Кто знает грех только по словам, тот и о спасении ничего не знает, кроме слов.
Уильям Фолкнер — американский писатель, прозаик, лауреат Нобелевской премии по литературе

Жизнь – как увлекательный роман

Евдокии Дудко из Владимира-Волынского уже больше 100 лет
10 февраля, 2017 - 12:17

Ее жизнь — это настоящий увлекательный роман. Далее — прямая речь:

— Я родилась 15 февраля 1916 года в селе Золотой Колодец Добропольского района Донецкой области. В местном повествовании рассказывается, что в давние времена через наше село проходил с войском известный полководец Александр Македонский. Он очень хотел напиться воды, но не мог ее нигде найти. Вдруг в одном месте он увидел водную бездну, а в ней — колодец. И Македонский, и его воины утолили жажду. «О, это золотой колодец, потому что вода в нем не исчерпывается!», — воскликнул полководец и бросил к воду золотую монету. С тех пор село стали называть Золотой Колодец.

В 1932 ГОДУ РЕПРЕССИРОВАЛИ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ

Мой отец, Яким Собко, был мастером с золотыми руками: умелым столяром, маляром, бондарем и ковалем, держал большую пасеку, которая насчитывала свыше 40 ульев. Моя мама, Оксана Петровна Николаенко, была родом из зажиточной семьи. Она окончила харьковскую гимназию, была образованным человеком, очень набожным. Рано умерла. Мама воспитывала нас в религиозном духе. В семье было пятеро детей. Я рано научилась читать. С шести лет начала жить в чужой семье: хороший друг моего отца Михаил Петрович Ковалихин работал директором Торезского машиностроительного завода. Он возглавлял коммунистическую организацию «Друзья детей» и взял опеку надо мной. Я жила в его семье, вдалеке от родного дома, скучала по родителям, но там я не испытала голод, который свирепствовал в Украине в 1921—1922 и 1932—1933 годах. Впоследствии Михаил Ковалихин стал жертвой репрессий, которые проводил Ежов. У меня уже не было где жить, когда училась.

В 1932 году репрессировали моих родителей, которые были зажиточными людьми. Их переселили жить в село Сергеевка, в землянку... Активисты очень сильно издевались над крестьянами: они даже ходили и проверяли, не идет ли из дымохода крестьянского дома дым, не готовит ли кто-то еду. Вот так глумились над украинскими хлеборобами.

Война застала меня в Краматорске в 1941 году. Один из моих братьев, Иван Собко, который работал грузчиком на Краматорском литейном заводе имени Куйбышева, помог мне окончить 7 классов.  В то время жителям села не давали паспорта, чтобы они не выехали в город. Мой брат помог мне оформить паспорт на имя моей сестры Евдокии, а с рождения меня родители крестили как Марию. Поэтому у меня двойное имя — Мария-Евдокия. Обучалась на учительских курсах, впоследствии окончила Славянское педучилище, два года проучилась на физико-математическом факультете, а потом работала учительницей, потому что после войны очень не хватало учительских кадров. Я работала учительницей с 17 лет, любила детей, а они любили меня. В 1936 году вышла замуж за Андрея Ивановича Дудко. В 1937 году у нас родилась дочка Алла. Мой муж был очень хорошим, талантливым, образованным человеком. Он окончил Киевский двухгодичный педагогический институт, работал учителем украинского языка и литературы, хорошо пел народные песни. Муж был уроженцем городка Лохвица на Полтавщине, он видел Голодомор, как умирали от голода маленькие дети.

ВО ВЛАДИМИРЕ ЖИВУ УЖЕ 70 ЛЕТ

В 1947 году мы с мужем Андреем Ивановичем в составе 217-го артиллерийского полка прибыли во Владимир-Волынский, таким образом в этом городе я живу уже 70 лет. Впоследствии во Владимир приехали моя сестра Оля (работала фармацевтом), сестра Надя (жила в Сибири) и отец. Поскольку в послевоенное время не хватало учителей, то нам с мужем сразу дали роботу. Мой Андрей Иванович преподавал украинский язык и литературу. Даже когда мы с ним ездили в Москву, в гости к дочке Алле, которая окончила Московский университет, знала пять языков и работала на атомной станции, то мой муж и в Москве разговаривал только на украинском языке. Однажды мы пошли в Большой театр, и когда администратор услышал украинскую речь, то был очень доволен, дал нам лучшие места. Поэтому я не понимаю, зачем развязали нынешнюю войну между Украиной и Россией.

Во Владимире я учила детей в начальных классах, сначала в четвертой школе. Впоследствии начала работать в русской школе. За учительским столом я с 17 лет, а всего педагогического стажа — 53 года. Мой муж в свое время окончил театральные курсы при МХАТе (Московский художественный академический театр), где у него был товарищ. Здесь, во Владимире, мой муж организовал любительский театр, которым сам и руководил.

Театр находился в Доме культуры железнодорожников (на улице Привокзальной). Я там сыграла 43 роли. Мы ставили «Наталку Полтавку», «Сватання на Гончарівці», «Ой, не ходи, Грицю та на вечорниці», «Сині роси» Зарудного и другую украинскую и русскую классику. У меня еще хранятся афиши тех спектаклей. Жизнь тогда была интересной: люди любили театр, поэзию, молодежь хотела учиться на рабочих факультетах, в вечерних школах...

Я живу в мире уже болшее 100 лет, пережила на своем веку много и хорошего, и плохого. Моя мама стала жертвой сталинских репрессий: она погибла на каторжных работах в Сибири, не знаю, где она даже похоронена. Люди рассказали мне, что мама умерла, копая котлован. Было это 27 сентября 1933 года. Уже после ІІ Мировой войны, живя во Владимире, мы с мужем организовывали день памяти моей мамы: в этот день мы варили большие кастрюли борща, тушили картофель и делали компот. Все это мы везли во Владимир-Волынскую тюрьму НКВД, которая действовала за валами княжеского замка до 1956 года. Эту еду мы передавали тем заключенным, которых никто не посещал... Охранник Говорил: «Приносите еду и на следующий день, она так нужна заключенным!»

В старости я осталась одна. Моя дочка Алла умерла от радиоактивного облучения в возрасте 49 лет. Похоронена на Хованском кладбище в Москве.

Есть у меня племянник-генерал, который проживает в городе Днепр. Мои племянники живут в Донецкой области, я зову их к себе, ведь мне тоскливо одной в трех комнатах, а у них война...

Мне очень досадно, что на моей Родине, в Донецкой области, сейчас длится эта бессмысленная война. Там красивый край. Вокруг степь и вдали виднеется горизонт... А сколько промышленных предприятий, которые теперь разрушены...

* * *

На 101-м году жизни Евдокия Якимовна Дудко имеет замечательную память, читает стихотворения, поет песни и делится воспоминаниями о прожитом. Жизнь этой уникальной женщины — целая эпоха, по ее рассказам можно изучать историю.

Записал Богдан ЯНОВИЧ, научный сотрудник Владимир-Волынского исторического музея
Рубрика: 
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments