Украина не может существовать, не владея Крымом, это будет туловище без ног. Крым должен принадлежать Украине, на каких условиях, это все равно, будет ли это полное слияние, или широкая автономия, последнее должно зависеть от желания самих крымчан
Павел Скоропадский — украинский государственный, политический и общественный деятель, военный. Гетман Украинского Государства.

О силе и бессилии украинской элиты

Гетман Иван Мазепа в оценке Вячеслава Липинского
18 октября, 2018 - 17:48
НАСЛЕДИЕ ГЕТЬМАНА МАЗЕПЫ ВСЕГДА ИНТЕРЕСОВАЛО ВЯЧЕСЛАВА ЛИПИНСКОГО (ФОТО) КАК НЕОПРОВЕРЖИМОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ГОСУДАРСТВЕННОГО ПОТЕНЦИАЛА НАШЕЙ ЭЛИТЫ / ФОТО С САЙТА WIKIPEDIA.ORG

Окончание. Начало читайте в «Дне» №185-186

Это бессмысленное обвинение И. Мазепы в «польскости», к величайшему сожалению, было акцептовано почти без сопротивления украинским обществом в ХVІІІ в. и перешло в сознание украинской демократической интеллигенции ХІХ в. На долгие годы в ее воображении гетман Иван Мазепа, а за ним и представители украинских благородно-помещицких кругов, расценивались в общественном сознании как реакционный слой, враждебный народным массам, чужой им как социально, так и национально. «Коли почались у початку ХVІІІ століття перші так звані «гоненя на українство» в сфері духовного і релігійного життя, — отмечает В. Липинский, — то тоді, — як це вже виразно підкреслив Драгоманов — «з початку ХVІІІ століття на протязі 30 років не було в Росії висвячено ні одного архієрея Великоросса, а все Українці — які й урядували по всіх єпархіях від Києва до Сибіру». І це ж вони, а не хто інший «Ляха Мазепу» проклинали. Старе «не было, нет и быть не может» було тільки формульоване Валуєвим, а народилося воно серед самих Українців, було підготовлене їх власними руками, їх власною зненавистю до самих себе, їх власним моральним розкладом і моральною нікчемністю часів першої Руїни».

Не случайно в течение всего ХІХ в. «погляди української історіографії на Мазепу не мали свого оригінального, опертого на самостійнім дослідженні джерел і їх безсторонній оцінці, характеру і були взагалі негативні». Только появление монографии Ф. Уманца «Гетьман Мазепа», которая вышла печатью в Петербурге в 1897 г., положила начало очищению личности Мазепы от фальшивых представлений и мифологем, которые распространялись под воздействием предвзятых оценок как российской, так и украинской историографии. Культивирование негативного отношения к собственному аристократическому слою перешло в политическую плоскость и нанесло достаточно большой вред новейшему украинскому движению. В течение всего периода освободительных соревнований, и в частности в 1917 г., украинская т.н. революционная демократия находилась в постоянном мировоззренческом конфликте с консервативными и вообще умеренно настроенными деятелями национального движения, делала их объектом «классовой» ненависти, отталкивала от участия в создании государства. Достаточно привести в связи с этим оценку ситуации выдающимся украинским патриотом Евгением Чикаленко, который в своих воспоминаниях отмечал: «А коли настала революція 1917 р., і я, як буржуй, чи навіть феодал, не мав змоги приймати участь у будуванні Української Держави».

Красноречивым фактом в этой связи было также отклонение Центральной Радой предложений самого В. Липинского сформировать за его собственные средства кавалерийский полк и поставить его на службу украинскому делу. Относительно обвинений в свой адрес со стороны украинских социалистов, то В. Липинский недвусмысленно подтверждает свою принадлежность «до польського шляхетського роду, од віків осілого на Україні». Он отмечает, что к шляхетскому сословию принадлежали такие выдающиеся деятели казацкого Украинского государства, как Петр Конашевич-Сагайдачный, Богдан Хмельницкий, Станислав Кричевский, Иван Богун, Юрий Немирич, Богдан Стеткевич, Иван Выговский, Иван Мазепа-Колединский, Пилип Орлик, Петр Кальнышевский. В конце концов, «з культури шляхти польської, — отмечает В. Липинский, — виросла вся лівобічна гетьманська старшина, а багато з неї було і польських шляхтичів по походженню».

В. Липинский остро осуждает как социальный радикализм украинских национал-демократов, так и их попытки поставить украинскую аристократию за рамки новейшего нациотворческого процесса и даже отрицать ее принадлежность к украинской нации. Он напоминает об огромной креативной функции «класу родових землевласників», к которым принадлежали Квитка-Основьяненко и Гребинка, Гоголь и Максимович, Кулиш и Костомаров, Марко Вовчок и Панас Мырный, Коныський и Драгоманов, Леся Украинка и Гринченко, Лысенко и Старицкий, Антонович и Чайковский и многие другие деятели украинской культуры.

Именно представители этого слоя, отмечает Липинский, принимали активнейшее участие в украинском создании государства на разных его этапах и в том числе «з Гетьманом Мазепою Князівство Київське возстановити хотіли».

Изменения в отношении к И. Мазепе в украинских общественных кругах, осознание его патриотической позиции, заложенные книгой Ф. Уманца, нашли свое продолжение в ряде трудов в начале ХХ в., в частности в исследованиях М. Грушевского, С. Томашивского, А. Енсена и др.

Еще более выразительно на почву глорификации И. Мазепы как украинского патриота, который продолжил государственнические планы Б. Хмельницкого, стал Вячеслав Липинский в своих чрезвычайно ценных заметках о Мазепе и Орлике, вмещенных в упомянутом сборнике Z dziejow Ukrainy под заглавием «Шляхом Богдановим». В этом же сборнике Липинский перепечатал статью М. Грушевского «Шведсько-український союз 1708 року», опубликованную в юбилейном 92-ом томе записок НТШ, посвященном 200-летию Полтавской битвы. Статьи М. Грушевского и В. Липинского, по мнению Д. Дорошенко, окончательно «встановили в українській історіографії погляд на Мазепу як на українського патріота й поборника самостійності».

В упомянутом исследовании «Шляхом Богдановим» В. Липинский вмещает известную «Думу» И. Мазепы — «Всі покою щиро прагнуть», в которой гетман образно передает противоречия украинской общественной жизни на переломе ХVІІ — ХVІІІ веков. Очевидно, В. Липинскому импонировало то, что в своей «Думе» гетман фактически формирует самостийницкую идеологию, призывая казацкую элиту «набувати самопали», «добувати острих шабель» и объединяться ради свободы Украины. По мнению исследователей, «Дума» была написана в 1698-1699 гг., и именно в это время И. Мазепа намеревался «отойти» от Москвы, но не осмелился на такой шаг, учитывая отсутствие единства в среде своих близких соратников. Эпиграфом к «Думе» гетмана В. Липинский взял слова полковника прилуцкого Дмитрия Горленко, адресованные И. Мазепе: «Як ми за душу Хмельницького завжди молимо й ім’я його ублажаємо (благословляємо), що Україну від ярма ляцького звільнив, так навпаки, і ми, і діти наші у вічні роди душу і кості твої будемо проклинати, якщо нас за гетьманства свого по смерті своїй, в такій неволі залишиш».

Приведенное В. Липинским требование казацкой старшины свидетельствует, что ученый рассматривал антимосковское выступление И. Мазепы не как удовлетворение личных амбиций гетмана, а как противодействие угрозам московского централизма, его посягательствам на права казацкого стана и отдельность украинского политического организма. Как свидетельствует Н. Костомаров, в течение 1707 г. обеспокоенные представители высшей старшины собирались у генерального обозного Ломиковского и полковника Апостола, обдумывая централистские угрозы Петра I. Они «радилися між собою, кричали і навіть зверталися до читання Гадяцького договору».

Союз со Швецией, заключенный в свое время Б. Хмельницким и И. Выговским, который гарантировал свободу, независимость и неприкосновенность Украине, по мнению М. Грушевского, «залишився для української старшини свого роду заповітом предків, що вимагав виконання!» Не реализованный в свое время в результате прекращения шведско-польского противостояния, он, в условиях Северной войны, опять стал на очереди с приближением шведской армии к границам Украины. Для В. Липинского закономерность выступления И. Мазепы в значительной мере связана именно с живучестью идеи политического союза Украины со Швецией в среде украинской элиты — «ідеї, котрої Богдан Хмельницький, як єдиної дошки рятунку, схопився обома руками перед смертю, а котру згодом частково хотів здійснити Іван Мазепа».

В упомянутом исследовании В. Липинский обращает внимание на гармоничное сотрудничество украинской церкви и гетмана И. Мазепы, без которого культурный подъем Украины-Гетманщины в конце ХVІІ — в нач. ХVІІІ в. было бы невозможно. Еще до своего гетманства Мазепа имел близкие и дружественные отношения с высшим киевским и черниговским духовенством, в частности с архимандритом Киево-Печерского монастыря Варлаамом Ясинским — будущим митрополитом, с архиепископом черниговским Лазарем Барановичем. С тех пор, видимо, были заложены им хорошие отношения со Стефаном Яворским, Дмитрием Тупталом, Иоасафом Кроковским и другими выдающимися деятелями украинской церкви. Липинский отмечает, что уже с родительского дома гетман вынес глубокое привязывание «до стародавньої віри грецької і рідної культури». В значительной мере к этому приобщилась его мать               — Мария Магдалена из шляхетского рода Мокиевских, как отмечалось, позднее игуменья Киево-Печерского Вознесенского и Глуховского женских монастырей. Ее портрет конца ХVІІ в. из Национального музея в Кракове Липинский вмещает в сборнике.

Как гетман, отмечает В. Липинский, И. Мазепа отличался особенным беспокойством о благосостоянии церкви и принимал пылкие меры относительно ее подъема в Украине. Его основанию принадлежала величественная церковь Вознесения в Переяславе, новая церковь святого Николая в Пустынно-Николаевском монастыре в Киеве, он был восстановителем Печерской лавры и основателем т. н. святой Брамы вместе с монументальной стеной, окружающей Лавру; он отстроил заново Братскую церковь Богоявления в Киеве, не считая более мелких его подарков, пожертвованным почти всем более важным украинским святыням и монастырям.

Не меньшие усилия, отмечает В. Липинский, положил Мазепа для развития тогдашней высшей школы в Украине — Академии Могилянской в Киеве. Проникнутый особым уважением к этому «святобливому києво-братському зібранню», возводит он новое здание для Академии, известное сегодня под названием «старого корпуса», одаривает его щедрыми предоставлениями земель и окружает его мощной протекцией от посягательств российского правительства. Поэтому имя гетмана было в глубоком почете среди тогдашних представителей науки и культуры. Известно, что после битвы под Полтавой ректор Академии во времена Мазепы, впоследствии архимандрит Крупицкого монастыря в Батурине Гедеон Одорский был выслан в Соловецкий монастырь за свою приязнь к гетману. Так же даже проклятия гетмана для ограждения себя и удовлетворения правительства не спасли его недавнего приятеля Иоасафа Кроковского, киевского митрополита, от депортации в Тверь. Поэтому школу, когда-то основанную митрополитом Могилой, отмечает В. Липинский, начали называть тогда «Академия Могиляно-Мазепинская». А на одном из научных торжеств, которые проходили в ней в 1708 г., гетману была вручена гравюра работы Данила Галяховского в форме плаката, отпечатанного на темно-зеленом атласе, что представляло собой апофеоз могучего протектора украинской Академии.

В. Липинский впервые подает ее полную репродукцию, короткую историю и подробное описание. Репродукция была сделана с фотографии-оригинала, который находился в библиотеке графов Красинских в Варшаве. Эта фотография принадлежала Василию Доманицкому, «якому єдиному, — по словам В. Липинского, — завдячуємо можливістю подарувати читачам нашим подобу цієї цікавої пам’ятки нашого мистецтва і нашого минулого».

Вся композиция гравюры очень сложная, наполнена барокковыми аллегорическими фигурами, символикой и геральдическими знаками. В центре ее — фигура Мазепы во весь рост в одежде рыцаря, с мантией. Голова его покрыта шлемом, украшенным страусиным пером, левая рука держит рыцарский щит, права держится за герб гетмана. Вокруг Мазепы восемь женских фигур, которые, очевидно, символизируют науку, искусство, добродетели, родину, религию и пр., которым был предан гетман. В верхней части гравюры вмещена декоративная лента с цитатой Горация: «Безстрашний поляжу під руїнами падаючого світу». Внизу — дедикация также на латинском языке: «Найдостойнішому і найяснішому Пану П. Іванові Мазепі Військ Й.Ц.В. Запорозьких Гетьманові, ордена св. Андрія Апостола і орла білого кавалерові. Богом обраним, даним, міцному Батькові вітчизни, оборонцю церкви, у мистецтві миру і війни знавцю і патрону. Ворогів і неприятелів щоденному переможцю. У щасті і нещасті наймудрішому стерновому...» Примечательно, что нигде в гравюре нет упоминания ни о Петре I, ни о зависимости гетмана от царя. Напротив, вся гравюра подает И.Мазепу как могучего властителя самостоятельного государства.

В. Липинский в своих трудах показал, что именно в среде «верхов» народа (то есть элиты, независимо от того, из каких классов или сословий она происходит), а не его революционных «низов», формируется и развивается государственнический идеал, и соответствующие стремления, и политическая воля к его реализации. Отсюда — отрицание им народнического виденья места и роли революционных движений и их глав в историческом процессе, переоценка таких судьбоносных явлений украинской истории, как Хмельниччина, выступление Ивана Мазепы, или в новейшую эпоху — гетманата Павла Скоропадского.

Юрий ТЕРЕЩЕНКО, доктор исторических наук, профессор
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ