Кто знает грех только по словам, тот и о спасении ничего не знает, кроме слов.
Уильям Фолкнер — американский писатель, прозаик, лауреат Нобелевской премии по литературе

Наши Воробейшества

«1—14.09.2017»
15 сентября, 2017 - 12:08
РИСУНОК ВИКТОРА БОГОРАДА

Как об Украине у восточного соседа, у нас тоже любят много и в подробностях рассуждать о том, что не так обустроено в России. На фоне российской агрессии вполне объяснимая практика... Если бы не одно с обеих заглавных букв «НО». — Для большинства это лишь способ утвердиться в чувстве собственного превосходства над пресловутыми путинскими 86 процентами, вместо того чтобы вовремя распознать в россиянах признаки той же болезни, вирусоносители которой бродят и в нашей собственной крови. Вопреки всеобщему предубеждению, эти признаки лежат гораздо глубже очевидных симптомов. Это не только георгиевские ленты и «Путин, приди!», это еще и агрессивная ксенофобия, ни на чем, кроме невежества, не основанная претензия на монопольное обладание истиной, методом угроз и силы навязывание окружающим собственных ценностей и взглядов на мир. Не менее разрушительной для общества и государства, чем поглощение путинским «русским миром», может оказаться и его украинское зеркальное отражение, пусть и окрашенное в патриотические цвета.

Называйте их как хотите: традиционалистами, неолуддитами, хунвейбинами, неонацистами, радикалами, мракобесами, скрепоносцами, или, как в эпоху повального увлечения «Игрой престолов» стало модно, «Воробьями», некоторый процент граждан с радикально консервативными убеждениями присутствует в обществе всегда. В обычных обстоятельствах мало заметные, в эпоху кризиса и/или радикальных перемен они служат сперва массовкой революции, но, в силу неприятия какой-либо модернизации общества, из попутчиков быстро превращаются в ее могильщиков. Их крайний консерватизм, выраженный в поиске в любой ситуации максимально простых ответов и самых коротких путей, ведет в подмене демократии (впрочем, как и любой другой политической системы) охлократией — властью толпы, разрушению социальных институтов общества, гибели государства или приходу к власти, как иммунной реакции на угрозу хаоса, авторитарных и тоталитарных режимов.

Часто случается так, — Китай эпохи Культурной революции и сегодняшняя Россия тому пример, — когда подобное мракобесие навязывается авторитарными и тоталитарными режимами сверху, с целью чужими руками расправиться с оппозицией, как самый легкий способ упрочить собственную власть. Впрочем, это обоюдоострое оружие — упоенная безнаказанностью насилия толпа быстро становится неуправляемой, выдвигает собственных «полевых вождей», когда заканчиваются предназначенные им в жертву интеллигенты-оппозиционеры, все с большим интересом засматривается на спустившую их с цепи Власть. Мао в свое время пришлось, как Серсее, взорвать свою «Великую септу» — он спустил на хунвейбинов армию, и тем из них, кому посчастливилось остаться в живых, пришлось десятилетиями голыми руками поднимать сельское хозяйство в самых отдаленных уголках страны. Альтернативой тому был в духе Культурной революции полпотовский геноцид в Камбодже, унесший за несколько лет, прежде чем его не остановила интервенция Вьетнама, по разным оценкам от трети то двух пятых населения страны.

В чем-то похожая ситуация складывается сегодня в России. Ставка на маргинализацию общественной и политической жизни начинает оборачиваться против Кремля. Обращаясь к прошлому в поисках идеологической опоры авторитарного режима, кремлевские политтехнологи разбудили столетиями дремавшие силы — религиозный фундаментализм, нацизм. Их вполне устраивало, когда спонсируемые напрямую или по подсказке Кремля титушки запугивали, избивали оппозиционно настроенных политиков, журналистов, деятелей культуры, сжигали их квартиры или машины, а губернаторы под давлением попов и «православных активистов» где-то в глубинке время от времени запрещали спектакли или концерты. Они благосклонно закрывали глаза, а часто и сами принимали участие в преследованиях по национальному, религиозному или половой ориентации признакам. Но вот, из, казалось бы, рядового конфликта вокруг фильма «Матильда» (о романе последнего царя и балерины Кшесинской), выросло «Христианское государство» — православный аналог ISIS, а православные фанатики, чего никогда еще не бывало, от угроз перешли к террористическим актам. Министр культуры России Владимир Мединский в недоумении,— фильм, снятый с его личного одобрения, полностью отвечает монархическим симпатиям российских властей, да и сам Путин, как гласит исподволь раздуваемая сверху молва, как последний император, тоже грешен, — взывает о помощи к Кремлю. Но там, на фоне прошедшей  в «культурной столице России» Петербурге стотысячной демонстрации противников фильма, только разводят руками. — Разбуженное древнее чудовище делает свои первые самостоятельные шаги, но как с ним управиться российские власти уже не знают. Не либеральная оппозиция и западные санкции, но союз между религиозными мракобесами и отведавшими в Украине вкус человеческой крови российскими неонацистами может, и, скорее всего, станет реальной угрозой путинскому режиму, а, возможно, и самому существованию России, какой ее знаем мы.

На этом фоне скандал вокруг угроз со стороны правых радикалов в адрес организаторов Львовского форума, а также в адрес авторы книги «Майя и ее мамы» Ларисы Денисенко, может кому-то показаться детскими играми. Если бы... Если бы эти угрозы организаторов Форума не были бы систематическими, если бы их авторы на примере Бузины уже не показали собственную способность переходить от угроз к убийствам, если бы в Украине задолго до России не горели кинотеатры из-за того, что там показывали не угодные маргинальному меньшинству фильмы, если бы из года в год Марши равенства не напоминали бы срежиссированный провод украинских пленных по Донецку — под строгим конвоем в окружении беснующихся фанатиков. Если бы в «украинской культурной столице», как и в других городах Западной Украины, с благословения местных властей уже несколько лет не отдавали на откуп церковникам школы, а киевская прокуратура с подачи религиозных фундаменталистов не возбуждала бы уголовные дела против устроителей художественных выставок. Да что местные власти, когда генерал СБУ в прямом эфире центрального украинского телеканала может позволять себе антисемитские спичи, а министр внутренних дел пригрел в своем министерстве вооруженное формирование неонацистов. — Практически полное отсутствие реакции властей на действие радикалов, их полная безнаказанность не только за публичные угрозы и пропаганду ксенофобии, но и за применение силы, разве они, как и в России, не свидетельствуют о том, что не только среди популистов и прокремлевской оппозиции, но и в украинской власти есть силы, которые используют украинских мракобесов как политический инструмент.

Для кого-то сегодняшняя Россия это повод утвердиться в своем превосходстве, в своей европейскости. Для меня Россия это, прежде всего, возможность в естественной среде наблюдать, к чему, если их запустить, приводят болезни, которыми сегодня страдает Украина. Это если еще не упоминать Россию как основной источник экспорта в Украину идей и политтехнологий, которые, несмотря на «почти войну», безнаказанно продолжают ввозить в нашу страну не только разнообразные Медведчуки, но и люди вроде Скоропадского/Бычкова, для которых,— в равной степени и тех и других, — слово «евроинтегратор» является ругательством. Пусть эти болезни у нас не так запущены, украинское государство в сравнении с Россией имеет в разы меньший запас прочности — ослабленный иммунитет, что превращает нас в идеальную жертву как популизма, так и правого радикализма. То, что начиналось как Революция достоинства, в любой момент может превратиться в праздник охлократии. И, кто бы в итоге ни вышел победителем, — носители ли идеологии «русского», или «украинского мира», как и Королевская Гавань под властью «Воробьев», то, что останется от Украины, будет окрашено не в желто-голубой или красно-черный, а в радующий глаз Их Воробейшеств всех эпох и народов одинаково серый цвет.

Рубрика: 
Новини партнерів

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments