Национальное дело – это дело всего народа и дело каждого гражданина; это коренной интерес всего народа и гражданства, совесть каждого из нас...
Иван Дзюба, украинский литературовед, критик, общественный деятель, диссидент

Тайны судьбы полководца

18 февраля исполняется 75 лет со дня гибели самого молодого генерала Красной Армии, дважды Героя Советского Союза Ивана ЧЕРНЯХОВСКОГО
17 февраля, 2020 - 20:14

Его смерть содержит немало загадок. Равно как и ранние годы его биографии. С них и начнем. По официальной версии, Черняховский родился 16 (29) июня 1906 года в селе Оксанино Уманского уезда Киевской губернии. Этот год генерал указывал в автобиографии. Также годом его рождения называют 1907 год. Метрика Черняховского не найдена, все данные о времени и месте рождения, равно как и о социальном происхождении мы знаем только с его собственных слов в анкетах и автобиографиях. Наиболее часто отец Ивана Даниловича Данила Николаевич называется железнодорожником, хотя иногда его относят к безземельным крестьянам-батракам. Замечу, что понятие железнодорожник – чрезвычайно широкое. Это может быть и рабочий-путеец, и стрелочник (стрелочником назвал отца Черняховский в автобиографии) и машинист, и кондуктор, и железнодорожный ревизор, и начальник станции. Но версии об отце-железнодорожнике противоречит тот факт, что в селе Оксанино нет железнодорожной станции. Ближайшая станция – в 30 км, в Умани. Также противоречит железнодорожной версии тот факт, что, по утверждению Черняховского, в 1914 году его отец был призван в русскую армию, а в 1915 году был демобилизован из-за тяжелой контузии, но вернулся он почему-то в село Вербова Подольской губернии (ныне – в Томашпольском районе Винницкой области), где будто бы  работал кучером и экономом у помещика. Но между кучером и экономом (управляющим) – дистанция огромного размера. И в Вербова, как в Оксанино, никаких железнодорожных станций нет.

В 1919 году Иван Данилович окончил 5 классов начального железнодорожного училища на станции Вапнярка Ямпольского уезда в той же Подольской губернии. Вербова действительно рядом с Вапняркой, так что, живя там, можно было учиться в Вапнярке. Фамилия Черняховский (вариант: Черниховский) – от местечка Черняхов в Житомирском уезде (ныне Черняховский район, Житомирской области). Ее носителями были как евреи, так и православные священники (последние чаще себя считали русскими). Имя матери Ивана Даниловича – Мария Людвиговна – указывает на ее нерусское и неукраинское происхождение. Но определить сейчас настоящую национальность отца Черняховского и его матери не представляется возможным. Согласно данным переписи 1897 года, в селе Оксанино из 3084 жителей 3028 были православными. В Вапнярке же из 760 жителей 370 были иудеями и 300 – православными. Если отец Черняховского действительно был железнодорожником, то наиболее вероятными местами рождения будущего генерала были либо Умань, которую и указывал Черняховский в автобиографии, либо Вапнярка. Если сыну надо было скрывать еврейское происхождение, то логично предположить, что он предпочел назвать местом рождения православное Осканино, а не еврейское местечко Вапнярка, примыкающее к Тульчинскому ареалу концентрации еврейского населения. И, во всяком случае, в 20-е годы, в период «коренизации» в Украине, учась в военном училище в Украине, лучше было числиться украинцем. Про отца же Черняховского можно также предположить, что он сперва был железнодорожным служащим, а потом стал управляющим имения. Примерно так же обстояло дело с отцом маршала Константина Рокоссовского.

В апреле 1919 года Данила Николаевич будто бы был мобилизован в белую армию, а вскоре они с матерью умерли от сыпного тифа. Такое нередко писали в анкетах, когда родители стали жертвами «красного террора» или, сражаясь в армиях Деникина и Врангеля, затем эмигрировали, утверждалось, что отец Черняховского был мобилизован белыми. Факт мобилизации, однако, вызывает сомнения. Деникин мобилизовывал только офицеров и пленных красноармейцев. Если бы Данила Черняховский служил у красных, этот факт биографы генерала не стали бы скрывать. А если его действительно мобилизовали деникинцы, значит, он успел стать офицером за короткое время пребывания на фронте. Можно констатировать одно: биография генерала Черняховского вплоть до 1920 года толком не исследована, и нас еще может ждать масса сенсационных открытий.

После 1920 года биография Черняховского более или менее установлена, нет смысла ее пересказывать. В 1921-1923 годах Иван Данилович в рядах Тульчинского батальона ЧОНа  сражался с украинскими повстанцами. А в 1933 году во время обучения в Военной академии механизации и моторизации РККА на Черняховского поступил донос, что он будто бы скрыл свое социальное происхождение, так как его отец служил в белой армии. Однако никаких последствий для карьеры Ивана Даниловича это дело не имело.

Великую Отечественную войну он встретил подполковником и командиром 28-й танковой дивизии в районе Шауляя. Она потеряла все танки, попала в окружение, и к середине сентября 1941 года ее остатки насчитывали только 552 человека. Но такова была участь практически всех танковых и моторизованных дивизий РККА в 1941 году. Столь же бесславно завершилось командование произведенного в генерал-майоры Черняховского 18-м танковым корпусом в боях за Воронеж летом 42-го. Корпус был почти полностью уничтожен и не сумел предотвратить захват немцами правобережной части Воронежа. Но эта неудача ничем не выделялась на фоне неудач других танковых корпусов, в частности, разгрома 5-й танковой армии под Воронежем. И карьера Ивана Даниловича развивалась успешно. В июле он возглавил 60-ю армию. После окружения немцев под Сталинградом дела пошли веселее, и 25 января 1943 года 60-я армия освободила Воронеж, а 8 февраля – Курск. Хотя 2-я германская армия избежала окружения, на Черняховского обрушился дождь наград. 4 февраля он получил орден Красного Знамени, 8 февраля – орден Суворова I степени, 14 февраля – звание генерал-лейтенанта. После поражения вермахта в Курской битве 60-я армия успешно развивала наступление на Левобережной Украине: 30 августа она освободила Глухов, 6 сентября — Конотоп и 15 сентября – Нежин. 17 октября 1943 года за форсирование Днепра Черняховский был удостоен звания Героя Советского Союза. За Днепр Золотые Звезды раздавали особенно щедро, и в армии появилось ироническое выражение «днепровский герой».

В марте – апреле 1944 года 5 стрелковых дивизий и 1 танковый корпус 60-й армии неудачно осаждали Тернополь, объявленный немцами крепостью и обороняемый одним мотопехотным полком. Но еще до взятия Тернополя Черняховский был назначен командующим 3-м Белорусским фронтом. Это стало его звездным часом. В ходе операции «Багратион» войска Черняховского освободили Витебска, Минск и Вильнюс и сыграла важную роль в окружении группы армий «Центр». По числу уничтоженных и плененных неприятельских солдат и офицеров это сражение стало самым результативным в карьере Ивана Даниловича. 29 июля 1944 года он был удостоен звания дважды Героя Советского Союза. Дальше последовало неудачное вторжение в Восточную Пруссию, откуда 3-й Белорусский фронт в ноябре был отброшен с большими потерями. Закрепиться в Восточной Пруссии удалось в январе 1945 года, когда началось генеральное наступление Красной Армии по всему фронту. Лучшие германские дивизии в это время сражались в Арденнах, и советские войска получили подавляющее численное превосходство. Тем не менее, за Восточную Пруссию немцы дрались упорно, и войска Черняховского несли большие потери.

18 февраля 1945 года Иван Данилович в районе города Мельзак (ныне Пененжно, Польша) в 12 км от линии фронта был смертельно ранен осколком снаряда. До корпусного госпиталя, находящегося в 3 км, его не успели довезти живым. Вот как описал обстоятельства гибели Черняховского его шофер, старшина Николай Виноградов: «Мы возвращались к машине. Иван Данилович сам сел за руль, а меня посадил в сторону. Когда мы ехали, противник сделал огневой налёт. Снаряд упал около машины. Осколком пробил Ивану Даниловичу левую часть груди навылет. Адъютанты положили его сзади в машину. Он сказал тогда, когда был ранен и упал на руль: «Николай, спаси меня. Я ещё для Родины пригожусь». Я сел за руль, и мы помчались в санбат...». Здесь необычно то, что генерал армии (это звание Черняховский получил 28 июня 1944 года) сам сел за руль. Эту странность объясняет в своих беллетризованных мемуарах «Война никогда не кончается», опубликованных в 1957 году, поэт-фронтовик Ион Деген: «… Стреляющий еле выдавливал из себя слова:

— Умаялись мы. Вздремнули. А механик тихо плелся. Как вы приказали. А за нами увязался генеральский «виллис». Кто его знал? Дорога узкая. Никак не мог обогнать. А как объехал, остановил нас и давай драить. Кто, говорит, разрешил вам дрыхнуть на марше? Почему, говорит, нет наблюдения? Целый час, говорит, проманежили меня. А какой там час? Вы же сами знаете, только из леса выехали. Лейтенант, значит, виноват, мол, всю ночь в бою, устали. А тот говорит — разгильдяи! Почему, говорит, погоны помяты? Почему воротник не застегнут? И давай, значит, в мать и в душу. А лейтенант и скажи, мол, мать не надо трогать. За матерей, мол, и за родину воюем. Тут генерал выхватил пистолет и… А те двое, старшие лейтенанты, уже, поди, в мертвого выстрелили, в лежачего. А шофер ногами спихнул с дороги. Пьяные, видать. (…)

Я держался за буксирный крюк. Как же это?.. Столько атак и оставался в живых. И письмо от мамы. И аттестат ей послал. И в училище на соседних койках. А как воевал!

Ребята стояли молча. Плакал башнер, привалившись к броне. Я смотрел на них, почти ничего не видя.

— Эх, вы! Генерал! Сволочи они! Фашисты! — Я рванулся к танку. Как молнией хлестнуло мой экипаж. Миг — и все на местах, быстрее меня. Я даже не скомандовал.

Взвыл стартер. Тридцатьчетверка, как сумасшедшая, понеслась по дороге. (…)

— Заряжай!

— Есть, осколочный без колпачка! (…)

Спокойно. Все вопросы потом. Чуть-чуть выше кузова. В промежуток между старшими лейтенантами. Я довернул подъемный механизм. Вот так. Пальцы мягко охватили рукоятку. Спокойно. Раз. Два. Огонь!

Откат. Звякнула гильза. Рукоятка спуска больно впилась в ладонь.

Вдребезги!

А я все еще не мог оторваться от прицела. Казалось, то, что осталось от «виллиса», всего лишь в нескольких метрах от нас.

Тусклое пламя. Черный дым. Груда обломков. Куски окровавленной человечины. Сизый лес, как немецкий китель.

Пусто. Тихо. Только в радиаторах клокочет кипящая вода».

Это, конечно, беллетристика. На самом деле машина уцелела и даже осталась на ходу, не слетев в кювет, и никто, кроме Черняховского, не пострадал. Осколок разорвавшегося позади ГАЗ 61 снаряда пробил металлическую обшивку машины, пробил спинку сиденья, пробил тело генерала и застрял в приборной доске. Сам Деген не мог наблюдать гибель Черняховского, хотя и воевал во 2-й отдельной гвардейской танковой бригаде 5-й армии, сражавшейся по соседству с 3-й армией генерала Александра Горбатова, где и произошла трагедия. Но еще 21 января Иона Лазаревич был тяжело ранен и в момент гибели Черняховского находился в госпитале. А вот версия, которую белорусский публицист Алесь Ветер слышал вскоре после войны от военного шофера Сольнинцева (или Сольминцева), воевавшего в Восточной Пруссии (не факт, что фамилия передана правильно): «Из перевернувшейся машины выбирается генерал. Это генерал Черняховский — командующий 3-м Белорусским фронтом. Он рвёт и мечет. Танкисты цепляют тросом «Эмку» и вытаскивают её на шоссе. Машина вроде бы в порядке. Ехать дальше может… Тем временем капитан-НКВДшник выводит в поле командира экипажа танка Т-34. Того самого, что скинул в кювет «эмку». Говорит про измену, про работу на немцев, про шпионаж. В довершение всего обвиняет в попытке убить генерала. После этого достаёт свой ТТ и на глазах ничего не понимающего экипажа танка расстреливает командира боевой машины.

Генерал продолжает ругаться на водителя, обозвав «хреновым выродком, не видящим, куда едет», выгоняет его и сам садится за руль. Водитель устраивается сзади с адъютантом. Машины резко берут с места и исчезают за поворотом… Неожиданно башня одного из танков приходит в движение и поворачивается в ту сторону, где только что скрылись легковушки. Ствол изменяет угол, раздаётся одиночный выстрел, а колонна как ни в чём не бывало продолжает движение...» Ну, а далее следует смертельное ранение Черняховского.

Все эти версии опираются только на слухах, распространившихся еще в конце войны. Бесспорно можно утверждать только, что в момент смертельного ранения генерал сидел за рулем, расстояние от линии фронта составляла 12-15 км, что единственный снаряд разорвался в 10-20 м или ближе позади машины, и что кроме Черняховского никто не пострадал, и машина не имела повреждений и не была сброшена в кювет.

Версия с немецким снарядом устроила всех вплоть до Сталина. Но на дистанции 12 км Черняховского могла неприцельным выстрелом достать только немецкая 105-мм гаубица со снарядом мощностью 2,1 кг ТНТ. В этом случае люди, находящиеся на расстоянии до 20 м от эпицентра взрыва, могли получить серьезные контузии. Но ничего подобного не было. Однако осколок сохранил высокую поражающую способность, что говорит о небольшом расстоянии от задней стенки машины до эпицентра взрыва. И вряд ли бы немцы, испытывавшие острый недостаток боеприпасов, стали делать неприцельный артналет, да еще одним снарядом.

Советские танки не могли стрелять в Черняховского, их в составе 3-й армии под Мельзаком не было. Зато было два полка, вооруженных САУ-76 и САУ-85. По утверждению сына генерала, Олега Ивановича, отец как раз приехал решать вопрос об их вводе в бой. 76 мм снаряд содержит лишь 0,6 кг ТНТ, так что при разрыве на дистанции 10 м машина осталась бы на ходу. И, скорее всего, трагический эпизод, спровоцировавший гибель Черняховского, имел место именно с самоходчиками.

То, что для советского генерала просто так застрелить офицера было легче, чем выпить рюмку водки, доказывает письмо Сталину главного кадровика Красной Армии генерал-полковника Голикова в апреле 44-го. Филипп Иванович безуспешно добивался привлечения к суду командира 18-го гвардейского корпуса и подчиненного Черняховского, генерал-майора Ивана Михайловича Афонина, который лично застрелил майора, начальника разведотдела дивизии, только за то, что тот в ответ на удар генерала по лицу генерала посмел дать сдачи. Но в последние месяцы войны солдаты, особенно танкисты, порой отвечали начальству «ударом на удар». Так, сержант-артиллерист Николай Николаевич Никулин вспоминал, как в декабре 1944 года по пути к Варшаве «на одной станции начальство попробовало запретить продажу самогона. Подъехавшие танкисты развернули башню танка и бабахнули противотанковой болванкой в дом коменданта между этажами. Говорили, что начальнику драл в чем мать родила». Ну, здесь только попугать хотели, а Черняховскому, по всей видимости, мстили за гибель командира всерьез.

Маршал Александр Василевский писал о Черняховском: «Да, он был строг и требователен. Но никогда не позволял себе унижать достоинство человека…» Что ж, наверное, маршал расстрел без суда и следствия унижением не считал. Вот и погиб нелепой смертью.

Борис СОКОЛОВ, профессор, Москва
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ