Как несвоевременны решения власть имущих. Когда они за что-нибудь, наконец, после долгих сомнений решаются взяться, жизнь уже ушла вперед, и они снова остаются перед разбитым корытом.
Павел Скоропадский, украинский государственный, политический и общественный деятель, последний гетман Украины

Казус Цемаха

Только в твердость в отношениях с Путиным может заставить его соблюдать сложившееся статус-кво и не идти на дальнейшую эскалацию конфликта
24 сентября, 2019 - 10:34

Встреча в нормандском формате, которая казалась столь близкой и желанной, теперь отложена на неопределенный срок, и сегодня нельзя даже приблизительно сказать, когда такая встреча на высшем уровне может состояться. Саммит провалился из-за пресловутой «формулы Штайнмайера», которой на самом деле в сколько-нибудь определенном виде в природе не существует. Как подтвердил предшественник Владимира Зеленского на президентском посту Петр Порошенко, какой-либо согласованной сторонами «формулы Штайнмайера» для урегулирования конфликта на Донбассе никогда не было зафиксировано на бумаге. Согласно предложению, выдвинутому в 2015 году тогдашним министром иностранных дел ФРГ и нынешним федеральным президентом Германии, закон об особом статусе Донбасса должен на временной основе вступить в силу в день местных выборов на территории нынешних марионеточных республик, сразу после того, как ОБСЕ сочтет, что выборы были безупречно организованы, в полном соответствии с украинским законодательством, и признает их результаты. На постоянной же основе и в полном объеме закон об особом порядке управления будет введен после того, как итоги выборов признает парламент Украины. Причем временно закон об особом режиме местного самоуправления должен вводиться не через две недели после выборов, когда избирательные комиссии подведут их итоги, а уже вечером в день выборов, когда ОБСЕ выпустит отчет, подтверждающий, что выборы являются свободными и справедливыми.

Выборы же на оккупированных территориях могут состояться только тогда, когда будет сформирован «компонент безопасности», включающий прекращение огня, разведение сил сторон, вывод иностранных (российских) войск и тяжелых вооружений и боевой техники и установление украинского контроля над российско-украинской границей в Донбассе. В самом общем виде с этими положениями согласны все участники конфликта. Проблемы и разногласия начинаются тогда, когда встает вопрос, как именно все эти благие пожелания следует воплощать в жизнь. Во-первых, непонятно, чем будет отличаться закон об особом управлении во временном и в постоянном варианте. Во-вторых, неясно, какая власть должна проводить выборы в оккупированной части Донбасса. Россия настаивает, что власть должна оставаться в руках у российских марионеток (любопытно, как ОБСЕ отреагировала бы на выборы, проводимые Пушилиным, Пасечником и компанией). Украина же считает необходимым сформирование временного переходного правительства под международным контролем. В-третьих, совершенно непонятно, как Россия будет выводить свои войска и вооружения с Донбасса, если она до сих пор не признает их присутствия там, и делать это, судя по всему, не собирается. В-четвертых, Москва настаивает, что закон об особом порядке управления отдельных районов Донецкой и Луганской областей должен быть включен в конституцию Украины. Киев же эту идею отвергает, утверждая, что особый порядок управления в ОРДЛО вполне соответствует украинскому закону о децентрализации. Наконец, в-пятых, Россия требует, чтобы сперва прошли выборы и был введен особый порядок управления на Донбассе, и только после этого стороны могли бы заняться проблемами вывода войск и вооружений, установления контроля над границей и т. п. Украина же требует, чтобы решение всех проблем безопасности предшествовало любым выборам в Донбассе. А решение этих проблем, в том числе прекращение огня и развод войск, очевидно, невозможно без ввода в зону конфликта международного миротворческого контингента. Но Россия настаивает, что этот контингент должен быть только на линии фронта, а Украина считает необходимым разместить миротворцев также и на границе между оккупированной частью Донбасса и Россией. Признаков сближения позиций сторон по этому вопросу, равно как и по составу миротворцев, не наблюдается.

Между тем, Петр Порошенко рассказал о своей последней встрече в Нормандском формате в Берлине. На ней, по его словам, «Путин сказал: «У нас есть формула Штайнмайера, написанная Лавровым». Я говорю: «Простите, вот есть письмо двух министров иностранных дел, Франции и Германии, господина Штайнмайера, они объясняют, что это — формула Штайнмайера. пожалуйста, посмотрите». Он, Путин, принимает эту форму, читает и говорит: «Нет, это совсем не то, у нас Лавров написал формулу Штайнмайера». Я говорю: «Простите, никакой Лавров ничего нам писать не будет. Тем более, что за этим столом сидит сам Штайнмайер, и вы можете его спросить, господин Путин». Не буду я его спрашивать, вы его переагитировали, мы будем основываться на наших предложениях — вот это стиль ведения переговоров Россией». Порошенко также рассказал, что ранее Путин предлагал ему вместе согласовать лидеров местного самоуправления на Донбассе и провести их через соответствующие выборы, но Петр Алексеевич отказался, заявив, что такое право есть только у украинского народа.

Российские требования просты и сводятся к следующему. Выборы в самопровозглашенных республиках без разоружения боевиков и установления украинского контроля над границей, т. е. фактически при сохранении нынешней марионеточной администрации. Предоставление Украиной широкой автономии «ДНР» и «ЛНР», которая способна блокировать любое движение Украины в сторону Евросоюза и НАТО. Амнистия боевикам. Превращение нынешних 1-го и 2-го армейских корпусов сепаратистов в «народную милицию» и передача ей контроля над российско-украинской границей в Донбассе. Их принятие — это капитуляция Украины с катастрофическими последствиями в виде разрушения украинской государственности.

Почему же Москва так настойчиво добивается политических обязательств Украины в качестве предварительного условия для проведения встречи нормандской «четверки» и осуществления мер по прекращению огня и разведению войск? Только потому, что Кремль почувствовал «слабину» Владимира Зеленского, который непременно хочет быть «президентом мира». А для этого уже пошел на важную уступку — выдачу России боевика Цемаха, важного свидетеля (а, может быть, и обвиняемого) по делу о малазийском «Боинге». Эта уступка стала сигналом Путину, что украинского коллегу можно попытаться додавить. А тут еще новый министр иностранных дел Украины заявил об «оттепели» в российско-украинских отношениях. Если для Зеленского вполне достаточен сам символический факт встречи в нормандском формате, то для Путина здесь важна только чистая политическая составляющая. К тому же Франция и Германия сейчас вообще не имеют понятия, к какому именно сценарию развития ситуации на Донбассе им надо побуждать Россию и Украину. И Путин этим пользуется, стремясь навязать Зеленскому свои требования.

На следующую встречу нормандской «четверки» Москва пойдет только тогда, когда  убедится в твердости позиции Киева и его безусловном отказе капитулировать. Отступая же под давлением Москвы, власти Украины фактически подписывают себе смертный приговор. Только в твердость в отношениях с Путиным может заставить его, если не пойти на уступки, то, по крайней мере, соблюдать сложившееся статус-кво и не идти на дальнейшую эскалацию конфликта.

Газета: 
Новини партнерів


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ