Кто знает грех только по словам, тот и о спасении ничего не знает, кроме слов.
Уильям Фолкнер — американский писатель, прозаик, лауреат Нобелевской премии по литературе

Ореол одной драмы

В этом роскошном доме по Рейтарской, 22 когда-то располагалась «скорая помощь», а сегодня самому дому некому помочь
21 апреля, 2017 - 10:59

Так и погибает он, измученный и неухоженный, но, как ни странно, не теряя достоинства и своей дивной утонченности.

Уверена, даже изысканный разговор с прошлым не должен вызывать скучное недоумение — «А я, мол, тут причем?». Искусствоведческий, исторический уровень многочисленных киевских экспертов, конечно, постоянно шлифуется, ну и прекрасно. Мы им не соперники — наша прогулка для любителей и, не замахиваясь на титул профессиональной дотошности, хочется не стать скучным и слишком правильным, а попытаться, прикоснувшись к какому-нибудь историческому факту или мифу, не стереть ощущение чего-то необычного, а наоборот, оживить прогулку своим настроением, предложить старой улице как бы пожить сегодня только на солнечной стороне и нам понежиться с ней. Понятно, если реальная объективность не собьет стартовую умиротворенность.

НЕРЕДКО ЭТУ УЛИЦУ НАЗЫВАЮТ РЕЙТЕРСКАЯ ИЛИ РЕЙТОРСКАЯ. А ПРАВИЛЬНО — РЕЙТАРСКАЯ — ОТ НАЗВАНИЯ ОСОБОГО ВИДА КАВАЛЕРИИ РЕЙТАРЫ. ПОСЛЕ ПЕЧАЛЬНОЙ ПЕРЕЯСЛАВСКОЙ РАДЫ В КИЕВ БЫЛИ ВВЕДЕНЫ ВОЙСКА МОСКОВИИ — СТРЕЛЬЦЫ И РЕЙТАРЫ. РАЗМЕСТИЛИСЬ ОНИ НЕПОДАЛЕКУ ОТ ЗОЛОТЫХ ВОРОТ, И В ЭТОМ РАЙОНЕ ВОЗНИКЛИ СТРЕЛКОВАЯ И РЕЙТАРСКАЯ СЛОБОДКИ. В НАСЛЕДСТВО ОТ НИХ И ОСТАЛИСЬ НАЗВАНИЯ, В ЧАСТНОСТИ  РЕЙТАРСКАЯ УЛИЦА. НА ФОТО — НАЧАЛО И КОНЕЦ НЫНЕШНЕЙ УЛИЦЫ РЕЙТАРСКАЯ

Моментальная коммуникация не капризничая, как бывает, устанавливается и с противоречиями, и с острыми углами, а уж тем более — с округлыми формами многих строений, которые выжили после чистки от «хлама» на Рейтарской в 70—80-е годы прошлого столетия. Тогда под снос летело многое — и неоренессансные усадьбы, может, и что-то из классического конструктивизма, и традиционная для ХIX века массовая застройка в кирпичном стиле. Собиратели утверждают, что в то время тут можно было на задворках встретить и полуразрушенные колонны и остросюжетные фрагменты балконных плетений, а  когда-то в помещичьей усадьбе встречал гостей один из первых киевских синематографов «Рекорд», который уютно примостился на углу, отель «Рим», построенный в начале ХХ века. И хотя, по сути, к тому времени все это существовало уже в воображении, но что-то находили, и сегодня живут всякие кокетливые фрагменты в коллекциях, напоминая о домах и домиках, принадлежавших наследникам и женам бывших полковников, диаконов, коллежских секретарей.

Странно, но обаяние улицы, которая была застроена во времена Киевской Руси, не исчезло полностью, хоть были в ее жизни паузы: после нашествия 1240 года она несколько веков пустовала и повторно была заселена во второй половине ХVII века, когда царские войска создали тут Рейтарскую и Стрелковую слободки. Спроси меня до этой прогулки, кто такие рейтары, задумалась бы и, скорее всего, честно бы призналась — не помню. Сейчас знаю — это легкая конная кавалерия. Вот так, с их легкой руки, и возникло название древней улицы.


ЕЩЕ ОДНА АРХИТЕКТУРНАЯ ЖЕМЧУЖИНА НА УГЛУ УЛИЦ РЕЙТАРСКОЙ И ОЛЕСЯ ГОНЧАРА. ЭТОМУ ДОМУ ПОВЕЗЛО ЧУТЬ БОЛЬШЕ. НО В 80-Х ГОДАХ ВО ВРЕМЯ КАПИТАЛЬНОГО РЕМОНТА ОДИН ИЗ ДРАКОНЧИКОВ ПОТЕРЯЛ ГОЛОВУ... ЕЕ ВОССТАНОВИЛИ, НО ТЕПЕРЬ ЖИВОТНЫЕ СТАЛИ НЕ ОЧЕНЬ ПОХОЖИ ДРУГ НА ДРУГА

Перебегая глазами от дома к дому, улавливаю и прелесть маскаронов на фасаде изысканного дома под номером 20, нежусь в шарме балконных узоров с вплетением звериных голов, которые, как всегда, призваны оберегать и приносить достаток, чувствую, с какой любовью все это рождалось в воображении мастера, будто вела его влюбленность не только в свое дело, но и человеческая потребность поделиться с кем-то близким своим мироощущением.

Кстати, неинтересная деталь — известный киевский архитектор Александр Вербицкий, а он — автор проекта, и сам жил в этом доме и долгие годы ухаживал почти как управдом за своим любимым каменным ребенком. Уверена, если бы могла его спросить, зачем все эти дивные окошки-половинки, эти утонченные колонны между ними, услышала бы, возможно, ответ — не умею жить тускло, чего и вам желаю.


АРХИТЕКТУРНЫЙ ШЕДЕВР НА РЕЙТАРСКОЙ, 20 — АВТОГРАФ ИЗВЕСТНОГО КИЕВСКОГО АРХИТЕКТОРА АЛЕКСАНДРА МАТВЕЕВИЧА ВЕРБИЦКОГО (СТРОИЛ САМ ИЛИ В СОАВТОРСТВЕ КИЕВСКИЙ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ВОКЗАЛ, ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ, НАЦИОНАЛЬНЫЙ БАНК, ЦЕЛЫЙ РЯД ШИКАРНЫХ ДОХОДНЫХ ДОМОВ)

Старожилы помнят всякие и не особо значительные мелочи, но все это — личная жизнь улицы и, слушая рассказ жителя дома, над входом в который застыли головы Горынычей, узнала, что где-то в 70-е прошлого века тут проводился капремонт. Одна скульптура фасадного змея отлетела, и надо было или сносить его братишку, или ваять ему близнеца. Остановились на последнем варианте, и сейчас парочка вместе и на своем месте. Правда, новодельный слегка косит, и выражение лица у него какое-то испуганное, но если дотошно не присматриваться, то симметрия на месте, и змеи несут свою службу исправно.

Не спрашивая специального разрешения, неожиданно зафиксировала мелькнувшую мысль, вроде, и не по теме, но все же уверена — такие прогулки имеют и антивозрастной эффект, ведь однозначно — чтобы быстро постареть на десять лет, достаточно сгорбиться и опустить голову. Можно сказать — следите за осанкой, но я советую — путешествуйте по родному городу. Настоящее депо молодости именно во впечатлениях, а осанка невольно подчинится. Иначе и не получится все заметить да запомнить. Значит, будем спинку держать.

ДОМ НА РЕЙТАРСКОЙ, 22 — БЕССПОРНО, ОДНА ИЗ АРХИТЕКТУРНЫХ ЖЕМЧУЖИН КИЕВА. СЕГОДНЯ СООРУЖЕНИЕ УЖЕ ПОЧТИ РУИНА — ОКОЛО 20 ЛЕТ СТОИТ БЕЗ ОКОН И ДВЕРЕЙ... А ЭТОТ ДОМ, МЕЖДУ ПРОЧИМ, ПО НЕКОТОРЫМ ПРИЗНАКАМ СРАВНИВАЮТ ДАЖЕ С ДВОРЦОМ ДОЖЕЙ В ВЕНЕЦИИ...

Мои успокаивающие размышления вдруг прервал напарник Сергей Пятериков, сказав, показывая на один из самых роскошных домов не только на Рейтарской, но и в городе, — тут мне вырезали гланды. Ему в шутку и ответила, что если бы и была тут табличка, подтверждающая этот факт, ее тоже давно бы сорвали охотники за халявой.

Смотрю на дом, будто созданный не для каждого дня, и даже, зная его трудовое прошлое и видя жалкое настоящее, ореол из преклонениям восхищения перед вкусом автора и тонкостью исполнителей задуманного не тускнеет, только насильственная старость от безразличия угнетает, а время и сноровка охотников не дремлют. Вижу, что с парадной двери (кстати, тут на балконе были каменные буквы, и издалека можно было прочитать «Скорая помощь»), ведущей в давно пустующее роскошное безлюдье, уже снята ручка, вернее, вырвана. Ничего, что эта дверь — копия дверей Дворца дожей в Венеции, экстремальные «культурные» воришки наловчились, спускаясь на веревках, запрыгивать с крыши в вечно незащищенные стеклами окна и втихаря отщипывать хоть что-нибудь и от фигурных карнизов, лепнины, кокетливых окон-розеток. Впрочем, берется все, что попадется, если повезет остаться незамеченным.

Из биографии дома с ореолом, как его всегда называю, узнала: «В начале ХХ века в Киеве существовало общество врачей-спасателей — Общество скорой помощи. Врачи выезжали на вызовы бесплатно, а общество существовало за счет благотворительности. Для этой организации в 1914 году архитектор Иосиф Зекцер и выстроил целый квартал для врачей. Главный корпус зодчий создал в духе флорентийского Ренессанса. Архитектор утверждал, что копия больницы Общества скорой помощи есть в Мадриде. Во времена первой и второй мировых войн всех раненых, доставленных с фронтов на киевский вокзал, свозили в больницу на Рейтарскую. Жуткое совпадение, но в этой же больнице в 1933 году, попав под трамвай, умер и сам автор этого изумительного дома. Есть версия, что гибель архитектора натолкнула Михаила Булгакова на мысль о гибели под трамваем Берлиоза в «Мастере и Маргарите». В этом здании позднее была и операционная, где легендарный Николай Амосов сделал первую в Украине операцию под общим наркозом».

Можно было бы, да и невольно хочется восхищаться этой тончайшей богемной бедностью, но ведь неуместно. Долгие годы шедевр умирает, правда, не теряя прелести от ран (а он, кажется, сам — одна большая рана), от жуткой пустоты внутри, ледяного безразличия. Если бы могла, успокоила бы его смешными и наивными словами: «Не волнуйся, я все улажу», но ведь это только слова. Их было достаточно, публикации и сюжеты приходят и уходят, а измученный красавец будто говорит словами Стивенсона: «Рано или поздно вы все окажетесь на банкете, где будете вкушать плоды своих действий».

Вот и весь ореол — похоже, время трапезы настало.

P.S. Впереди, верю, встреча за новым поворотом.

Держим осанку!

Людмила ЗАСЕДА. Фото Сергея ПЯТЕРИКОВА, специально для «Дня»
Рубрика: 
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments