Или думай сам — или тот, кому приходится думать за тебя, отнимет твою силу, переделает все твои вкусы и привычки, по-своему вышколит и выхолостит тебя.
Фрэнсис Фицджеральд, американский писатель, крупнейший представитель так называемого «потерянного поколения» в литературе

Карпатские «слоны»

15 мая, 2017 - 13:53

Есть Буковель, есть Яремче, есть ярмарки в Косове — у большинства туристов Карпаты ассоциируются с этими брендами. Говерла, конечно, тоже. Но есть другие Карпаты, которые называют Бескидами, не охваченные коммерческой лихорадкой села, где люди не зависят ни от кого и не утруждают себя развлечением туристов. Там есть пару зеленых усадеб, куда местные не хотят идти работать. Они привыкли сами со всем справляться. Ездят на заработки, держат скот, и благодаря этому живут. О бойках говорят, что они «слугами никому не будут», возможно, поэтому. Они не богатые, но и не бедные. У них красивые дома, авто, даже тракторы. Они ничего не просят у власти, но и не хвастаются своей независимостью.

Они глубоко травмированы прошлой войной и многолетней оккупацией, ведь здесь до 1962 года шла война. В тех, зажатых между горами селах, есть что-то библейское. Люди здесь еще недавно носили имена праотцов: Адам, Авраам, Исаак, Иаков и пророков — Илия, Даниил, Давид. Здесь называли детей Каспарами, Иннокентиями, Онуфриями, Францишками, Минодорами, Евлампиями, Евами, и они не звучали неестественно. Они подходили к той суровой жизни, где поздно начинается весна и все подчинено древним обычаям.

Еще после войны в селе Залокоть на горах крестами обозначена была дорога к Голгофе, как отражение мученического и одновременно героического пути людей из села. История самопожертвования и предательства, конформизма и мужества. Того поднебесного крестного пути нет, но внизу вдоль дороги, которая проводит через село вдоль реки, на камнях выписана история села. На каменных скрижалях высечены имена сечевых стрельцов, повстанцев, замученных НКВД, убитых гитлеровцами, вывезенных в Сибирь. Ни одна власть не принимала в этом участия, это сделали люди. Крестами и часовнями обозначены места убийств повстанцев, а на месте хаты, где сожгли семью Сидорак, в которой было 10 детей, стоит памятник, где написано, как именно они погибли.

Нет камня, где бы неи были высечены имена убийц и предателей. Мать одного из них попросила положить ей в гроб молитвенник, чтобы молиться за него на том свете. В этом селе не нужно бояться, что умрут свидетели тех страшных событий. Здесь ничего не забыли. Здесь даже дети знают, что в одной семье были предатели и были герои, и замалчивание невозможно. Это придает действительно какой-то остроты существованию, вечного напряжения. Здесь продолжают жить песенные хроники 40-х годов, до сих пор не записанные никем, а молодые люди рассказывают услышанное от старших так, будто бы видели это собственными глазами. Когда слышишь те рассказы, то переживаешь все это очень глубоко, и понимаешь, почему люди сходили с ума в сороковые годы, накладывали на себя руки. Это не обточенные и отшлифованные политкорректностью фильмы об УПА, которые нам иногда предлагают режиссеры, это Правда, жестокая и невыносимая, проклятия, которые не снять, боль, которую не унять. Здесь ничего не скрывают, не красят и не отбеливают. Вечные сюжеты, достойные Шекспира. Я нигде не встречала такой открытости и искренности. В конце концов, в моих жилах течет та же кровь, ведь я здесь родилась. И сейчас зашитые коммунистами уста открыты и могут говорить на весь мир. Однако наши современники, обремененные стереотипами, не готовы это услышать. Поэтому и не понимают, за кого гибнут наши юноши на Востоке. Но я знаю: о тех карпатских «слонах», которые ничего не забывают и не прощают, и никогда не скажут бросить все и идти домой, потому что это «не ваша война». Они заслуживают этого, потому что не позволили себя сломать террором.

Новини партнерів

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments