Фильм «Темный рыцарь возвращается» («Бэтмен-3») ждали. Такова судьба любых блокбастеров с продолжениями: на каждую часть цикла возлагается больше надежд, чем на предыдущую. Ситуация с новой работой Кристофера Нолана осложнялась феноменальным успехом его предшествовавшей картины «Темный рыцарь». Тогда, в 2008-м, Нолану удалось невиданное: экранизацию комикса он превратил в полноценную психологическую драму, где не было четкого разделения на добро и зло, где ключевыми становились не бойцовская доблесть или скорость реакции, а правильный выбор, ценность каждой отдельной жизни. Теперь преимущества обернулись недостатками: вместо экзистенциального напряжения — морализаторство и сантименты, долгие разговоры с раздуванием ноздрей заслонили актерскую игру, богатейший спектр отчаяния, страха и надежд выцвел до черно-белого разделения на хороших и плохих парней. Конечно, успех «Темного рыцаря» держался на Хите Леджере, который незабываемо сыграл Джокера, антагониста Бэтмена. В Джокере-Леджере были тайна и стихийное неуправляемое безумие, которые позволяли избегать какой-либо однозначности, он особым иррациональным способом отражал основных героев; эта роль представляла собой чистую игру и наслаждение от игры. Ни у одного из исполнителей в третьем «Бетмене» нет и намека на подобный артистизм.
Впрочем, в фильме есть нечто иное: внекинематографическая составляющая, усиленная событиями последних дней. Так, несколько эпизодов узнаваемы для любого зрителя с опытом жизни в СССР: когда Бейн, громила в маске, захватив Готем (который не отличить от Нью-Йорка), объявляет там народовластие по своему собственному усмотрению, проводит некую революцию со всеми последствиями — выходом «угнетенных» преступников из тюрем, тотальной экспроприацией (то есть разграблением) имущества богачей с беззаконным заключением представителей старого режима, со скорыми на руку трибуналами, где приговор один — смерть.
В прошлую пятницу во вполне реальном американском городе Аврора в штате Колорадо во время премьеры «Темный рыцарь возвращается» 24-летний Джеймс Холмс, который красил голову красным и называл себя Джокером, зашел в кинотеатр, бросил в зал канистру со слезоточивым газом и открыл стрельбу. Погибли 12 человек, самая младшая — 6-летняя девочка, самый старший — 51-летний отец двух детей. Ранено 58 зрителей.
Резня вызвала шквал ожидаемых комментариев, в том числе — об извращенной природе современного кино, которое, показывая насилие, поощряет его в реальной жизни. Оспаривать эту точку зрения бессмысленно; например, вовсе не кино вдохновляло нацистского террориста Брейвика в до того тихой Норвегии, когда год назад в такой же июльский день он убил 77 человек, значительная часть которых — дети.
Более того, между кинематографическим Бейном, сампровозглашенным Джокером и борцом за чистоту белой расы Брейвиком есть нечто общее. Они, пользуясь собственными — неважно, корыстными или идеологическими, — мотивами, взяли на себя право решать, кому жить, а кому умереть. То есть поступили так же, как до них — все проектанты и вожди насильственных революций. Разница разве в количестве убитых и в том, что одни тешат свою собственную манию, а другие думают, что таким образом осчастливливают государство (нацию, рабочий класс, истинную веру, человечество). Результат — один и тот же, всегда и везде один и тот же.
Автор благодарит кинотеатр «Киев» за помощь в работе над материалом.






