Родина - это не кто-то и где-то, Я - тоже родина.
Иван Светличный, украинский литературовед, языковед, литературный критик, поэт, переводчик, деятель украинского движения сопротивления 1960-1970-х годов, репрессирован

Из когорты «незгідних»

Или Возможна ли в Украине власть интеллектуалов?
23 января, 2015 - 10:09
24 АВГУСТА 1991 ГОДА. ДЕПУТАТЫ ВЕРХОВНОЙ РАДЫ УКРАИНЫ ПЕРВОГО (ВОЗМОЖНО, ЛУЧШЕГО) СОЗЫВА ПРОВОЗГЛАШАЮТ НЕЗАВИСИМОСТЬ ГОСУДАРСТВА. ЛЮБОМИР ПЫРИГ БЫЛ СРЕДИ НИХ / ФОТО ИЗ АРХИВА «Дня»

В одном из моральных писем к своему младшему другу Луцилию античный философ Сенека спрашивает: «А знаєш, кого я назву доброчесним?». И сразу же дает ответ: «Людину досконалу, цілісну, яку не зможе зіпсувати жодна сила, жодна скрута»1.

А как создается, как формируется тот гармоничный, целостный человек, как происходит этот сложный процесс морального самоусовершенствования, духовного самосозидания? Для того чтобы постичь совершенство, соответствовать самому себе и вести свою жизнь во внутреннем согласии с самим собой, следует опираться на дух, который должен быть возвышенным, благородным, великим. Так считал более двух тысяч лет назад Сенека-философ, отстаивая мнение, что такой благородный дух как залог обретения человеком целостности невозможно взлелеять «без найширшого знання, без мистецтва, яке дає змогу пізнати людські та божественні речі»2.

На свой личный путь самореализации как интеллектуала, самореализации внутренне свободного человека, национально сознательного гражданина «озирнувся» ученый-медик, общественный и политический деятель Любомир Пыриг в книге «Було колись...»3. «Озирнувся» с высоты своего 80-летия благодаря возрождению в памяти многих событий 30—50—70-х годов прошлого века. И это возрождение памяти, которое произошло во многом благодаря дневниковым записям 40—50-х годов ХХ век, чрезвычайно интересно и поучительно.

Эта книга — своеобразное напоминание прошлого и самокритичное переосмысление собственных жизненных уроков благодаря углублению с вершины высоких лет в самые сокровенные страницы детского и юношеского переживания разных обстоятельств, событий и фактов. Да и лет взрослых, высоких. Интересно читать эти воспоминания прежде всего потому, что перед нами предстает сложный, часто драматический процесс формирования благодаря целеустремленной работе над собой — над наращиванием знаний и наполнением своего интеллектуального потенциала украинского, национально сознательного интеллигента. В каких исторических обстоятельствах, в каких социально-политических условиях это происходило?

Любомир Пыриг помнит-вспоминает рассказы старших людей об украинско-польских военном противостоянии 1918—1919 гг., болезненных травмах национальных чувств вследствие польских пацификаций начала 30-х годов, закрытии украинских школ, «просвіт», передаче плодородных земель польским колонистам...

Уже тогда, в детском возрасте, осознавалась необходимость и потребность протеста, даже бунта (в украинской школе ученики тайно выкалывали глаза президенту Польши И. Мосцицкому на его портрете) против польского режима, назло распевая перед домом соседа — польского жандарма «Ще не вмерла Україна», «Ой там на горі Січ іде». Национальное самосознание утверждалось и на примере разъединения большой семьи Пыриг, когда некоторые родственники в результате бракосочетания с полькой или перехода в римо-католичество, часто ради карьеры, получения выгодной должности начинали разговаривать только на польском языке, детей отдавали в польские школы, ходили на службу в костел...

Любомир Пыриг подробно рассказывает о культурно— общественной жизни родного Рогатина, в котором до Второй мировой войны проживало 8 100 человек, среди них — 3 250 евреев, 3 000 украинцев и 1 750 поляков, на конкретных примерах и именах раскрывает нарастание национальной отчужденности, антагонизма, а впоследствии,  в первые же недели и месяцы войны, и кровавой вражды.

Автор воспоминаний «Було колись...» не обходит упоминанием борьбу УПА с оккупантами, вооруженные противостояния между украинцами и поляками, участие и украинцев, и евреев в «истребительных» отрядах, преступные поступки некоторых украинских полицаев во время немецких антиеврейских акций, и другие факты и проявления коллаборационизма.

В то же время воспоминания тринадцатилетнего парня сохранили свидетельства помощи несчастным, часто с риском для жизни, в частности, укрывание его родителями нескольких евреев, которые убежали из гетто, расстрел немцами в декабре 1943 года около церкви в Рогатине 24-х украинских партизанов — бойцов УПА, наступление советских войск и ужасные ночные бомбардировки и обстрелы Рогатина немецкой артиллерией, в результате которых был полностью разрушен дом его семьи...

Любомир Пыриг не делает выгодных для подчеркивания своего позитивного образа селекций из увиденного и пережитого — он не замалчивает своих впечатлений и тогдашних суждений о той общественной и морально-психологической атмосфере (есть специальная глава «Суспільна атмосфера»), в которой ему, ученику, впоследствии — студенту, пришлось жить, скрывая свое мысли, настроения, мировоззренческую позицию. Именно поэтому в дневнике он выразительно не фиксировал свои идейно-политические взгляды и настроения, потому что хорошо знал, какой немилосердно жестокой может быть реакция советских карательно-репрессивных органов. Об этом свидетельствует дневниковая запись 1946 года: «Учора заарештували учня з десятого класу. Це вже третій. В. арештували першим, потім — Б., а тепер Вор. Пропадуть».

Для особенно откровенных мыслей и свидетельств 14—15-летний юноша имел тайную тетрадь, которую прятал под крышей в сарае. К сожалению, этот дневник пропал. В нем он писал о том, как директор школы пытался втянуть его в комсомол, как проходили выселения семей в Сибирь за содействие украинским повстанцам и внедрялась насильственная массовая коллективизация, как переживал сам и переживали люди то тяжелое состояние ожидания беды, которое воцарилось сразу же после войны на западно-украинских землях. Жестокий советский режим вынуждал ради выживания идти на болезненные моральные компромиссы, приспосабливаться, ради оправдания своей социальной и идеологической мимикрии искать в этой тоталитарной системе какие-то позитивы вроде бесплатной медицины и общедоступного высшего образования, социальных гарантий (очередь на государственное жилье, обязательное пенсионное обеспечение и т. п.).

Любомир Пыриг рассказывает, подтверждая дневниковыми записями этих времен, то, как и он не избежал болезненных компромиссов, порожденных собственным честолюбием, стремлением «здобути визнання і подив людей», достичь чего-то более высокого, чем положение обычного врача, статуса в обществе: «Я честолюбний. Я внутрішньо задоволений, коли мене хвалять, коли мною захоплюються. Моє честолюбство, очевидно, і є однією з рушійних сил, що штовхають мене до книжок, до знань, до самоспостереження, самоаналізу», — запишет он в девятнадцатилетнем возрасте.

Кто-кто, а именно Любомир Антонович достоин того, чтобы повторить вслед за Сенекой его сентенцию: «Досуг без книги — это смерть и похороны живого человека». Действительно, с ранних детских лет, как свидетельствуют дневниковые записи и воспоминания автора книги «Було колись...», он окружил себя книгами, пытаясь охватить в сферу познания как можно больше знаний из разных источников. Эта «золотая лихорадка» — поиски золота-знаний — счастливо преследует его всю сознательную жизнь, нередко наполняя сознание страхом, что время так быстро проходит, непознанного, не постигнутого умом еще так много, а душа безудержно стремится расширить круг познания мира.

«Потяг до читання справді був фантастичний», и эта книгомания зародилась еще в детстве. Впоследствии Любомир Пыриг начал не просто «проглатывать» любые книги, которые попадали ему в руки, некоторые перечитывать во второй раз, в третий раз, потому что «книжок для читання нема де дістати», но и записывать свои впечатления. Достойно удивления то детско-юношеское осмысления прочитанного, часто вполне профессиональный анализ того или иного произведения, а главное — личная морально-этическая оценка авторской позиции и даже личного поведения писателя, творца. И это, как оказалось впоследствии, эта тяга к аналитическому осмыслению литературно-художественных явлений разовьется и выльется в рецензии, статьи, книги.

Научную деятельность, как и практический, клинический труд депутат Верховной Рады Украины І созыва Любомир Пыриг не оставлял и тогда, когда львиная доля особенно драгоценного в его возрасте времени приходилась на работу в сессионном зале: «Протягом чотирьох років депутатства я не залишав клінічної діяльності (по понеділках завжди був у клініці), не відставав, як видно з моєї участі в конференціях, і від науки. За цей час мною опубліковано у співавторстві 25 і самостійно 18 наукових статей, у співавторстві — три винаходи, за моєю редакцією і моїм співавторством підготовлено посібник з нефрології, п’ять колег під моїм керівництвом стали кандидатами медичних наук».

В Украине и за рубежом особенно резонансными были публицистические выступления Любомира Пырога, посвященные положению украинского языка в сфере медицины, проблемам медицинского образования, взаимодействию бизнеса и культуры, реформированию науки в Украине, организации здравоохранения, вопросам демографии... Он активно и последовательно позиционировал себя как национально ответственный гражданин, врач-интеллигент, отстаивая убеждение, что украинская научная и культурно-художественная элита, украинские интеллектуалы должны выступать действенной общественной и политической силой, направленной на перестройку Украины как национального государства с европейскими ценностями и приоритетами. Поэтому духовная эволюция Любомира Пырога, так выразительно и искренне благодаря дневниковым записям воспроизведенная в воспоминаниях, должна рассматриваться не только как неизбежное приобщение его к движению «незгідних», тех, кого мы называем шестидесятниками, но и в более широком, по определению Ивана Дзюбы, значении: «...як поступове розширення простору невдоволення станом речей і відповідальної за майбутнє України думки — в усіх сферах життя»4.

Любомир Пыриг развернул собственное «Я» на украинском духовном пространстве прежде всего благодаря увлечению литературой и искусством. «Я картав себе, чому не пішов на філологію, історію. Люблю археологію, старовину», — запишет он в декабре 1948 года.

От детских развлечений тянется жилка собирателя, коллекционера, а увлечение филателией началось на втором курсе мединститута. Кстати, доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент НАН Украины, академик Национальной академии медицинских наук Украины Л.А. Пыриг является участником более чем 20 филателистических выставок, автором многих (свыше 140) статей по филателистической украинистике. Вспомню одно из последних его научных исследований в сфере филателии, написанную по случаю празднования 200-летия со дня рождения Тараса Шевченко. Это — «Джерела пізнань і світогляду Тараса Шевченка в дзеркалі філателії»5.

Поневоле эта статья Л. А. Пырога побуждает к выражению сожаления по поводу того, что Украина не имеет истории формирования и функционирования национальных интеллектуальных элит, системно не исследована роль украинской интеллигенции в политических, социальных, общественных и международных процессах. Что-то вроде труда французского философа, писателя, ученого-медиолога Режиса Дебрэ «Інтелектуальна влада у Франції»6, в которой исследуется влияние интеллектуалов на общество, политику, культуру, приводится анализ и критика «интеллектуальной власти» во Франции.

Опыт Любомира Пырога как депутата Верховной Рады Украины I созыва, которым самокритично поделился автор воспоминаний, подтверждает очевидную истину: власти интеллектуалов в Украине не существует, вернее, украинские интеллектуалы не имеют эффективного влияния на государственную политику. На интеллектуалов, на интеллигенцию современная власть традиционно смотрит согласно высказыванию Ф. Ницше, как на «жвачных животных высшего образования», как на «верблюдов культуры». Но даже роли медиатора и посредника между обществом и властью этой социальной категории не предлагают, хотя никто вслух не отрицает особую роль интеллигенции как значимого морально-этического явления духовной культуры. Интеллигенция традиционно продуцирует критическое отношение к власти, осознавая свою миссию духовного проводника своего народа, исповедника свободы, правды, добра и справедливости.

Любомир Пыриг принадлежит к когорте интеллектуалов-пассионариев, которые стремились к достижению адекватного самовыражения благодаря индивидуальному самоутверждению во многих сферах, — в практической медицине, в науке, культуре, в филателии, в литературе и искусстве, общественной и политической деятельности. Он из числа тех ученых, которые выходили на опасное во времена коммунистического тоталитаризма пространство общественной деятельности, влияя на социокультурное сознание украинского общества уже тем, что практикой своей жизни свидетельствовали о необходимости и возможности обретения индивидуальной свободы.

Главное, что Любомиру Пырогу и многим другим шестидесятникам удалось преодолеть масштабно внедряемую догматику тоталитарного мышления и выйти на индивидуальное пространство свободного думания и продуцирования собственных смыслов.

Анализируя колоссальную по объему, во многом хаотическую лектуру Любомира Пырога — он читал все, что попадало под руку: идеологически безошибочные советские тексты, произведения польских авторов, переводную литературу, литературу, которая была запрещена, так называемую националистическую, — видим, что ему приходилось постоянно делать выбор в проекции на свои мировоззренческие ориентации. Этот выбор был не только эстетическим, хотя эстетическая доминанта выполняла значимую функцию в его читательских вкусах, но и этическим, не говоря уже об идеологическом. В этом отборе книг, в выборе лектуры — от «Воспоминаний о Ленине» К. Цеткин до «Волині» Уласа Самчука и «Микеланджело» Р. Роллана,  значительную роль играла, так сказать, базовая составляющая индивидуального бытия, а именно семья, традиции, обычаи, вера, онтологическое чувство своего рода и родословной.

Любомир Пыриг из поколения украинских интеллектуалов, которое вошло в общественную жизнь, в социокультурную атмосферу 50-х — начала 60-х годов ХХ века, начало самоутверждение благодаря осознанию своего человеческого и национального достоинства, стремлению к справедливости и честности через преодоление фальши, лжи, приспособленчества, идеологической мимикрии. Для многих из этих шестидесятников наибольшее значение имела индивидуальная самоидентификация, которая закономерно перерастала в национальную самоидентификацию. Поэтому данную книгу воспоминаний Любомира Пырога «Було колись...» следует рассматривать не только под углом зрения своеобразного биографического «путеводителя», но и как красноречивое свидетельство сложной, часто драматической — иногда на грани трагического — эволюции поколения украинской интеллектуальной элиты, ее формирования, гражданского становления и как отражение генезиса постижения сознательного выбора и самореализации. Кроме того, жизненная судьба этого украинского интеллигента подтверждает особую драматическую сложность вырастания, говоря словами Режиса Дебрэ, «інтелектуального  тіла країни», которое философ называет «душою цивилізації»7.

Власть в Украине за эти двадцать с небольшим лет не стремилась прислушиваться к мнению украинских интеллектуалов, так и не научилась улавливать многообразие умонастроений, индивидуальных и общественных позиций и чувств, морального  и духовного климата  социума. Да и социологическая мысль не владеет совершенным, чувствительным к общественным настроениям и переживаниям инструментом, своеобразным барометром, способным улавливать императивы распространения умонастроений и того, что мы называем «творением духа». Однако следует отметить, что национальная интеллектуальная среда в последнее время формируется, становится более выразительным. Об этом, кстати,  свидетельствует практика газеты «День», приоритетным направлением деятельности которой является реализация гуманитарно-просветительских проектов, таких, в частности, как интерактивная «Интеллектуальная карта Украины», издание собственной книжной серии «Библиотека газеты «День», благодаря которой наша молодежь глубинно познает сложные периоды национальной истории. А это, как следствие, воспитывает в молодых людях чувство патриотизма, национального достоинства, национального самосознания.

Оккупация Россией Крыма, интервенция северного соседа в восточные области Украины должны были бы послужить горьким и поучительным уроком для нынешней власти и мобилизовать ресурсы для создания своеобразных «культурных скреп», так необходимых для формирования на основе общих идеалов, ценностных стратегий и содержаний национально-культурной идентичности.

Известно, что ядром национальной идентичности является культура. Это мощный интеграционный духовный ресурс, наполненный ценностно-смысловым содержанием, который производится интеллектуальной элитой нации.

Книга воспоминаний «Було колись...» врача-интеллигента, ученого-интеллектуала Любомира Пырога раскрывает глубинное содержание того временного пространства, в котором формировался национальный характер, национальное сознание, способ мышления, мировоззренческие принципы украинского интеллигента. Формировался в проекции на осознание себя как самобытной человеческой индивидуальности, деятельность которой будет направлена на служение родному народу, своей стране.


1 Сенека, Луцій Анней. Моральні листи до Луцілія / Пер. з латин. А.Содомори. — К. : Основи, 1999. — С. 130.

2 Там же. — С. 124.

3 Пиріг Любомир. Було колись... — К. : Світ Успіху, 2013.

4 Дзюба І.М. Як нам бути собою? (Замість післямови) // Україна у пошуках нової ідентичності: статті, виступи, інтерв’ю, памфлети. — К. : Україна, 2006. — С. 134.

5 «Світогляд». — 2013. — № 6 (44).

6 Дебре Режіс. Інтелектуальна влада у Франції / Пер. з фр. — К. : ДУХ і ЛІТЕРА, 2008.

7 Дебре Режіс. Інтелектуальна влада у Франції. — С. 57.

Мыкола ЖУЛИНСКИЙ, академик НАН Украины
Рубрика: 
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments