос из корпункта «Дня» по поводу трехсуточного задержания сотрудниками УБОПа одесского адвоката Григория Гузя явно раздосадовал облпрокурора Михаила Косюту. «А что, адвокат — лицо неприкосновенное? — жестко отреагировал он на предложение собкора газеты встретиться, чтобы уточнить позицию прокуратуры по скандальному делу, и добавил в сердцах. — Хорошую же вы демократию утверждаете...» На этом счел разговор исчерпанным, ибо сослался на свою занятость в судебном процессе и положил трубку, видимо, не желая быть разубежденным в непогрешимости. Между тем, шел 12-й день со времени подачи прокурору М.Косюте жалобы адвокатом Владимиром Каменским «в интересах подозреваемого адвоката Г.Гузя по уголовному делу № 04990526 в порядке ст.236 УПК Украины». Тогда уже, как говорится, полностью истекло время, отведенное законом для «доследственной проверки» обстоятельств. Да и сам Гузь четвертую неделю пребывал в госпитале инвалидов войны, соблюдая требования «подписки о невыезде» и готовясь к хирургической операции, которая, вероятно, тоже одно из последствий трехсуточного времяпрепровождения в стрессовых условиях УБОПа и изолятора временного содержания. Во всяком случае, то, о чем поведал в письме в редакцию «Дня» подполковник в отставке, инвалид войны II группы Григорий Васильевич Гузь, читать без волнения трудно. Откровенно говоря, и вывод, сделанный адвокатом в беседе с журналистом, впечатляет.

«МЕНЯ ПОСТАВИЛИ ПЕРЕД ВЫБОРОМ: НУЖНЫЕ СВЕДЕНИЯ ИЛИ СМЕРТЬ В ТЮРЬМЕ»

А начиналось все, между прочим, вполне прозаично. Григория Гузя 27 августа сего года пригласили (через одного из его сослуживцев) зайти в управление по борьбе с организованной преступностью: «Нынешний мой начальник хочет у вас, Григорий Васильевич, один вопрос уточнить — не более». «Когда мы прибыли в УБОП, — сообщит позже адвокат начальнику отдела облпрокуратуры по контролю за работой спецподразделений милиции, — выяснилось, что со мной хотел побеседовать замначальника УБОПа, подполковник Борис Индиченко. Он сразу же повел беседу об одном из моих клиентов, желая получить информацию о нарушении ст.9 Закона Украины «Об адвокатуре». Стал угрожать мне, что в противном случае против меня будет возбуждено уголовное дело и закончу я свою жизнь в тюрьме. После этого меня препроводили в его отдел, где со мной продолжили работать сотрудники Олег Ладыженский и Владимир Сафонов, требуя, вопреки закону, нужную информацию. По существу, из меня делали преступника, пособника бандитов. Я пытался им объяснить элементарные требования закона. Но все было бесполезно. Индиченко еще раз предупредил, что в отношении меня возбудят уголовное дело. И действительно вскоре прибыл следователь Даниил Козлов из Жовтневого РОВД Одессы, заявив, что будет допрашивать меня в качестве подозреваемого. Я отказался отвечать без привлечения адвоката. Следователь тут же ушел, но адвоката по моей просьбе не вызвали. Не позволили также позвонить домой, чтобы сообщить обо всем жене. В ответ на неоднократные требования предъявить постановление о возбуждении против меня как адвоката уголовного дела, санкционированного прокурором области, звучали одни угрозы. Наконец мне просто сообщили, что задерживают, хотя я предъявил также удостоверение инвалида войны II группы и напомнил, что, согласно приказу министра внутренних дел, меня нельзя держать в изоляции по состоянию здоровья... Все было напрасным: работники УБОПа не обращали внимания. Даже наоборот — предупредили, что в ИВС я подхвачу еще и туберкулез, сифилис, желтуху или другое инфекционное заболевание. Единственное, что, в конце концов, сделали: вызвали жену, которая привезла мне одежду и лекарства — без них я бы сразу загнулся...»

Поздним вечером, в 23.25, протокол о задержании адвоката все же был оформлен. В документе указывалось, что Г.Гузь подозревается в совершении преступления, предусмотренного статьей 194 УК Украины (подделка документов, сбыт их и использование). Хотя, стоит заметить, копия протокола была предоставлена защитнику Гузя лишь спустя полмесяца, 14 сентября. Причем статья 194 оказалась перечеркнутой составителями, и сверху было начертано иное основание задержания — «ст. 172». Какие-либо процессуальные документы, закрепляющие законность подобного «уточнения», как и личная санкция облпрокурора, отсутствовали. Вопреки тому, что статья 172 УК Украины (должностной подлог) предусматривает ответственность за содеянное преступление должностным лицом и вообще не может быть применима к адвокатам, поскольку последние должностными лицами не являются.

Однако ни в те августовские дни, ни в последующие сентябрьские это обстоятельство «не взволновало» никого из прокуроров — начиная от прокурора Жовтневого района Григория Пименова, начальника отдела облпрокуратуры по контролю за работой спецподразделений милиции и включая прокурора области М.Косюту. «Не заметил» Михаил Васильевич также факта задержания адвоката в сводке за 27 августа. Хотя «дело» Гузя, по мнению защитника В.Каменского, явно шито «белыми нитками» (одним из свидетельств стала попытка некоторых должностных лиц скрыть даже факт водворения и содержания члена коллегии адвокатов в ИВС). Во-первых, убежден В.Каменский, следствие допустило полное игнорирование требований ст.112 УПК Украины, согласно которой дела о преступлениях, предусмотренных статьей 172 УК Украины подследственны органам прокуратуры, а вовсе не милиции. Во- вторых, адвокат, не являющийся должностным лицом, в принципе не может быть субъектом инкриминируемого ему преступления, тем более — без санкции облпрокурора. И, в третьих, факт допросов свидетелей Ю.Пискуна и О.Войтова еще 22 августа в отношении адвоката Г.Гузя о незаконном хранении и ношении боевых припасов по делу №04990526, которого в то время не существовало, вызывает у защиты попросту серьезное сомнение в способностях следствия адекватно оценивать собственные действия. Должно же быть известно работникам милиции хотя бы то элементарное требование ст. 113 Уголовно-процессуального кодекса, что «предварительное следствие производится только после возбуждения уголовного дела в порядке, установленном настоящим Кодексом»!

В.Каменский приводит еще массу грубых нарушений законодательства и попрания элементарных прав человека и целого ряда конституционных норм — от игнорирования права задержанного (без санкции облпрокурора) на присутствие при допросе избранного им защитника до избрания мерой пресечения адвокату Г.Гузю «подписку о невыезде». Но то, как обходились с подозреваемым, дабы выбить под угрозой смерти нужные сведения, указывает не только на беззаконие, но и на опаснейшие тенденции в органах МВД. «Ночью с 27 на 28 августа меня повезли, — рассказывает Г.Гузь, — из здания УБОПа в изолятор. Но дежурный, сославшись на приказ по ведомству, касающийся меня как инвалида-хроника и адвоката наотрез отказался оставить меня в ИВС. Водворили в камеру ИВС вместе с четырьмя другими лицами лишь на следующий день, а мне Ладыженский сказал, что тот дежурный, который, выполняя приказ министра, не взял меня в камеру с учетом хронического заболевания, уже уволен, а начальник Одесского ГУ МВС Жураковский и начальник ИВС получили выговоры». О многом свидетельствуют и такие подробности рассказа Гузя: «В УБОПе меня приковывали наручниками к батарее отопления. Взяли отпечатки пальцев, сфотографировали, сняли на видеокамеру. Сафонов разъяснял, что мои данные занесут в компьютер, как члена одной из преступных группировок. Ладыженский требовал подписания бумаги о том, что я буду докладывать убоповцам о делах клиентов, относящихся, по их словам, к разряду бандитов. А в случае отказа пригрозил уничтожить руками тех же бандитов. Причем замначальника УБОПа Индиченко, демонстрируя свое всесилие, при мне звонил, как он говорил, прокурору области Косюте и передал его слова: ждет тебя на санкцию. Точно же я знал одно: прокурору известно по ежедневной сводке о задержании адвоката. Но и по истечении трех суток реакция не последовала. О чем я должен был думать в условиях постоянных унижений? Когда тот же Сафонов, к примеру, обещал подобрать мне в СИЗО такую камеру, чтобы я сам не захотел жить...»

«Мало-помалу убеждался, что они и впрямь могли сделать все — вплоть до физического устранения, а потом «списать» на драку в камере. Не видя иного выхода, вынужден был дать показания, удовлетворяющие убоповцев. Хотя, подчеркиваю: они вовсе не соответствуют действительности. А самое страшное, — заметил Г.Гузь в беседе с автором этих строк, — мне и моей семье по-прежнему угрожает опасность со стороны тех, кто не остановился перед грубым произволом, заключая меня, вопреки закону, на трое суток под стражу. И через месяц после этого не понес ответственности за содеянное. Возможны любые провокации и сегодня: от нового задержания до «выявления» у меня, например, при обыске наркотиков либо патронов, как это случается. Не исключаю также физической расправы. Или могу оказаться обвиненным в каком-либо ином преступлении, когда меня вдруг «опознает» кто-либо из пострадавших или его соучастников. Что может быть страшнее «бандитов в законе»?

Откровенно говоря, прослушивая записанные на диктофонную пленку сбивчивые и напряженные фразы Гузя, трудно преодолеть ощущение, будто внезапно очутился в каком-то нелепом виртуальном мирке, где временно не действуют ни законы, ни правила человеческого общежития. Где, наоборот, руководствуются одними только понятиями. Понятно: в действительности такого быть не может...

Но стоило автору этих строк вместе с редактором облгазеты «Слово» Зоей Казанжи, куда тоже обратился за помощью адвокат Гузь, переступить порог кабинета начальника управления по борьбе с организованной преступностью УМВД в области Валерия Романовского, как стало понятно: не зря Гузь утверждал, что его телефон «на прослушке» — убоповцы поведали всю изнанку его частной жизни. Во всяком случае, первое, чем огорошил гостей хозяин милицейского кабинета, было уверение в том, что собкора «Дня» здесь очень ждали! Надо же — как ясного солнышка ждут одесские журналисты встреч с облпрокурором, который за год не провел ни одной пресс-конференции, с высоким милицейским руководством, а тут, наоборот, журналиста ждут! И причина более чем веская: «Есть к вам серьезный вопрос, — начал встречу полковник Романовский, — и я не просто так говорю». А суть вопроса, как оказалось, в том, чтобы предупредить о последствиях «инициирования» в прессе скандального дела по задержанию сотрудниками УБОПа гражданина Гузя. «Я знаю, — утверждал без обиняков полковник Романовский, — что за освещение этого дела деньги уже ушли. Вот мы сейчас и разбираемся...»

КАК ЖУРНАЛИСТЫ «Дня» И «СЛОВА» БАНДИТСКИЙ «ЗАКАЗ» ВЫПОЛНЯЛИ

— Иными словами, следует понимать, что сейчас мы с редактором «Слова» приступили к выполнению заказа?

— Я вполне серьезно говорю, — продолжал Романовский, — мы такую информацию получили: знаем от кого, куда, когда и так далее. И будем разбираться. Понимаете, мы просто ждали. И действительно — вдруг у нас звонок, поднимается ажиотаж по этому вопросу, видим заинтересованные подходы...

— Это уже обвинение или еще нет?

— Конечно, нет. Я пока делюсь информацией, как с любым человеком. Тем более, что мы такую информацию получили. И вдруг первыми приходите вы. Я привел информацию на всякий случай: может, кто-то под вас «копает».

— То есть, возможно, журналист связался с каким-то паспортным столом и помог кому-нибудь из бандитов прописаться в Одессе?

— Совершенно верно. Я имею в виду, что есть люди, которые заготовили деньги и куда-то эти деньги пошли. Часть наших работников тоже берут деньги... — Ну, мы не можем себе позволить кого-то беспочвенно обвинять. А волнует то, что касается грубого нарушения прав адвоката...

— Для этого есть прокуратура, работники которой именно сегодня брали пояснения у наших сотрудников Ладыженского, Сафонова. Будет давать объяснения и Индиченко...

Мнение же самого В.Романовского заключается в том, что «Гузь был задержан как гражданин, а не как адвокат». А замечание, что квалифицировать таким образом применение Закона «Об адвокатуре» вряд ли правомерно, начальник УБОП парирует тем, что «на момент задержания сотрудники милиции не знали, что Гузь — адвокат. А в отношении следователя Козлова из Жовтневого РОВД, который подписывал протокол задержания и вел это дело, сейчас разбираются. А вообще задержан он за то, что является адвокатом одной из группировок, которая организовала убийство и редактора «Вечерки» Б.Деревянко, и еще несколько преступлений. У нас есть на этот счет сведения — и свидетельские, и оперативные материалы, и его показания: кого он знает, как решал вопросы в отношении одного из задержанных... А именно, за определенную мзду приобретал через военкомат фальшивый паспорт и другие документы для задержанного Луниченко. Впоследствии выяснилось, что владелец документа — вовсе не Луниченко, а преступник, который разыскивается в России и задержан за тяжкие преступления у нас. И сегодня-завтра будет решаться вопрос о задержании и аресте адвоката Гузя повторно — уже прокуратурой...»

Как пришлось убедиться, бесполезно ставить вопросы, почему же тогда инкриминируется Гузю не дача взятки, а подделка документов? Или на чем зиждется посыл, что в УБОПе не ведали о роде занятий Гузя? О том, что он — «адвокат преступной группировки», оказывается, были прекрасно осведомлены. Однако не желали знать, что Гузь обладает также и правами члена облколлегии адвокатов! Чем объяснить подобные парадоксальные явления? Разве что развращающим воздействием атмосферы запугивания и страха, культивируемой в обществе в последнее время.

НАЙДЕТ ЛИ СЛЕДСТВИЕ ПРЕСТУПНИКОВ?

И все-таки интересно было проследить: изменит ли свою позицию невмешательства в разразившийся скандал прокуратура? Неужели не попытается одесский прокурор М.Косюта хоть как-то отреагировать на высказанную в жалобе на имя Генпрокурора М.Потебенько точку зрения адвоката В.Каменского, что «надзор за соблюдением законности, в частности в Одесской области, предусмотренный статьями 25 и 100 УПК Украины, полностью отсутствует»? Не предпримет никаких мер против вакханалии беззакония, уже начавшей тяжелым катком подминать даже юристов-профессионалов?

Ответ на запрос «Дня» дал зампрокурора области Василий Присяжнюк: «Доследственную проверку после звонка из корпункта «Дня» проведено в течение суток, — сказал он при встрече с автором этих строк. — Хотя законом определен 10-дне вный срок. Полагаю, что в 2-месячный срок будет расследовано и возбужденное мною сегодня, 29 сентября, уголовное дело по признакам ст.166 ч. II УК Украины по факту превышения некоторыми сотрудниками УМВС в области должностных полномочий, задержавших 27 августа Григория Гузя, водворивших его в ИВС и освободивших на подписку о невыезде. У нас нет сомнений, что причастным к этому деянию было достоверно известно, что Г.Гузь является членом областной коллегии адвокатов».

По словам В.Присяжнюка, «пока рано говорить, кто именно будет привлечен к уголовной ответственности за превышение должностных полномочий. Но, полагаю, это должен быть тот, кто отдавал распоряжения, а не «стрелочник», выполнявший приказы. Для выяснения всех обстоятельств потребуются очные ставки и другие следственные действия, которые и помогут суду определить виновников. Следствие поручено вести начальнику следственного отдела облпрокуратуры Игорю Гандзию». Зампрокурора области не стал отрицать, что такую же меру реагирования в отношении незаконных действий сотрудников УБОПа пришлось применить и в начале третьей декады сентября. «Только потерпевшим был не адвокат», — заметил В.Присяжнюк. Что к этому добавить? Разве то, что в эти же дни был до полусмерти избит «блюстителями законности» гражданин и в Суворовском РОВД Одессы. Между тем, двое виновных сотрудников милиции отделались легким испугом...

Ну, а Григорий Гузь обратился с заявлением о защите конституционных прав в Жовтневый райсуд Одессы, обратив исковые требования к управлению МВД в области и отделу облпрокуратуры по контролю за работой спецподразделений. «После незаконного задержания и водворения меня сотрудниками милиции в изолятор внутреннего содержания, — указывается в документе, — я потребовал ознакомить с постановлением о возбуждении уголовного дела в отношении меня и разъяснить, в соответствии с УПК Украины, в совершении какого преступления я подозреваюсь». Однако постановление не было представлено, вместо этого «от меня незаконно требовали информацию, которую я не имел права разглашать в силу требований статьи 9 Закона Украины «Об адвокатуре». При этом были грубо нарушены конституционные права, гарантированные статьями 21, 24, 27, 28, 29, 31, 33, 64. Истец обратился к суду — «признать антиконституционными действия сотрудников УБОП и Жовтневого райотдела УМВД в Одесской области в части требования от меня сведений, являющихся адвокатской тайной, незаконного задержания, а также допросов в качестве подозреваемого и склонения меня к сотрудничеству».

Адвокату Гузю, который в октябре будет выписан из госпиталя, вероятно, все же удастся себя защитить. А вот как быть с защитой конституционных прав целого народа, который накануне выборов оказался заложником властных вожделений правящего клана, готового любыми средствами цепляться за ускользающую власть?

Михаил АКСАНЮК, «День»
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ