Истории надлежит не судить, а объяснять. История не судья, а адвокат.
Бенедетто Кроче, итальянский интеллектуал, философ, политик, историк и литературный критик

Свободная женщина под белым солнцем

2 октября, 2017 - 11:28

Декабрь 1928 года. Продолжается Всесоюзное совещание женщин Востока. Надежда Крупская читает доклад «Пути раскрепощения женщин Востока». Она говорит, что равноправие женщин является особой формой советской демократии. Но главный тезис иной: недостаточно прилагается усилий, чтобы сообщить самой восточной женщине о ее безграничной свободе. Официальный сигнал таким образом дали. На него должны были откликнуться активисты и интеллектуалы.

Эмансипация восточной женщины становится постоянной темой агитации с 1920-х и почти до начала 1940-х. И месседж Крупской в нем еще и усилили самым очевидным образом: о раскрепощении «цветной» женщине начали массово рассказывать ее «белые» сестры. Знакомый до слез ориенталистский подход, в котором вроде бы линейная женская солидарность подменяется новой иерархии. Что-то такое явное: чтобы бедная сиротка Джен Эйр сидела в гостиной Рочестера, ненормативная креолка Берта должна быть заперта на чердаке. У советских агитаторов-женщин было очевидное преимущество перед коллегами-мужчинами: истинность их высказывания подтверждалась общим женским опытом. Сомнительный метод верификации на самом деле. Ну вот, можете догадаться, кому принадлежит одно из последних выступлений на тему «долой чадру!», да еще и уже в мертвецко-благостные 1970-е? Валентине Терешковой. Продавать уникальный опыт космонавтки как универсальный опыт раскрепощения женщины? - Дорого будет стоить, честно.

Стоит сказать, что очевидный второй компонент производства ориенталки активизировался значительно позже 1920-х. Это формула «белый мужчина спасает цветную женщину от цветного мужа». Вспомнили «Белое солнце пустыни»? Поняли, о чем это кино на самом деле? И почему и для чего Гюльчатай должна показать лицо юному белому паяцу? Хотя в той же речи Крупской этот подход был уже определен. Говорила, что надо проводить пропаганду среди женского населения, но и среди мужского - тоже. Только должны это делать разные люди и разными способами. Женщины делятся опытом освобождения между женщинами же: как безопасно жить свободной советской женщине. А вот в случае «мужского круга» должна работать насмешка.

Именно так. Процитирую: «Используете ли вы насмешку, достигая цели вашей работы, говоря об отношениях мужчин и женщин на Востоке, достаточно ли берутся на острие в смысле осмеяния эти старые отношения? Иногда сильнее, чем значительная агитационная статья, действует карикатура». На первый взгляд очевидные вещи, в основе которых манипулятивные техники подмены. Некультурно жить, как раньше - это был главный аргумент агитаторов относительно обоих «крепостных» полов.

Замечания по ходу. Уже более-менее в наше время в сытом среднем классе проводили опрос о главных страхах людей (люблю его, поэтому часто активирую). Среди женщин с большим отрывом финишировал страх физического насилия, в частности сексуального. Мужчин пугала больше ситуация, в которой его публично высмеивают. Что-то напоминает? Пропаганда по раскрепощению женщин советского Востока работала именно с этими (и до сих пор ведущими) социальными страхами человека. Социальными, подчеркну.

Из человека социального человека, обозначенного гендером и классом, делает прежде всего одежда, "дисплей". Степень раскрепощения восточной женщины она и определяла. (Вы знаете, что паранджа - в смысле тот длинный халат с фальшивыми рукавами - это раньше была мужская одежда, а вот сетка, которая закрывала лицо - чачван, - это уже элемент женского наряда? Если ничего не путаю, конечно). Эротический элемент в пропаганде об освобождении восточной женщины был ощутимым, ее буквально раздевали. Порнографическое воображение пропаганду никогда не возносит, кстати, а только усиливает.

В Азербайджане есть своя героиня, история которой касается сюжета «долой паранджу!». Сейчас ту девушку вспоминают разве что как прототип для центральной фигуры в скульптурной группе «Освобожденная женщина», которую в 1960-х создали Абдурахманов и Усейнов. В реале же ее звали Сарра Халилова. Как и в большинстве легенд о мучениках революции, правды там уже не найти, но легенду можно пересказать. В Азербайджане движение за ликвидацию чадры началось еще в начале ХХ в., однако главная волна пошла в середине 1920-х. Так, на открытии первого Женского клуба несколько женщин публично сбросили чадру. Поднялось массовое противодействие этим движениям. В лучшем случае девушек выгоняли из дома родители. Комсомолка Халилова была одной из тех, кто отказался носить чадру, осознав себя свободной прогрессивной женщиной. За это ее замучил отец, потому что она опозорила добропорядочную мусульманскую семью. Женщина-памятник как раз зафиксирована в момент, когда снимает чаршаф и бросает его на землю за спиной.

На одном из региональных форумов о благоустройстве Баку наткнулась на дискуссию о том памятнике. Там в принципе не ставили под сомнение достижения эмансипации для азербайджанской женщины и эстетические достоинства скульптуры. Но две реплики меня заворожили. Один из дискутирующих беспокоился: почему когда говорят об освобождении женщины, речь должна прицельно идти об освобождении от одежды? Второй радовался: посмотрите, сколько хороших девушек на улицах, мы бы просто не могли их видеть, если бы ни жертва таких, как Халилова! По высшему саркастическому замыслу эти две реплики стоят рядом. Очевидно же все, правда?

Ок.

Вы не подумали вдруг, что я реально пишу какую-то заметку по истории женской эмансипации? Снять чадру - значит, предстать перед враждебным и возбужденным зрителем. Сознательно стать беззащитным исполнителем режиссируемой социальной роли. Это хорошая метафора для нескольких аспектов нашего публичного взаимодействия - хоть со «зрителем», хоть с «режиссером». Внешний вид, манеры, предметы, которые тебя окружают, в этом спектакле - такие же полноценные актеры, как и ты сам. От тебя всегда будут ожидать соответствия внешности и содержания твоей роли. И когда тебя всем миром начинают уговаривать сбросить паранджу, то не факт, что потом ты станешь памятником.

Еще короче и темнее?

Как писалось в одном волшебном стихотворении замечательной поэтессы, «Пока мою биографию не печатают в учебниках, Я имею право делать глупости». На что вы обратили внимание в первую очередь «учебники», «биографию», «право», «глупости»? Я - «пока».

Новини партнерів

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments