Украина не может существовать, не владея Крымом, это будет туловище без ног. Крым должен принадлежать Украине, на каких условиях, это все равно, будет ли это полное слияние, или широкая автономия, последнее должно зависеть от желания самих крымчан
Павел Скоропадский — украинский государственный, политический и общественный деятель, военный. Гетман Украинского Государства.

«Те, що не вмирає». Леся Украинка и Сергей Мержинский

13 октября, 2001 - 00:00

Январь 1901 года. Минск. Тускло освещенная небольшая бедная комната в доме госпожи Нарейко, на углу Михайловской и Широкой улицы. В кровати — молодой 30-летний человек с красивыми черными глазами и с истощенным неизлечимой болезнью — туберкулезом — лицом; на груди — крест. Около кровати — Евангелие; убежденный социал-демократ, он, чувствуя неумолимое приближение смерти, в последние месяцы жизни стал христианином. Сергею Мержинскому (так звали больного) жить оставалось меньше двух месяцев...



У кровати — молодая женщина. Измученная бессонными ночами, абсолютно забывая о себе, о своем уже заметно подорванном здоровье (также туберкулез, но костей; эта самоотверженная забота о больном любимом приведет к резкому обострению этой болезни, которая через 12 лет оборвет и ее жизнь), она, тем не менее, чувствует: внутренние силы не слабеют, а, наоборот, крепнут. Прекрасные глаза пылают духовным огнем колоссальной силы, который никогда не встретишь у обыкновенного человека, огнем, источник которого — умение сострадать, чувствовать чужую боль, как собственную и, в то же время — несгибаемая воля. Женщина уже известна в Надднепрянской и Галицкой Украине как на редкость талантливый поэт, автор двух прекрасных сборников: «На крилах пісень» (1893) и «Думи і мрії» (1899). Но самые гениальные произведения в ее творчестве те, которые поставят ее в ряд величайших поэтов мира (в первую очередь речь идет о драматических поэмах 1901 — 1913 годов) — еще впереди. Женщине 30 лет. Зовут ее Лариса Петровна Косач, а творит она под псевдонимом Леся Украинка, известным со школы каждому из нас.

Но вряд ли ученикам рассказывают об этой трагической, беспредельно печальной, но в то же время духовно высокой истории любви. Истории в то же время дружбы единомышленников и чувства, далекого от полной взаимности. Это были во многом разные люди. Гениальная женщина, чьи произведения не были должным образом оценены современниками и не прочитанные полной мере, несмотря на внешний пиетет, и сейчас, через 100 лет, и интеллигентный, преисполненный благородных порывов сын армейского офицера. Искренней и типичной для левой дворянской молодежи тех лет была его вера в то, что смысл жизни благородного человека — это борьба за освобождение трудящихся.

Сергей Мержинский — довольно известный деятель социал-демократического движения; в частности, на него была возложена миссия по поддержанию связей между подпольщиками Минска и Киева. Основываясь на этом факте, советские литературоведы, вообще-то освещая отношения Мержинского и Леси довольно сдержанно и лаконично, акцентировали внимание на том, что это был почти исключительно боевой союз товарищей по общей борьбе. Когда сейчас мы, читатели XXI века, беремся судить об истории этой дружбы-любви, то следует, очевидно, помнить о двух вещах.

Первое. Мержинсьий, безусловно, не был выдающимся человеком; но ведь был абсолютно прав Михаил Пришвин, когда писал: «Часто ли мы видим, что мужчина — так себе, а женщина — чудесная. Это возможно, значит, что мы не замечаем скрытых достоинств этого человек, которые оценила эта женщина». И второе. Судить о внутреннем, а тем паче — интимном мире выдающегося человека следует предельно осторожно — иначе есть опасность превратиться в циничных мещан. Отдадим себе отчет только в одном: эта женщина прекрасно понимала, что означает для нее (именно как для женщины) медленно прогрессирующая болезнь. Но она, «скептичная умом, фанатичная чувством» (самооценка в одном из писем), была наделена почти сверхчеловеческой силой воли (принцип: «Если не имеешь права умереть — нужно иметь силы для работы») и только в стихотворениях раскрывала душу:

Хотіла б я вийти в чистеє поле,

Припасти лицем до сирої землі,

І так заридати, щоб зорі почули,

Щоб люди вжахнулись на сльози мої»

К сожалению, нам наиболее известен именно последний, трагический аккорд их любви. Достоверно известно, что познакомились они весной 1897 года в Крыму; потом не раз встречались в Киеве, Зеленом Гае (семейное гнездо Косачей), переписывались. В декабре 1900 года Леся, которая еще весной дважды навещала своего друга в Минске, узнает, что жить ему осталось считанные недели. К тому же Мержинский совсем одинок... И она, отлично зная, что такое боль и страдания (ибо сама перенесла несколько тяжелых операций на костях и суставах рук и ног), не колебалась ни секунды: немедленно быть с ним.

Неужели мог остановить Ларису Петровну характер Мержинского, ставший под влиянием болезни достаточно тяжелым? А бытовые трудности? Все покинули его — с тем большей самоотверженностью она будет за ним ухаживать! Когда узнаешь о последних месяцах этой любви, то многое просто поражает. Зная, что Сергей до сих пор любит другую женщину, она возле кровати больного пишет от его имени письма к «сопернице». Находит в себе силы сказать в письме к матери: «Не буду, конечно, говорить тебе, что будто бы мне теперь легко жить — это было бы неправдой, но лишь напомню тебе, что я очень стойкая, значит, ты можешь быть уверена, что мне никакая опасность не угрожает. Временами даже злость на себя чувствую, что слишком уж стойкая». И пишет прекрасные стихи:

Все, все покинуть, до тебе полинуть, —

Мій ти єдиний, мій зламаний квіте!

Все, все покинуть, з тобою загинуть,

То було б щастя, мій згублений світе!

Более того, у Леси хватило сил на феноменальный творческий взлет: не отходя от умирающего, она за одну ночь с 18 на 19 января 1901 года, создает «Одержиму», первую из цикла своих гениальных драматических поэм. Вот строка из письма этих дней: «Сознаюсь, что я писала в такую ночь, после которой долго буду жить, если уж тогда осталась в живых. И писала, даже не исчерпав скорби, а в самом ее апогее. Если бы меня кто-то спросил, как я из всего этого вышла живой, я бы могла ответить: «Я из этого создала драму...» Вспомним только один аспект из необъятной проблематики этого Лесиного шедевра: стоит ли вот такое человечество, каковым оно есть, жертвы Христа-мессии? И еще — разве достойны называться Человеком те, кто только недавно орал «Распни его!», а теперь безмерно радуются, ибо Он воскрес...

Сергей Мержинский последние две недели жизни уже ни с кем не разговаривал. 3 марта 1901 года он умер на руках у Леси. Эта феноменальная женщина не только не сломалась — она переплавила свое безграничное Горе в огне творческой фантазии, которая помогла ей создать в будущем главные свои шедевры — несмотря на страшную болезнь. Гениальное величие духа дало ей право написать: «Я в серці маю те, що не вмирає...». Довольно странно после этого слушать жалобы наших современников на отсутствие нетленных идеалов в жизни современной Украины. Как будто и не было Леси...

Игорь СЮНДЮКОВ, «День»
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ