Национальное дело – это дело всего народа и дело каждого гражданина; это коренной интерес всего народа и гражданства, совесть каждого из нас...
Иван Дзюба, украинский литературовед, критик, общественный деятель, диссидент

Так кем же был профессор Драгоманов?

Кремлевские «скрепы» не работают. Они ищут духовную опору в... украинской истории
10 декабря, 2014 - 12:02
МИХАИЛ ДРАГОМАНОВ

Нет ничего странного в том, что Кремль активно занимается — задействовав для этого cамые разные средства — своеобразным обрусением всего культурного и научного наследия, которое было создано на территории Российской империи и СССР. Мол, все это наше, русское, неотъемлемая часть «Русского мира». И фигуры, вошедшие в историю, — это тоже «русские». Особенно когда идет речь об истинных украинцах. И Сергей Королев — «человек русской культуры», и Иван Поддубный — «русский богатырь», и Нестор Махно — «типично русский бунтарь». Кинофильмы, телесериалы, книги... Кремлю нужна духовная опора — и без чисто империалистического подхода к прошлому и его «русификации» эта опора оказывается шаткой. Так как, скажем, первый спутник и Юрий Гагарин не взлетели бы над Землей раньше американцев без гениального тандема Королев — Глушко — главных конструкторов ракетно-космической техники. И появился ли бы прославленный МиГ-21, который до сих пор находится на вооружении многих государств, если бы его конструирование не возглавил Глеб Лозино-Лозинский? А если взять ХІХ век, то как обойтись без «великого русского ученого» (как о нем пишут московские издания) Михаила Остроградского, который на самом деле был потомком казацкого рода с Полтавщини, другом Шевченко и за всю жизнь не написал ни одного научного труда на русском языке, потому что всеми фибрами души ненавидел имперскую Россию?

Что ж, Кремлю следует отдать должное — он последователен в своей имперской политике. Но что интересно: не так активно, понятное дело, потому что, пока что, маловаты ресурсы, тем самым занимается и незаурядная часть российских либералов. Вот какой пост разместил на своей странице в ФБ главный редактор «Русского журнала» Александр Морозов: «Андрей Тесля совершает необычайно важную работу. С большим упорством он реконструирует реальные истоки русского национализма (приходится тут добавить: «русского национализма в хорошем смысле»). Представим себе, что в России состоялось бы национальное государство. Чьи скульптурные портреты украшали бы тогда, допустим, историческое здание «народного дома» (как это сейчас можно видеть в Праге, например?). То есть, кто были бы (если бы не 1917 год) зачислены в пантеон? Кто-то, кого через двести лет — уже сидя в современном глобальном обществе — нация называет «а это — наши деятели национального возрождения» (вот Палацкий, вот Масарик)? Ну, понятно, что это были бы вовсе не то персонажи, которых сорок лет уже тянут на это место наши «постсоветские националисты». А чьи портреты? Очевидно, что просветительский национализм XIX века уже был тесно связан с либерализмом, а на рубеже веков он просто принял характер праволиберальной борьбы за институции, обеспечивающие права личности. И вот здесь Андрей Тесля довольно убедительно показывает, что портрет Драгоманова (а затем и Струве) был у нас на месте портрета Масарика. (Правда, надо, конечно, со скорбью признать, что это «воображаемый пантеон» несостоявшейся — пока? — нации... Но еще есть шанс. Ведь этот постсоветский олигархат куда-то денется... А это значит, что вопрос о «Русском пантеоне» все равно встанет. Не сейчас — так через поколение...)»

Поэтому, как видим, уже и Михаила Драгоманова «русифицировали». Что ж, хорошо, очевидно, уже то, что хотя бы указывают, кому принадлежат эти идеи. Так как в свое время Александр Солженицин «творчески позаимствовал», иногда дословно, у того же Драгоманова немало идей относительно общественного самоуправления, даже не указав первоисточник. А между тем, Михаил Драгоманов не считал себя великороссом и четко позиционировал свою проукраинскую направленность — пусть и автономистскую, потому что на то время идея полной независимости и ее обоснование еще не вызрели в политически активной украинской среде. Более того: украинскость Драгоманова не вызывала сомнений у классика немецкой и мировой социологической и политической мысли Макса Вебера; он был хорошо знаком с трудами украинского мыслителя и отмечал, что «большая сила» федералистической программы Драгоманова по переустройству России «заключается в комбинации идеалов экономических с национальными», поскольку относительно украинцев имперская власть проводит политику «жесточайшего притеснения».

И, кстати, Вебер в 1905 году писал, что «проблема автономии приблизительно 30 млн малороссов является пунктом, на котором захватывает дух даже у самых последовательных российских демократов». А в 1915—1916 годах он пришел к мнению, что Украина уже полностью созрела для полной самостоятельности, более того — ее независимость является «центральным пунктом» будущих европейских геополитических трансформаций. Интересно, согласны ли все сегодняшние русские либералы с этим?

С другой стороны, имеем подтверждение не столько империалистичности, сколько трагичности русского либерализма. Кто в Российской империи в ХІХ и в начале ХХ века относился к разным ответвлениям либерального лагеря? Герцен, Драгоманов, Струве, Кистяковский, Вернадский, Петражицкий, Витте, Гессен, Герценштейн... Все «классически русские» фамилии. Разве что Милюков и Маклаков среди них затесались. Естественно, дело здесь не в фамилиях и не в этнических корнях самих по себе, а в тех средах, где формировались и росли либеральные мыслители и деятели Российской империи. Это были среды либо потомков выходцев из европейских стран, либо собственно европейских народов в евразийской империи; среды, где отсутствовал тот «русский дух», который являл собой дух имперский — в силу исторических обстоятельств. Возможно, именно из-за имманентной большей или меньшей европейскости его носителей и не приняла тогда либерализм «исконная» Россия?

При этом Михаил Драгоманов не может быть назван ни бипатридом (как, например, писатель Николай Гоголь), ни русским ученым украинского происхождения (как, например, известный психолог, в молодости — актер театра «Березіль» Александр Запорожец). То, что он родился в Российской империи и часть своих текстов написал на русском языке, еще не делает его русским деятелем. Так как, скажем, 12 лет он жил и работал в Женеве, а последние 6 лет жизни преподавал в Высшей школе болгарской столицы Софии. В 1878 году на Парижском литературном конгрессе Драгоманов выступил с докладом La litterature oukrainienne proscrite par le gouvernement russe («Украинская литература, запрещенная российским правительством»), но этот и другие тексты, написанные на французском, не сделали его наследие частью французской общественной мысли. И то, что болгарская общественность в 1895 году, откликнувшись на его смерть, очень высоко оценила вклад украинского мыслителя в науку и образование Болгарии («Профессор Михаил Драгоманов был лучшей силой в нашей Высшей школе», — написала одна из софийских газет) не делает его ни болгарином, ни «болгарским либералом». Корректно вести речь (и болгары так и делают) о его влиянии на духовное развитие Болгарии.

Очевидно, так же можно вести речь о влиянии Драгоманова на русский либерализм и на «русский национализм в хорошем смысле» (кстати, Вебер считал, что Драгоманов на склоне лет стал, скорее, национал-демократом, чем либералом). Так же, как и влияние Богдана Кистяковского (выступавшего в российской печати под красноречивым псевдо «Украинец»), и влияние ряда других украинских мыслителей. Это пойдет на пользу не только пониманию между украинскими и русскими демократами, но и будет способствовать освобождению либералов и «националистов в хорошем смысле» России от их доныне существующих подсознательных имперских и великодержавных комплексов.

Сергей ГРАБОВСКИЙ
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ