Родина - это не кто-то и где-то, Я - тоже родина.
Иван Светличный, украинский литературовед, языковед, литературный критик, поэт, переводчик, деятель украинского движения сопротивления 1960-1970-х годов, репрессирован

Собаки

28 апреля, 2017 - 13:43

Они смотрят на нас, слипшись в сгусток травмированной плоти. Планы преимущественно крупные, фронтальные - ничего лишнего, только повизгиванье или болезненное молчание, и отчаянный “Музыкальный момент” Шуберта, фортепиано, псы и клетка, клетка и псы. Этот эпизод, не касающийся основных линий, лежит, однако, на сюжете неподъемным бременем: взгляды из-за решеток преследуют и не отпускают.

Животные густо населяют “Астенический синдром” Муратовой. Канарейки, голуби, мертвые рыбы, белая крыса на плече инвалида, а более всего - коты и собаки. В кадре они почти уравнены с актерами, хотя и не очень влияют на события. Их роль всегда пассивно-страдательная: отношение к ним со стороны людей колеблется от попыток выбросить, замучить (одна из первых сцен – издевательства впавших в детство строителей над кошкой) до восторженного сюсюканья. Такое существование животных – это определенная смысловая и этическая ось координат, по которой проверяются и человеческие качества.

Эпизод с собаками часто считают избыточным. На самом деле избыточность – стилистический закон фильма. Начать хотя бы с того, что “Астенический синдром” перенасыщен физическим действием. Более того, повествование является истероидным. Все передвигаются хаотично, разговаривают, взаимодействуют на повышенных тонах - вплоть до прямых столкновений. Слова и поступки разлетаются словно шрапнель. Контрапункт этого шума – внезапные застывания, моменты прострации, визуально и ритмически связанные с фотопортретами, “прорезающими” фильм. Лейтмотив фотопортрета задается рядами посмертных оттисков на кладбище, в витрине кладбищенской лавочки еще в первой, “траурной” части фильма, а во второй усиливается постановочными кадрами с обнаженными мужчинами. Снимок анфас у Муратовой – остановленный миг бытия уже несуществующих людей и одновременно - рамка, сдерживающая агрессию вида homo sapiens. С другой стороны, эти приступы обездвиживания вторят роковому синдрому засыпания, преследующему главного героя. Впрочем, перенапряженная, трагифарсовая атмосфера достигает апогея во время учительского совета, предшествующего эпизоду в живодерне.

Сцена педсовета, безусловно, представляет собой острую и злую реминисценцию “Гаража” Эльдара Рязанова. На это недвусмысленно намекают схожий интерьер, ритмика перепалок и некоторые типажи. Идиотизм и бессмысленность дискуссии про “скопцов и детей” подчеркиваются крепким сном главного героя. Но никаких комичных или добродушных чучел: сами учителя и представляют паноптикум. Следом – дети. Они поданы в хорошо знакомом фронтально-фотографическом ракурсе, в обрамлении окна, еще и зарешеченного, как стая неуправляемых существ, одни лишь искаженные лица под фонограмму встревоженных джунглей: этих только ждет обращение в живые экспонаты. Вот где перебор и чрезмерность!

И когда от всеобщего одичания уже некуда деваться, появляется табличка “Утильцех”, а далее то, что за ней. Муратова прибегает к прямой провокации, запуская в пыточную нескольких женщин. При этом живодеры, которые, собственно, вылавливают, привозят и уничтожают животных, показаны нейтрально. Они проходят как-то по касательной, перекидываясь шуточками, профессиональными анекдотами наподобие “Кого легче поймать, кошку или собаку?” Они как будто не имеют отношения к тому, что увидят женщины.

Из кадра последовательно удаляются и те, кто ловит, и те, кто плачет от сочувствия, то есть никто не спасает и не мучит животных непосредственно. Остаются одни собаки, также заключеные в рамку решеток и экрана. Групповой портрет дикости. Из людей – никого. Кроме зрителей. Зрители и животные смотрят друг на друга, не отводя взглядов. С глазу на глаз. Боль растет ежесекундно, и нет никакого опосредования. Следовательно, остается единственно возможная оппозиция: палат-жертва.

И если пыточная там, на экране, - значит, исполнителями экзекуций становятся зрители. Титр “На это не любят смотреть. Об этом не любят думать. Это не должно иметь отношения к разговорам добре и зле” кажется лишним. Поскольку эта покорность, эти отрывистые звуки и блестящие глаза, похожие на поверхность сумеречного озера, и так не оставляют шанса для разговоров, рациональных построений, интрепретаций. Только палачи и жертвы. И первые, и вторые невинны.

А такое не прощают.


Астенический синдром (1989, Украина, 153’); режиссура - Кира Муратова, сценарий: Сергей Попов, Александр Черных, Кира Муратова, оператор: Владимир Панков, актеры: Сергей Попов, Ольґа Антонова, Галина Захурдаева, Наталья Бузько, Александра Свенская, Сергей Четвертков, Олег Школьник, Виктор Аристов, производство: Одесская киностудия художественных фильмов.

Новини партнерів

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments