Я - для того, чтобы голос моего народа достойно вел свою партию в многоголосом хоре мировой культуры.
Олекса Тихий, украинский диссидент, правозащитник, педагог, языковед, член-основатель Украинской Хельсинской группы

Барби на передовой

24 октября, 2016 - 18:28

Читаю свеженький рассказ. Он написан хорошо и искренне, но я бешусь, его читая. Женщина утром решает посетить парикмахера, чтобы превратиться из «мужикобабы» в «куколку». Когда-то была моделью, потом женой богатого мужа, потом успешной финансисткой - а теперь «перезрелая уродина». Она давно не была в этом городе, поэтому не может найти подходящей цирюльни. Блуждая, натыкается на нищего в униформе с забинтованными руками. Он вернулся с АТО, говорит, что потерял обе руки и теперь ему не на что жить. Девушка разоблачает мошенника. И вместо парикмахера идет к подруге - напиваться. Оказывается, в отличие от «безрукого», она действительно вернулась оттуда. Старший солдат с позывным «Барби». Утром Лера, которая выбрала для себя уже вроде бы мирную жизнь с капучино и платьицами (как ей советовали побратимы), возвращается на фронт.

Меня бесит не эта история. Меня бесит это «мужикобаба» в ее начале.

Лет десять назад 23 февраля (тогда этот день еще у нас праздновали) остановилась с приятельницей возле очередной «улитки» с кофе. Рядом тихо напивались двое «защитников отечества», которые требовали нашего внимания и взялись баять о своих суровых буднях в «армейке», в стройбате где-то под условными Бродами. Я не знала, как реагировать. Она взяла свой бумажный стаканчик, широко улыбнулась и поздравила мужичков. Уже тогда у нее были неслабые звания по тактической медицине и опыт горячих точек. Девочка улыбнулась, девочка поздравила - у мужчин праздник, чего уж там.

Есть такое строгое понятие в гендерных исследованиях - маскарад женственности. Это когда женщина выполняет профессионально какую-то функцию, которая имеет сомнительный относительно ее гендера статус. А так она из кожи лезет, чтобы никто ее не заподозрил в неженственности, в предательстве своего пола. Быть женщиной в мужском кругу - значит быть святее папы римского; это так, чтобы коротко объяснить.

На Покрова шла очередная волна законного раздражения: опять поздравляют исключительно защитников, забывая о защитницах. Нам напоминали, сколько тысяч женщин - только официально - находятся сейчас в АТО. Нас уверяли, что подвиг не имеет пола. А рядом появлялась какая-то уж совсем трешевая информация о конкурсе красоты среди девушек-военных, приуроченном к празднику защитника.

Я так и не смогла тогда до конца понять, почему приятельница просто улыбнулась неприглядным «защитникам». Какую услугу в этот момент они друг другу сделали? Чем одарили?

Начала с литературы - возвращаюсь к литературе. В военной прозе женщина появляется в двух случаях, точнее - в двух функциях (кто читает внимательно последние три года, хорошо уже заметил и усвоил требования этого жанра). Женщина-на-войне смягчает жесткость «исходного материала». Поднимем рассказы о каждой без исключения войне и революции, в которых принимали непосредственное участие женщины. Что увидим? В рассказах об этих событиях «женские истории» должны засвидетельствовать образ народа, который объединяется перед опасностью. А события надо сделать не такими жестокими, какими они были, так очень неудобно это выглядело бы с политической точки зрения. Женщина на войне - она для того, чтобы оплакивать наших героев и прославлять наших победителей. Поверили? С описаниями событий это удается, с рефлексией последствий - нет.

Когда-то шокировала общество повесть Алексея Толстого «Гадюка». Она о бойце, которая возвращается после Гражданской войны к мирной жизни, а прижиться не может - и не женщина, и не мужчина. Далее чернуха и криминал. Но заметил советский канон не это произведение, а «Сорок первого» Бориса Лавренева. Здесь красный боец Марютка выполняет свой патриотический долг и убивает белого офицера, в которого влюбилась. Что с ней будет дальше, и не ясно, и неизвестно. И прекрасный фильм «Комиссар» Александра Аскольдова, в котором есть сцена, где беременную молодую комиссаршу нарядили в первое за долгие годы ее службы платье. Она, эта сцена, вызывает не восхищение, а отчаяние и ужас... Это надо так уметь рассказывать истории, не объявляя их последствия.

Видела недавно фотопроект «Амазонки КРП»: фотограф делал портреты курдских женщин-партизанок. Невероятно красивые женщины - такой была моя первая реакция. Когда я прочитала описание проекта и каждого фото, я себя одернула: это была очень неправильная реакция. Там писали: сколько лет модели, выглядит ли она на свой возраст или кажется старше (на последнем акцентировали), во что именно одета, что за интерьер, а только потом - сколько она воюет и какие обязанности выполняет... красота - не критерий оценки, это так очевидно. Женская красота на войне - вообще не критерий. Это также должно быть очевидно.

  В «Украх» Жолдака - в романе о нашей уже войне - есть девочка-СБУшница. Она любуется собой в зеркале (на посту! нарушение устава!) и замечает в зеркале тени: на лагерь совершено нападение, самостоятельно она останавливает врага. Куколка - любуется рассказчик. Барби - снисходительно подхватывают за ним остальные... Знакомые волонтеры собирают очередную «передачу» для своих. Отдельная сумка - с гигиеническими прокладками. Как вам такой образ войны? Неудобно?

Я знаю, почему она тогда улыбнулась. Чтобы не нарушать конвенции между полами: ей следует быть неотразимой, им - мужественными. Хотя бы один день в году. Конкурсы красоты среди участниц АТО? - Любой способ подойдет, чтобы нормировать то, что нормой не является априори.

Новини партнерів

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments