Корень демократии в активности граждан, а залог - в обеспечении прав человека.
Зиновий Красовский, поэт, писатель, общественный и политический деятель, политзаключенный советских лагерей, член Украинской Хельсинской группы

«Оружие добра»

«15-21.09.2017»
21 сентября, 2017 - 19:38

В отличие от некоторых моих соотечественников, мне все равно, кому и какие памятники ставят у себя россияне. В конце концов, это их собственное дело, хотят ли они увековечивать прежних или нынешних коронованных палачей или, уж тем более, киевских князей, большинство которых и сами-то не были замечены в особом пристрастии к гуманизму. Захотели поставить в Москве памятник Михаилу Калашникову, и ладно, пусть даже автор всемирно известного автомата увековечен в пошловатой позе крымского «вежливого человека» — только с АК в руках вместо кота. У нас, что ли, мало ставят такого же адского трэша в монументальном жанре?! Для меня важно другое: что наговорили вокруг этого говорящие головы России, чтобы понять образ мысли, основные тенденции модернизации идеологического оружия нашего сегодняшнего врага.

А наговорили они вокруг этого памятника немало, благо разговоры вокруг него продолжаются уже почти три года. Открытие монумента дважды откладывалось только за последний год. Автором памятника Калашникову является нынешний придворный скульптор Кремля Салават Щербаков. «Придворным скульптором» я его назвал не только в прямом, но и в переносном смысле — за последние годы несколько памятников его авторства было установлено непосредственно по периметру кремлевских стен. И каждый из них — будь то памятник патриарху Гермогену, императору Александру І или Владимиру Великому — вызывал массу претензий по поводу художественного исполнения; с другой стороны, нес в себе важное послание, не просто укладывающееся, но напрямую иллюстрирующее основные положения нынешней имперской доктрины Кремля.

Пусть памятник Михаилу Калашникову и установлен на Садовом кольце — в удалении от Кремля, он вполне вкладывается в эту тенденцию. В первую очередь, свидетельством тому служит внимание, с каким отнесся к его созданию российский президент, ровно год назад осмотрев и одобрив его макет во время своего визита в одну из оружейных столиц России, город Ижевск. Именно там и тогда прозвучали слова скульптора Салавата Щербакова, навсегда врезавшиеся в мою память: «Автомат Калашникова был задуман как оружие добра». Непостижимое для меня насилие над здравым смыслом, с другой стороны, вполне объясняющее отмеченные мною в начале колонки визуальные параллели между памятником Калашникову и памятником «вежливому человеку» в Крыму.

За несколько месяцев до его смерти, в 2013 году, российская пресса сообщила о письме, с которым Михаил Калашников обратился к патриарху России: «Коль мой автомат лишал людей жизни, стало быть, и я, Михайло Калашников, 93 года от роду, сын крестьянки, христианин и православный по вере своей, повинен в смерти людей, пусть даже врага?». Сам стиль письма и то, как его растиражировала пресса, выдает в нем чужую задумку и чужое исполнение. «Михайло Калашников, сын крестьянки» — чем не новый Ломоносов, хотя обычно борзописцы и сравнивают Калашникова не с ним, а с героем Лескова Левшой.

Сравнение с Ломоносовым, несомненно, более удачно. Пусть Левша и был оружейный мастер, зато сын архангельского рыбака академик-самоучка был так же обласкан царями, и, о чем шептались за спиною, его авторитет был так же искусственно раздут. Ведь оригинальное изобретение Калашникова было абсолютно нефункционально и еще более десятилетия доводилось до ума несколькими талантливыми конструкторами, прежде чем удалось добиться хоть сколь-нибудь приемлемых веса, кучности стрельбы, безотказности и простоты в сборке.

В процессе предварительного обсуждения памятника российскими деятелями культуры неоднократно поднимался вопрос о том, что с помощью автомата Калашникова было убито людей больше, чем всеми снарядами и авиабомбами. В ответ министр культуры России Владимир Мединский заметил, что, в отличие от остального оружия, автомат Калашникова, мол, создавался как «оружие защиты» (кстати, не отсюда ли позднее высказанный тезис об «оружии добра»?). Это «оружие защиты» несло смерть и порабощение в десятках малых войн Советского Союза; став излюбленным оружием террористов и диктаторских режимов, оно унесло жизни, без преувеличения, десятков миллионов мирных жителей по всей Земле. Да и сам Михаил Калашников в своем письме патриарху писал, что его детище «убивало врагов», закрывая глаза на то, что, начиная с приграничных конфликтов с Китаем и Афганистана и заканчивая Чечней, Сирией и Украиной, из созданного им автомата были убиты тысячи российских солдат.

Как ни странно, я во многом согласен с ответом патриарха Кирилла на письмо создателя автомата. Он написал, что «ответственность за эти смерти лежит не на изобретателе, а на тех злонамеренных людях, которые достижения технического прогресса обращают во вред ближним». Пусть АК — эту высокоэффективную дубину ХХ века — и сложно назвать «достижением технического прогресса», несомненно, главная ответственность за смерти миллионов лежит на тех, кто из Кремля отдавал приказ об использовании этого оружия, кто миллионами единиц продавал и просто передавал это оружие диктаторам и террористам. И когда в этот вторник на открытии памятника Михаилу Калашникову министр культуры России Владимир Мединский назвал автомат Калашникова «настоящим культурным брендом России», — что ж, он правду сказал, я соглашусь и с ним.

Рубрика: 
Новини партнерів

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments