Мы привыкли традиционно прятать от себя ту правду, над которой надо было бы больше подумать.
Евгений Сверстюк, украинский общественный деятель, философ, литературный критик, эссеист, поэт

Люди из прошлого

Переговоры, завершившиеся согласием Украины на присутствие России как наблюдателя в Донбассе, — первый шаг к выходу украинской элиты из-под общественного контроля
26 июня, 2014 - 18:48
Дмитрий Шушарин
РИСУОК ВЯЧЕСЛАВА ШИЛОВА

Понять суть происходящего вокруг так называемых мирных переговоров, вызывающих восторг западных политиков, раздражение и недоумение украинского общества и полное безразличие в России, можно лишь в большом историческом контексте. Иначе: заклинания, восклицание, пустословие.

Именно российское безразличие — незначительное число шумных приверженцев «русской весны» не в счет, может быть первым шагом в понимании происходящего в концептуальном, в историческом контексте. С конца позапрошлого столетия идея нации-суверена стала распространяться по Европе, составляя ядро нового этапа модернизации. В ответ Россия навязывала свою модель народа-подданного всему континенту. Иногда это делалось гибко и с умом, путем договоров с элитами, даже согласием на конституции и самоуправление, как это случилось на Ионических островах, в Финляндии и в промежутках между польскими восстаниями. Но в 1848 году русские войска зашли слишком далеко в спасении Австрийской империи, и четыре года спустя две наиболее развитые европейские нации остановили Россию.

Однако русская модель отношений между властью и населением, хоть и была чужда европейской идентичности, но никуда не делась, вместе со своим демонстрационным эффектом. Россия первой опробовала модель тоталитарную, оказавшуюся притягательной как для левых (что было наиболее заметно), так и для правых (что было не столь явно) сил в Европе.

Нынешний кризис европейской идентичности проходит в условиях становления в России нового тоталитарного строя, который весьма активен и успешен в европейской экспансии, в усилении влияния на европейские элиты. Успех право-популистских, националистических, евроскептических партий на выборах в Европарламент — это еще и продвижение кремлевского лобби, его модели отношений между властью и обществом.

Слова «народный» и «национальный», присутствующие в названиях этих партий, не должны вводить в заблуждение. Это такой же тоталитарный популизм, что у Муссолини, голым по пояс — на молотилке, и у Путина в таком же виде — на рыбалке. Это «Тагил рулит» на разных европейских языках. И главное — нацеленность на разрушение традиционных государственных и межгосударственных институтов, в которых воплощен принцип народного суверенитета, склонность к так называемой прямой демократии, которая является первым шагом к тоталитаризму.

Другой путь к разрушению этих институтов — сведение их к обслуживанию нынешних элит, превращение их в механизм несменяемости, в конечном счете, достижение независимости элит от этих институтов, их приватизация. Примером такой приватизации является нынешняя Россия. И это очень привлекательно для элит европейских и для элиты украинской.

Донецкие переговоры, завершившиеся согласием Украины на присутствие России как наблюдателя в Донбассе, — первый шаг к деинституализации украинской элиты, а значит, выхода ее из-под общественного контроля. Об этом свидетельствует донельзя странный состав переговорщиков с обеих сторон, появление там фигур из прошлого, ныне находящихся вне властных институтов, в качестве личных представителей Президента Украины, да еще по просьбе Ангелы Меркель, очевидно передавшей пожелание Владимира Путина.

Ни демонизировать, ни унижать этого человека и его окружение не стоит. Необходимо определение их системы координат с целью выработки ответной стратегии. Оставаясь в позиции «мы умные, а они — идиоты и психи», только себя потешишь. Это же, в сущности, нарциссизм — называть их дураками и ничтожествами.

Люди, пришедшие к власти в последние годы прошлого века, не преследовали безумных целей. Владимир Путин был гомункулусом, выращенным в политтехнологической колбе. Никто и не хотел, чтобы он развивался в тоталитарного вождя, но критерии выбора были тоталитарными — идеальным казался человек без свойств. И это полностью соответствовало духу и содержанию тогдашних политтехнологий, тоталитарных по главному признаку — для российский политтехнологов всегда лишними, ненужными, элементами были человек и общество.

Правители России не ставили перед собой тоталитарных сверхзадач. Но и других тоже не ставили. Все, что им нужно, — их пожизненная несменяемость во власти и ее конвертируемость. Человеческого измерения политики, государственной деятельности, общественного служения для них просто не существует. Они даже не отрицают мораль, не говорят о химере совести — они просто рассуждают и действуют вне этих категорий, считая их пригодными лишь для политической демагогии.

И потому по внутренней природе своей, по сущностному своему содержанию нынешняя русская власть тоталитарна. А главная задача власти — несменяемость и конвертация — решаема только тоталитарными методами. Путем разрушения государства, партий, любых форм общественной автономии, атомизации общества и превращения его в массу. И тут уж без осажденной страны, колец враждебности, двухминуток ненависти и прочих способов консолидации и мобилизации масс не обойтись.

Нынешний этап развития режима, условно именуемого путинским, определяется именно задачей мобилизации масс. Консолидация элит Путину уже удалась. Теперь необходимо консолидировать население с целью его дальнейшего отчуждения от политики и усиления его управляемости.

В этом отношении Путин уже получил от конфронтации с Украиной почти все. С ходу захватить восемь вожделенных украинских областей, где сосредоточен основной экономический (во всех смыслах этого слова в эпоху высоких технологий) потенциал страны, не удалось. Ну, и ладушки, можно подождать с Новороссией, закрепившись в Донбассе и интегрируя в украинскую правящую элиту тамошних политиков. Гиркин с компанией — расходный материал.

Но согласие украинской элиты на такой сговор означает, что для нее таким же расходным материалом станут те, кто почти добил сепаратистов, и те, кто погиб в этой войне. Понятное дело, что разгром террористов был бы не очень приятен Путину, но и их победа не была бы ему на руку. Популярные полевые командиры захотели бы интеграции не в украинскую, а в российскую элиту.

По той же причине полная победа в Донбассе не вполне отвечает интересам правящей украинской элиты. Она бы не только ввела новых людей в политический истеблишмент, но и весьма бы повысила самооценку всей украинской нации, что тоже могло бы сказаться на механизме кооптации новых членов правящей элиты.

Окончательное поражение сепаратизма невыгодно и евробюрократии, кормящейся и растущей вокруг любых локальных конфликтов. На ней во многом лежит ответственность за трагедию Югославии девяностых годов. Точку в той бойне был вынужден поставить Билл Клинтон, по стране, развязавшей многолетний и многосторонний конфликта. Обама вряд ли может считаться достойным продолжателем президента-однопартийца.

Свою долю ответственности несут и лидеры европейских государств, которым не так уж и нужна сильная и уверенная в себе Украина. Подозреваю, что некоторые из них считают гарантом стабильности в Восточной Европе Владимира Путина, и готовы бесконечно его умиротворять. Украинская нация в качестве нации победителей не очень нужна Европе, потому и не стоит абсолютизировать евроассоциацию. Ведь это будет союз с Европой, находящейся под сильным влиянием комплексной кремлевской политики.

От того мира, который будет заключен по образцу замирения Южной Осетии и Абхазии, то есть с участием российских наблюдателей, быстро превращающихся в оккупантов и важнейшую часть системы социальных отношений на мятежных территориях, следует ждать еще больших жертв и бедствий. Об этом предупреждает Михаил Саакашвили, участь которого незавидна, — Россия добилась его изгнания из Грузии и разрушения созданного им. Этот парадокс никогда не поймут пацифисты — военная победа над террористами остановила бы кровопролитие. Замирение будет иметь обратный результат.

Национальная трагедия — это не только человеческие жертвы, которые могут быть и не напрасными. Гораздо страшнее потеря национального и человеческого достоинства. У украинской нации есть силы, есть вдохновение, но есть угроза их невостребованности, потери механизмов реализации общественного потенциала. Если эта тенденция возобладает в Украине, то она сформирует единое политико-культурное пространство с Россией и Беларусью, несмотря на евроассоциацию. Противоречия нет — Европа тоже вовлекается в этот процесс.

Не будет и противоречия в противостоянии с Россией. Только для украинской нации оно потеряет прежнее содержание. Это будет склока элит, свободных от обязательств перед собственными нациями и вышедших из-под их контроля.

Рубрика: 
Газета: 
Новини партнерів

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments