Вместо лелеять и воспитывать истинных патриотов Матери-Украины, мы выращиваем сварливых партийцев и патриотов родных задворках, уменьшающие в своем узком воображении большую и богатую Украину к своей волости.
Иван Лютый-Лютенко, украинский военный и общественный деятель, предприниматель, меценат

Свобода, завоеванная Словом-4

Леся Украинка: как «сделать Украину уже теперь политической силой?». К 150-летию гениальной писательницы
12 марта, 2021 - 10:26
ЦАРЬ МОСКОВИИ АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ. ИМЕННО В ГОДЫ ЕГО ПРАВЛЕНИЯ, ОБОЗНАЧЕННЫЕ «СТАБИЛИЗАЦИЕЙ» ДЕСПОТИЧЕСКОГО РЕЖИМА, ПРОИСХОДЯТ ТРАГИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ, ВОССО-ЗДАННЫЕ ЛЕСЕЙ УКРАИНКОЙ В ДРАМЕ «БОЯРЫНЯ»

Окончание. Начало читайте «День»№№ 29-30, 34-35, 39-40
«Коли в Галичині головніший ґрунт для радикальної роботи — селяни, то у нас, на Україні, перш усього треба здобути собі інтелігенцію, вернути нації її «мозок», — аби не було так, що є над чим робити, та нема кому, — а потім вкупі з сусідами здобути ті права, які Галичині давно вже «здобуті чужими руками». Поэтому для Леси Украинки важно не только заявить о своей гражданской по-зиции в условиях национального порабощения, но и побудить других сделать этот нравственный выбор.
Враг-завоеватель разными способами склоняет покоренных к национальной измене, создает соблазнительные ловушки для приспособления — не жалеет денег, одаривает почестями, окутывает их имена славой — лишь бы заманить элиту нации на свою сторону. Особенно когда этим переманиванием в имперскую культуру, в состояние победителей занимаются такие образованные знатоки истории, культуры и искусства, как Меценат («Оргия»). Он знает, что античная культура породила римскую культуру, именно греки дали миру непревзойденные художественные шедевры, поэтому его цель — привлечь греческую культуру к римской, а новых греческих художников стимулировать к творческому труду для пополнения культуры имперского Рима. Меценат объясняет прокуратору и префекту, которые пренебрежительно, свысока относятся к греческой поэзии, истории, языку («В їх навіть мови не було ніколи!»), как необходимо создавать славу Риму талантливыми греками:

привчати ласкою, дарами навіть,

всіх видатних чужинців Рим любити.

Хто любить, той уподобитись може

до любого і тілом, і душею.

Его цель — объединить греков и римлян так, чтобы они слились в единую культурную и духовную общность. Для этого необходимо прежде всего подчинить греческих художников, национальную элиту — награды, признание, слава являются эффективными средствами завоевания подневольного народа.

Идейно-смысловой акцент этой проблемы национальной измены Леся Украинка делает на позиции Антея, который видит, как его родной Коринф теряет свою историю, язык, обычаи, а он — своего ученика Хилона, своего друга, скульптора Федона и наконец жену Нерису. Напрасно Антей пытается во время оргии в доме Мецената разбудить усыпленный дух греков, разжечь «оспалу кров» своим вдохновенным пением — «святим безумством» творческого экстаза. Его соотечественники уже в хоре панегиристов славят Мецената — это уже рабы, у которых чувство национального достоинства безмолвно затаилось от страха и унизительного угодничества, а жена Антея на его глазах становится на колени перед Меценатом и позволяет ему целовать ее в губы. Национальная честь и достоинство Антея унижены. И прежде всего он опозорен своими греками, родной женой. Этого Антей пережить не может.

Лесе Украинке острой болью откликалось унизительное пресмыкательство многих ее земляков перед посланцами имперского центра, их боязнь говорить правду и своему народу, и колонизатору, протестовать против уничтожения культуры, языка, обычаев родного народа. Она не имела уже никаких иллюзий относительно того, что можно какими-то компромиссами уберечься от ассимиляции и русификации, от национального духовного нивелирования, которое последовательно осуществляла имперская Москва. Именно с этой целью Леся Украинка пишет в 1910 году драматическую поэму «Боярыня» на сюжет из украинской истории.

В драме «Боярыня», опубликованной уже после смерти Леси Украинки, предстает очень острая и на начало ХХ века, и на наше время проблема перехода человека с сознательным национальным чувством в другую культуру. Это прежде всего проблема сохранения национальной идентичности, потеря которой неизбежно приводит к нравственной катастрофе и национальному предательству.

Свое пребывание на царской службе в Москве Степан рассматривает как возможность помочь разоренной после Переяславской рады Украине. Он, как и его отец, предпочитает на чужбине служить родной вере, склонять царскую милость к угнетенным братьям. Но вскоре и сам Степан, а особенно его жена Оксана, убеждаются, что не так уж и одинакова в Москве вера, и язык не так легко воспринимается, как думалось сначала, а главное — возмущают и ужасают деспотические обычаи, унижающие свободного украинского человека, отношение к женщине как к рабыне.

Не суждено было Степану склонить царскую милость к Украине — московские воеводы, выполняя волю царя, пытаются полностью покорить Украину. Попытки его приспособиться к чужим обычаям в условиях постоянного унижения человеческого и национального достоинства только усиливают трагизм положения Оксаны. Тоска по родине так ее физически и морально изматывает, что она теряет всякий смысл жизни.

Леся Украинка едва ли не в каждой своей драме проводит идейным лейтмотивом кардинально важную мысль: без внутренней свободы не достичь свободы политической, национальной, а внутренняя свобода несовместима с любыми формами компромисса, частной выгодой, готовно-стью брать из рук завоевателя-колонизатора «дары и ласки».

«Герой користі не шукає зроду», — говорит ее Кассандра. Родной брат пророчицы Хелен пользу-ется у троянцев признанием, уважением и любовью, потому что он, искусный оратор, говорит людям то, что они хотят услышать. Кассандра же считает, что надо говорить только правду, какой бы горькой, неприятной она ни была.

Наделенная богами провидческим даром, Кассандра обязана говорить то, что угрожает ее народу. Боги наказали пророчицу тем, что ее предостережения-предсказания остаются неуслышанными — никто и никогда ей не поверит.

Бесспорно, эта трагическая судьба национального пророка проектируется на судьбу украинского художника, на судьбу самой Леси Украинки, которая не случайно писала в письме к Ольге Кобы-лянской от 27 марта 1903: «[...]ся трагічна пророчиця, з своєю ніким не признаною правдою, з своїм даремним пророчим талантом, власне такий неспокійний і пристрасний тип: вона тямить лихо і пророкує його, і ніхто їй не вірить, бо хоч вона каже правду, але не так, як треба людям; вона знає, що так їй ніхто не повірить, але інакше казати не вміє; вона знає, що слів її ніхто не прийме, але не може мовчати, бо душа її і слово не дається під ярмо [...] І пророчий дух не дар для неї, а кара. Її ніхто не каменує, але вона гірше мучиться, ніж мученики віри і науки. Така моя Кассандра».

Борьба за политически свободную Украину, которая является «абсолютно невільною», мыслилась Лесей Украинкой как борьба за национальное самосознание человека, его духовное просветление и определение своей роли в этой борьбе. Сама же поэтесса была наказана судьбой еще и необходимостью тяжелого физического выживания ради продолжения своей миссии национального пророка.

...Леся Украинка постоянно преодолевает обессиленное тело, повышение температуры, частые переезды, разного рода перетрактации с издателями, недомолвки врачей и часто не может выяснить: всякие «пассажи» со здоровьем или обусловлены только физическими недугами, или неожиданными приступами «творчого божевілля»? Она убеждена, что именно работа над «Ка-менным хозяином», а не болезнь почек вызвала повышение температуры и новую серию «симптомов». Именно приступ «творческого безумия» стимулировал и появление новой драматической поэмы, и «нападения» температуры: «Просто хоч накладай на себе якийсь піст — «запрещение вина и елея», себто чорнила й паперу».

Леся Украинка гордится тем, что и в нашей литературе есть «Дон Жуан» — «власний, не перекладений, оригінальний тим, що його написала жінка», потому что это тема очень сложная, в ней «щось диявольське, містичне, недарма вона от уже хутко 300 літ мучить собою людей», об эту тему, как о гранитную скалу, разбивались «найщиріші натхнення і найглибші думки...». Идею драмы «Каменный хозяин» Леся Украинка определяет так: «Перемога камінного, консервативного принципу, втіленого в Командорі, над роздвоєною душею гордої, егоїстичної жінки донни Анни, а через неї і над Дон Жуаном, «лицарем волі».

Очевидно, что поэтесса не увлечена революционным радикализмом, неким анархическим порывом к свободе, не воспринимает душевного раздвоения, чрезмерной гордыни — всего того, что неизбежно приводит к революционному авантюризму и нравственной вседозволенности. Возможно, у нее просыпается предчувствие той вакханалии толпы, люмпенского революционизма, который вскоре охватит Россию и на волне безнравственности и классовой агрессивности ворвется в спокойное русло эволюционного развития и потопит в крови благородство, духовный аристократизм и христианские моральные ценности. Леся Украинка считает, что пусть лучше утверждается консервативный принцип, олицетворенный в Командоре, пусть сначала освободится душа из «египетского» плена, а уже потом духовно свободный человек обеспечит свободу слова, веры, науки, политическую волю вообще. Сначала надо сделать Украину сознательной, а для этого следует воспитать, подготовить национально сознательную интеллигенцию, вернуть нации ее «мозг», а уже в этом духовно-мировоззренческом фундаменте творить новый храм государственности — национальный, демократический, соборный.

Именно духовное освобождение индивида и нации — главный залог социальной гармонизации общества на основе политического правового партнерства. Опасно покорять общественное сознание служению классовой или интернациональной идее — обязательно будет формироваться новая рабская психология, неизбежно кто-то, царь, деспот, вождь, будет требовать рабского служения идее, олицетворенной в его личности.

Истоки этой дилеммы — в идеологизации первоначального христианства с его возвышением «Сына человеческого» в ипостаси «Царя иудейского».

Бред первоначального христианина, «що всі стануть колись слугами Христа, — чи се ж не все одно, що рабами? Чи ж не проти сього повстає мій раб-прометеїст», — спрашивает Леся Украинка. И отвечает: «Він зовсім слушно думає, що поки будуть пани і раби (на землі чи на небі, все одно), доти будуть і посередники межи ними, дозорці, економи і т.п. Що ж ідеальнішого міг йому виставити пересічний християнин найперших навіть часів, як не «єдину отару з єдиним пастирем?»

Чувствуя угрозу насильственного утверждения «духовної тиранії усяких підпасків божих», новых создателей «царства справедливості і свободи «, Леся Украинка посвятила себя, свое творчество борьбе против ассимиляции национально-культурной общности за освобождение человека от духовного рабства и за обретение украинским человеком внутренней свободы как залога завое-вания свободы национальной, социальной и политической. Поэтому и считала это гениальная писательница одними из самых важных вопросов и задач: как «зробити Україну вже тепер політичною силою».

Николай ЖУЛИНСКИЙ, академик НАН Украины
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ