Это же большая глупость - хотеть говорить, а не хотеть быть понятым.
Феофан (Елеазар) Прокопович, украинский богослов, писатель, поэт, математик, философ

Перевод как зеркало и перспектива

Кто оберегает членов правительства от необходимости слушать на украинском языке выступление еврокомиссара Фюле?
13 февраля, 2013 - 11:46

В информации о встрече еврокомиссара Штефана Фюле с членами Кабмина внимание привлек маленький, но красноречивый штрих. Представители Еврокомиссии сильно удивились, увидев на стене клуба Кабмина объявление о доступных языках синхронного перевода: «1 — русский, 2 — English». Перевод на государственный украинский язык уже не предусматривался. «Не ошиблись ли мы страной?» — пошутил один из гостей в разговоре с украинским журналистом.

Конечно, с точки зрения украинских «элит» в том, что произошло, нет ничего странного. Большинство чиновников представляют сегодня Донбасс, и с украинским языком у них проблемы. А дипломатический эффект — история с языками перевода стала еще одним маленьким гвоздем в гроб украинских европерспектив, — их не очень трогает. Возможно, потому что такие вещи (на которые весьма тонко реагируют европейцы) они не понимают и не чувствуют.

Поэтому, допускаю, что эта история стала просто еще одним проявлением непрофессиональности нынешней власти, которая, сохраняя карательную силу, уже почти не способна действовать в интересах общества. (Других таких проявлений, и значительно кричащих, уж слишком много: от того, что с 1 марта тяжелобольные рискуют остаться без импортных лекарств, и до того, что в феврале через почти 90 лет вещания из эфира тотально исчезли все три канала государственного украинского радио).

Но, безусловно, «идеологическая» составляющая в истории с переводом тоже присутствует. Ведь незадолго перед этим правительственный проект закона «Об издательском деле», внесенный в Верховную Раду, среди прочего отменял нормы действующего законодательства, по которым государство обязано способствовать переводу иностранной художественной и научной литературы на украинский язык. Хотя речь шла скорее о декларативном моменте, это вызвало прогнозируемо негативную реакцию общественности: с резким заявлением выступил украинский Пен-центр.

Назовем еще несколько примеров из недавнего прошлого. Три года назад властвование «регионалов» началось, в частности, с мощной атаки на дубляж кинофильмов на украинском языке (который вроде бы недостаточно профессионален и ущемляет права граждан). Параллельно министр образования Дмитрий Табачник заявил было о намерении заменить курс зарубежной литературы, в котором наши школьники изучали мировую классику в украинских переводах, на новый курс, основу которого (сначала раздавалась цифра в 75%, а затем в 60%) составляли бы произведения русской литературы на языке оригинала. Уже после принятия закона Кивалова-Колесниченко руководитель системы независимого оценивания Ирина Зайцева публично радовалась: средства, сэкономленные на отмене украинского дубляжа и субтитрования, будут пущены на улучшение преподавания русского языка.

От этих и подобных вещей в памяти сразу же всплывает историческая параллель: Эмский акт императора Александра ІІ от 1876 года еще так-сяк допускал существование оригинальной литературы «на малороссийском наречии» — только для каждой украинской повести из крестьянского быта разрешения нужно было просить не у местного цензора, а в главном управлении в Петербурге, где цензоры этого самого украинского языка по большей части не знали. Но какие-либо переводы на украинский язык, как и все научные и образовательные тексты, он запрещал полностью.

Авторы Эмского акта были правы: язык, которым переводят Библию, Данте и Шекспира, действительно является языком, а не «наречием». А носители этого языка могут претендовать на собственное государство. Следовательно, с точки зрения имперского единства украинский перевод заслуживал запрещения.

Дело царской империи достойно продолжила советская. Правда, прямо перевод как таковой уже не запрещали, но пристально следили за тем, кто, кого и как переводит. И периодически уничтожали наиболее талантливых украинских писателей и переводчиков.

Конечной цели авторы Эмского запрещения и исполнители советских репрессий таки не добились: украинский перевод в невероятно жестких условиях выжил и дал миру десятки ярких имен. Сегодня на украинский язык в совершенстве переведен весь «канон» мировой классической литературы, на нем органично звучат телесериалы и блокбастеры.

Но история этого перевода напоминает мартиролог. Напротив очень многих ведущих имен стоит: расстрелян (как Зеров, Вороный или Пидмогильный), погиб в заключении (как Драй-Хмара или Стус), прошел весь ужас советских концлагерей (Борис Тен, Кочур, Мысык, Доценко, Свитличный, Лисняк и многие другие), затравлен и лишен возможности печататься (гениальный Лукаш), принудительно изгнан за границу (Фишбейн).

Стоит напомнить, что первый полный корпус сонетов Шекспира рождался в начале 1950-х в Интинском концлагере, когда переводчика Дмитрия Паламарчука могли расстрелять за одно только хранение англоязычного оригинала. А побуждал его там к переводу зек Григорий Кочур, который переводил, — без подстрочника, с оригинала! — стихи с тридцати языков, современных и древних...

Но какова же логика у тех, кто отказывает украинскому переводу в государственной поддержке сегодня (тогда, когда все цивилизованные державы мира свой перевод развивают и поддерживают грантами, стипендиями и заказами)? Кто рьяно требует устранения этого перевода из кинотеатров? Кто оберегает членов правительства от необходимости слушать на украинском языке перевод выступления еврокомиссара Фюле?

Очевидно, она очень простая и до боли напоминает логику авторов Эмского запрета. Развитая нация прямо общается со всеми народами мира через переводы с других языков — на свой язык. Недоразвитая — удовлетворяется более мощным чужым языком-посредником. Очевидно, по логике нынешних руководителей государства, таковым для нас должен оставаться русский язык. Действительно, зачем переводить книги, научные трактаты, фильмы и инструкции на украинский язык, когда и по-русски послушный малоросс это пречудесно прочитает...

В такой логике государственных руководителей есть одна очевидная ошибка, которой они упрямо не хотят понять. «Русскоязычная Украина» не имеет шансов не только на европейское будущее (виноваты в этом вовсе не носители специфического украинского варианта великого русского языка, абсолютное большинство которых вовсе не уполномочивали депутата Колесниченко выступать от их имени, а то, что Россия в лице нынешних элит выбрала себе совсем другую модель своего развития). Гипотетическая «русскоязычная Украина» не имеет шансов вообще на какое-либо будущее, отличающееся от того, которое в Кремле определили для всей Великой России от пролива Дежнева и до Калининграда (в прошлом Кенигсберга). И активы в такой «русскоязычной Украине» будут быстро и радикально перераспределены от сегодняшних собственников в интересах тех, на кого укажет сам Владимир Владимирович.

Но, несмотря на это, политика нынешней власти направлена именно на построение русскоязычного «государства Украина». И последствия этой гуманитарной политики действительно печальны — пока для общества, а не для элит. Как и последствия трехлетнего хозяйничанья «регионалов» во всех других областях жизни. Впрочем, так и должно быть в системе, где едва ли не единственным побудительным мотивом для «похода во власть» является личное обогащение.

Однако нельзя не замечать и другое: украинское сообщество в ряде сфер демонстрирует достаточно высокое сопротивление этой политике. Доведенные до отчаяния дерибаном городской земли и собственности, активисты берут штурмом Киевсовет. Люди по местечкам и селам защищают обреченные на закрытие больницы, перекрывая автодороги. В Донецке (!!!) родители продемонстрировали чудеса стойкости, обороняя украиноязычные школы, которые попадают под сокращение. И таких примеров можно приводить еще много.

И даже украинская оппозиция (которую не ругает сегодня только ленивый) демонстрирует сегодня на удивление достойную сплоченность, борясь в невероятно жестких условиях с теми, кто вообще не признает ничего, кроме грубой силы.

В языковой сфере после принятия закона Кивалова-Колесниченко ситуация, конечно, существенно ухудшилась. Благодаря стараниям руководителей министерства образования и ряда местных управлений впервые в истории независимой Украины сократилось число учеников в украиноязычных классах и школах. Исчезло много «островков» украиноязычности на Востоке и Юге (что связано с быстрой русификацией ранее преимущественно украиноязычных FM-станций и рекламы). В Кабмине и других правительственных учреждениях в Киеве государственный язык еще является языком письменных документов, но уже почти не является языком реального повседневного общения (к сожалению, язык донецкого начальника в наших условиях является однозначным эталоном для большинства его подчиненных).

Однако в сфере «общественного сектора» украинский язык пока держит позиции (или сдает их значительно медленнее, чем кое-кому хотелось бы). Держится и украинский перевод. Несмотря на прогнозы, не исчез окончательно украинский дубляж в кино (и даже противники сегодня вынуждены признать: по качеству он часто опережает русский). Несмотря на декларируемые намерения, даже Минобразования не сумело пока уничтожить курс зарубежной литературы (хотя наполнение его и было ухудшено, а сам предмет переименован на «мировую литературу» — чтобы не акцентировать внимания на «зарубежности» Пушкина и Достоевского). Наши издательства (причем не только во Львове и в Киеве, но и в Харькове) дальше массово печатают украиноязычные переводы художественной литературы. Наконец, русскоязычный Виктор Пинчук недавно объявил о программе поддержки украинских переводов современных научных лекций.

Конечно, работать на украинский перевод сегодня очень непросто. Гонорары украинских переводчиков в разы ниже, чем у их русских коллег, — русский перевод держит не только собственный рынок, но и большую часть украинского. А наши же переводчики — люди не обездоленные. Они успешно могли бы работать и на чужую культуру. Но предпочитают на свою. Из чувства «псового долга», о котором писал Иван Франко.

Да и мотивация идти в украинский перевод сегодня — значительно более низкая. Скажем, зачем нам теперь «синхронисты» высокого класса, если здешние VIP требуют, чтобы им переводили на русский язык?

И все же я осмелился бы не делать сегодня катастрофические прогнозы. Украинский перевод пережил Валуевский указ, Эмский циркуляр, репрессии 1930-40-х и тотальную русификацию 1970—80-х. И выжил, демонстрируя чудеса конкурентоспособности (хотя и «соревноваться в беге» часто приходилось «со связанными ногами»). И сегодня, когда «Анна Каренина» с Кирой Найтли дает кассовые сборы в украинских кинотеатрах именно в блестящем украинском переводе (потому что переведен текст Тома Стоппарда, а не Льва Толстого!), это свидетельствует: в массе своей украинцы больше европейцы, чем их министры.

Да и сама Украина уже 21 год является независимой. Это — дольше, чем когда-либо после нашествия Батыя. И это оставляет определенную надежду на цивилизованную правовую европейскую Украину. Хотя бы когда-то, в будущем.

На эту перспективу работает и украинский перевод: художественный, научный и деловой. Итак, поддержим его — хотя бы покупая украиноязычные книги и ходя на украиноязычные фильмы. Ведь пока что, кроме от нас с вами, поддержки ему сегодня ждать неоткуда!

Максим Стриха, доктор физико-математических наук, переводчик
Газета: 

Комментарии

Владимир | 02/13/13

Дорогой Стриха. Дело в том, что украинский язык превратили в символ. Безусловно, множество людей нашей необъятной Родины им пользуются. Но свидомые украинцы придумали язык по принципу, чем меньше похоже на русский – тем лучше. И в конечном итоге сделали его совершенно неудобоваримым. Язык, точнее мова, стал средством демонстрации чего-то, признаком партийной принадлежности, символом агрессии (Фарион). Но как-то временами ну очень неудобно им пользоваться как средством общения и тем более понимания

Владимир | 02/13/13

Неуважаемый Стриха. ты или лжешь или не жил в СССР. Многие переводные вещи не возможно было достать на русском, зато они спокойно стояли на украинском. Понятно почему.

Владимир | 02/13/13

На прощанье не хочется ругаться. Стриха, если Вам русский язык чужой, я вам почти верю, не распространяйте это на весь народ. А когда попадете в мир иной, спросите у Гоголя, Шевченко, был ли им чужим русский язык. Обещал не ругаться, но больно Стриха борзый. Русский не имеет европейского будущего, но дело в том что Европа воспитывалась на Толстом, Достоевском, Чехове. А европейское будущее Л.Украинки очень сомнительно. Кстати в Европе, в отличие от Украины нет дискриминации по языковому принципу. Во-первых не «русскоязычная Украина», а Русская Украина. Если вы в курсе, то и слово Русь здесь зародилось. Потом, для вас язык это ПОЛИТКА. Большая ошибка свидомых украинцев, они используют мову для разных целей, но только не как средство общения. Интересно на сколько принципиально для украинца что всем владеет Ахметов или Абрамович и как это связано с тем, на каком языке говорит этот бедный украинец.

Добавить комментарий

Image CAPTCHA
Введите символы с картинки


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ