Я еще могу не противиться, когда оскорбляют меня как человека, но когда оскорбляют мой народ, мою речь, мою культуру, как же я могу не реагировать на это?
Михаил Коцюбинский, общественный деятель, классик украинской литературы

Картины в стиле джаза

На Рождество в Доме художника можно увидеть абстрактные произведения Михаила Двоеглазова
10 января, 2012 - 20:36
«ЛАВРА. ВЕЧЕРНЕЕ СИЯНИЕ» / ФОТО ИЗ АРХИВА МИХАИЛА ДВОЕГЛАЗОВА

Сейчас в творческих мастерских Союза художников очень холодно, потому что отопление в доме временно отключено, но Михаил Двоеглазов работает над полотном уже на следующую выставку и слушает своего любимого джазмена Джона Колтрейна.

— Еще лет десять тому назад начал работать над полотнами с ярким и чистым цветом и декоративно трактованным знаком-символом. Мне это близко, потому что такие вещи создаются в состоянии вдохновения, как спонтанная импровизация, — признается художник. — Вообще, планирую показать эти произведения не только в настоящий момент, но и в будущем — на большой выставке, при участии всех моих родных.

— Кстати, о семье. У вас все занимаются искусством, это легко или трудно?

— Я даже не задумывался над этим вопросом. Женился на молодой художнице, ее отец и мать — также художники, а моя мама — актриса театра. Сейчас уже не представляю себя в другой среде — для меня вполне естественно жить среди художников. Да, на мою судьбу очень повлияла встреча с Оксаной Одайник. Мы учились на третьем курсе, я — в Московском художественном институте им. В. Сурикова, она — в Киевском художественном институте, а встретились мы в Каневе во время летней практики. Хорошо помню, что первая встреча у нас была достаточно оригинальной. Я увидел красивую девушку, которая пела украинские песни, и просто не смог пройти мимо.

— Как вы, россиянин, восприняли Украину — традиции, культуру, новое окружение?

— Мне говорили, что в Украине будет трудно, потому что я чужой, но в действительности все оказалось по-другому. После защиты диплома переехал в Киев и очутился в большой семье художников Одайник-Самойленко, а также в дружественном кругу их коллег — Анатолия Пламеницкого, Виктора Зарецкого, Леонида Чичкана, Татьяны и Елены Яблонских, Василия Бородая, семьи Рапоппорт... Мне интересно было почувствовать саму атмосферу — отношение к искусству как к удовольствию, очень чистое и искреннее отношение к профессии. Я вобрал в себя не только традиционную украинскую культуру, но и все модные течения современного изобразительного искусства, ведь мы с женой принимали достаточно активное участие в многочисленных выставках, некоторые проходили здесь, в Киеве, другие — за границей...

Часто путешествовали по Украине: в Пущу-Водицу ездили на пленэр в свое любимое место, там необыкновенно живописные пейзажи. Конечно, как и все художники из Союза, мы часто бывали в творческих группах в Седневском и Черниговском домах творчества. Несколько сезонов работал вместе с Татьяной Ниловной Яблонской — она была очень заводной, с азартом работала, и нам, молодым, было очень интересно просто быть рядом с ней и писать этюды. А Карпаты! Продолжая семейную традицию, мы ездили туда очень часто. Именно там, среди горной природы, мы с Оксаной много рисовали, с огромным удовольствием коллекционировали гуцульскую старину.

Самые счастливые мгновения моей жизни связаны с рекой Псел на Полтавщине. Я люблю рыбачить и наблюдать за природой... Во время отдыха, бывает, любуюсь разным освещением, с утра до вечера слушаю голоса птиц, восхищаюсь утонченной красотой бабочек. Потом, в киевской мастерской, превращаю эти впечатления в картины. А моя жена, наоборот, умеет рисовать и отдыхать, еще и воспитывать внученьку, и все это — одновременно. Она привезла домой немало замечательных пейзажей и натюрмортов с цветами именно из наших поездок на речку Псел и в полтавское село Юрки. Я считаю, что способность живописца слиться с мотивом и почувствовать его характер, предоставляют шанс каждый раз находить другой метод работы с натурой, изменяя палитру, манеру и стиль исполнения. Художник должен быть непосредственным, и поэтому мои реалистичные пейзажи — это видение натуры, без намека на то, чтобы «понравиться зрителю», в них есть определенное состояние природы, прозрачность воздуха, гармония цветовой гаммы.

Вообще, для художника важно создать гармоничную атмосферу для творчества. У меня в мастерской часто играет джаз, я влюбился в него даже раньше, чем в Оксану — еще в 1960-е. Всю жизнь с удовольствием слушаю прославленных на весь мир исполнителей, среди которых Louis Armstrong, Billie Holiday, Ella Fitzgerald. Очень люблю музыку Wes Montgomery, George Benson, Jimmy Smith, John Coltrane, Charlie Parker, Oscar Peterson. Я специально ездил в Москву, покупал у спекулянтов (потому что в то время все было дефицитом) билеты на концерты Duke Ellington, Count Basie аnd His Orchestra. Игра мастеров джаза очень близка для творческого человека, она дарит крылья, раскрывая все ресурсы креативности, подталкивает к внутренней раскованности. Ведь и живопись художника-абстракциониста является свободной импровизацией.

— В этом году вы отпраздновали свой 60-летний юбилей. Со временем вкусы изменились?

— В целом, мои вкусы не очень изменились, я и сегодня люблю ту же музыку, что и в юности. Мои годы — это опыт, возможность открывать себя снова и снова. Мое внутреннее состояние отражают как абстрактные произведения, так и сугубо реалистичные пейзажи, кроме того, я с удовольствием пишу портреты своих знакомых.

Интересно, что эти произведения тоже являются своеобразной импровизацией — некоторые полотна по частному заказу я писал, находясь под впечатлением ярких эмоций. Помню, после своего возвращения из Венеции начал работать над портретом семьи Тумановых — и сделал венецианский пейзаж как фон для картины, а персонажей переодел в роскошный исторический наряд. Режиссера и художественного руководителя театра «Сузір’я» Алексея Кужельного я изобразил в барочном интерьере — в изысканном смокинге. Есть у меня портрет известного хирурга, который в медицине уже несколько десятилетий и за свою практику успел спасти немало больных. Это Александр Пойда, я написал его портрет лишь за один сеанс. А ветеринара Павла Рейнольда решил написать около иконы Богородицы, потому что хотел рассказать зрителям что-то важное о внутреннем мире человека, которого давно знаю...

Я не гонюсь за призрачным, а занимаюсь настоящим. Просто делаю то, что люблю, не спешу быть «модным художником», и меня признают. Многие полотна находятся в музеях и частных коллекциях Грузии, России, США, Италии, Франции и Японии. Если же говорить отдельно об Украине, мои картины можно увидеть в музеях Киева, Запорожья, Черкасс, Чернигова, Херсона, Яготина.

Елена ШАПИРО, искусствовед
Рубрика: 
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments