Пусть мысли, заключенные в книгах, будут твоим основным капиталом, а мысли, которые возникнут у тебя самого - процентами с него.
Фома Аквинский, теолог, святой католической церкви

Его душа уже в объятиях Вечности

Роман Виктюк безумно любил театр, ведь творил искусство
24 ноября, 2020 - 16:29

"Искусство зовет, искусство спасает, искусство от Бога", - скажет Роман Виктюк в 2014 году в интервью Радио Свобода. А театр, считал этот режиссер от Бога, - это стартовая площадка для души, которая стремится сорваться в полет на крыльях творческого воображения в вечность.

Любил радовать, посещая родной Львов, дворик между площадью Рынок и Староеврейской улицей, где он, юноша, карабкался на дерево с привязанными к рукам вениками и с криком: "Мама, я лечу!" - прыгал с ветки во двор.

Не тогда ли юный фантазер почувствовал, что его душа призвана Господом для полета в вечность. Там, во Львове, школьником собирал друзей и одноклассников, создавал с ними миниспектакли, импровизировал. И именно во Львове Роман Виктюк проявит себя как режиссер на сцене Львовского театра юного зрителя спектаклем по пьесе Г. Шмелева "Все это не так просто". Это был 1965 год. Позади была учеба в Москве на актерском отделении Государственного института театрального искусства - в славном ГИТИСе, играл в спектаклях в Киевском и Львовском театрах юного зрителя, даже занимался преподаванием актерского искусства в студии при Театре имени Ивана Франко в Киеве... Но именно во Львове, родном и дорогом ему городе детства и юности, творчески энергичный Роман Виктюк увлечется искусством театральной режиссуры. Появляются новые спектакли "Тогда в Севилье" (Дон Жуан) Самуил Алешин. А дальше... Понесла его неутолимая жажда экспериментов на театральной сцене в далекий Калинин (Театр юного зрителя), вскоре после освобождения от должности главного режиссера этого театра в Вильнюс, где его назначают тоже главным режиссером. Правда, уже не юного зрителя, а "взрослого" театра - Русского драматического. Роман Виктюк выбирает для постановок не очень в то время приятных для коммунистической системы авторов - Людмилу Петрушевскую, Михаила Булгакова, Эдварда Радзинского, Галину Волчек... И не удивляйтесь, Ивана Франко. Постановка пьесы "Украденное счастье" настолько возмутила настроения и чувства зрителей, что сам Олег Ефремов испугался, что за этот спектакль могут всю труппу "пересадить". Ведь "Украденное счастье" Роман Виктюк, этот "галицкий бандеровец", как он сам себя называл, посвятил 50-летию создания СССР. Так было написано в афише. А к 100-летию Ленина поставил спектакль тоже с символическим названием - "Коварство и любовь". Кстати, неизвестно возле какого дома, возможно, на дверях квартиры Виктюка, окна которой выходят на Кремль, режиссер сфотографировался так, чтобы была отчетливо видна такая надпись:

"Театр

- плітка,

перетворена

на ритуал.

Франко".

Роман Виктюк особенно вдохновенно экспериментировал в Студенческом театре МГУ, где он поставил "Утиную охоту" Александра Вампилова, "Уроки музыки" Людмилы Петрушевской и который в итоге через несколько лет запретили. Именно в этом самодеятельном театре и начинал свою актерскую карьеру студент профессора Виктюка по эстрадно-цирковому училищу Ефим Шифрин.

Помню, во время одного из приездов на гастроли в Киев, после спектакля "Служанки" в бывшем Октябрьском дворце культуры, я пригласил Романа Виктюка, а он приобщил к нашей компании своего друга Ефима Шифрина и одного молодого актера, к себе домой в писательский дом по улице В. Чкалова (теперь Олеся Гончара). Я еще не успел «отойти» от эмоционального потрясения, которое пережил на этом спектакле, в котором играли только мужчины - молодые актеры. Обнаженные тела, изящная пластика, демонстративная эротическая эпатажность, безумная экспрессия актерской игры - все это поражало, восхищало и шокировало. Кому тогда не было известно, что этот спектакль по пьесе Ж. Жене, который Роман Виктюк поставил по приглашению Константина Райкина на сцене московского театра "Сатирикон" в 1988 году, имел потрясающий успех. Режиссер этой постановкой чрезвычайно гордился, но и постоянно ее совершенствовал, дорабатывал.

Конечно, мне хотелось расспросить Романа Виктюка и об этом спектакле, и о его театре - "Театр Романа Виктюка", который он создал в 1991 году и открыл его тоже эксцентричной сценической трактовкой классической "Мадам Баттерфляй". К тому времени его театр в Сокольниках имел уже собственное помещение, дом - памятник архитектуры, статус государственного, имел и жадную на сценическое экспериментальное лицедейство публику.

Но на мои расспросы Роман Виктюк не реагировал. Сделает несколько фраз - и срывается с кресла. Начинает рассказывать какую-то историю, анекдот. И смотрит на красавицу Раису Недашковскую, которая пальцами затыкает уши, потому что для Романа не было неприличных анекдотов. Только Ефиму Шифрину удается остановить неутомимого рассказчика Виктюка. Вот Шифрин, вспоминаю, схватил на полке книжку "Юность моя - комсомолия", которую я, работая рабочим-трубосгибателем на бывшей Путиловской верфи в Ленинграде, накропал вместе со своим земляком-электросварщиком Емельяном Цимбалистым, и начал вслух читать. Все это звучало очень смешно, с иронией и сарказмом. Надо же иметь такой дар комично-иронического "преобразования" газетно-публицистического текста в пародию. И все же иногда удавалось перевести неудержимый поток фантазирования Виктюка, пересыпанного сексуально-срамными анекдотами, в русло собственного творчества, видения им роли и миссии театра, искусства вообще.

Роман Виктюк как встрепенулся, поднялся, сложил крестом руки на груди, взглядом "погрузился" в наполненные восторгом глаза Раи Недашковской и начал... Говорил он, что никогда не ожидал, чтобы его понимали. Главное, чтобы зрители летели, словно светлячки на огонь, на его творческое полыхание. Что ж, не один обожжет свои крылышки, чувства, кто-то назовет даже его сексуальным маньяком, эротическим недоумком, мол, что это за бисексуальная натура изобилует на его сцене. Кто-то возмутится тем, что он так откровенно обнажает тело, выворачивает наружу то в человеке, о чем он догадывается, но не хочет открывать людям. А кто-то заинтересуется, задумается над собой и над тем, что на сцене им обнажено не столько тело, сколько человеческая душа: "Я сознательно иду на провокацию, но мой театр не для бездумных любителей скандалов и провокаций, а для духовной элиты. Эпатаж, творческая провокация - это тот свет, тот огонь, которым я заманиваю светлячка-зрителя".

А заманивал режиссер и художественный руководитель "Театра Романа Виктюка" мастерски, с эпатажным блеском и блестящей импровизационной игрой актеров. Вспомним только названия его спектаклей: "Давай займемся сексом" (его запретили для показа во Львове), "Лолита" по В. Набокову, "Философия в будуаре" по диалогам Маркиза де Сада, "Саломея" по Уайльду, "Наш Декамерон - ХХI", "Последняя любовь Дон Жуана", "Путаны", "Маленькие супружеские преступления"...

Говорил тогда, у меня дома, Роман Виктюк недолго. Внезапно остановился и присел. Почти ничего не стал есть, только пригубил вина. Виктюк алкоголь почти не употреблял, в пище тоже был неприхотлив. Помню, как-то в Москве Роман назначил мне встречу в Доме литераторов, в знаменитом писательском ресторане, куда попасть было очень сложно. По крайней мере без удостоверения члена Союза писателей СССР было невозможно.

Роман Виктюк вошел в ресторан этаким красочно ярким гоголем, гордо оглядывая широким взглядом публику и поднимая обе руки в приветствии. Его все здесь знали. Он заказал сразу же, не спрашивая моего согласия, какие-то блюда, армянский коньяк, но за весь вечер ни к рюмке, ни к еде так и не притронулся. К нему подбегали поздороваться знакомые, кто они, я так и не узнал, но Виктюк с каждым демонстративно громко говорил на украинском языке, пытался знакомить меня с ними. Представлял меня известным украинским писателем, от чего я смущался и старался откреститься от этого титула, но на меня, слава Богу, никто из них не обращал внимания. Все взгляды и руки для приветствия - на знаменитого Виктюка. Я было пытался впоследствии расспросить, кто эти его знакомые, на что Роман улыбнулся и ответил: "Да разве я помню их фамилии? Вон их сколько. А я здесь один такой - Роман Виктюк".

Слава и популярность Романа Виктюка были чрезвычайны. Он ставил спектакли не только в России и в Украине, но в Латвии, Литве, Финляндии, Италии, США, Греции, Израиле... С постановкой "Служанка" режиссер посетил полмира, и везде эта его творческая работа вызывала восхищение, пресса неистовствовала, а Роман Виктюк получал мировое признание. Не случайно в США его имя было включено в список "50 людей мира, которые повлияли на вторую половину ХХ века". Имел моральное право заявить: "Я - гражданин мира", но я что-то никогда не слышал от него: "Я - гражданин России".

В интервью на Радио Свобода в 2014 году Виктюк на вопрос, разделяет ли он мнение, что российский народ - это Путин, а Путин - это народ, резко возразил: "Какой же Путин народ? Он - от черта». Это была решительная реакция знаменитого художника на агрессию путинской России на Донбассе.

Свое украинское происхождение, свои национальные чувства и убеждения всячески подчеркивал. И гордился тем, что он украинец, отмечал: "Я - украинский режиссер".

Вспоминал, что сразу после Оранжевой революции, находясь на гастролях в США, где его воспринимали как российского режиссера, вышел в Нью-Йорке на сцену и с гордостью провозгласил: "Я - украинский режиссер". И зал поднялся, зааплодировал.

И когда я, после назначения меня Президентом Виктором Ющенко Председателем Комитета по Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко, позвонил Роману Григорьевичу в Москву и пригласил его войти в состав Комитета, то, к моему удивлению, тот сразу же согласился. Я думал, что придется уговаривать, потому что даже я полностью не мог представить, в каком творческом и гастрольном беспокойстве он находится. Радостно приезжал на заседания Комитета, кстати, за свои средства, поселялся опять же за свои кровные; мы присылали ему в Москву книги претендентов на Шевченковскую премию, он бывал на просмотре номинированных на премию постановок, кинофильмов.

В один из его приездов в Киев я осторожно спросил, не думает ли он об открытии театра своего имени во Львове или Киеве. "Ты думаешь, что это возможно? Вряд ли. Ты знаешь, меня здесь неодновременно, мягко говоря, воспринимают. Не надеюсь. Хотя хотелось бы. Особенно в моем родном Львове". И я загорелся этой идеей, повел к главе Киева Александру Омельченко, которого подготовил к встрече с Романом Виктюком руководитель городского департамента культуры, актер и поэт Александр Быструшкин. «Это же надо специальное помещение, не хуже, чем в Москве, - наконец разговорился Александр Омельченко. - Разве что достроим театр кукол, там под горой, за библиотекой на улице Кирова. Будут там залы на 300 и 150 зрителей. Удобно. В центре".

Вспомнили еще помещение караимской кенассы, но так и к чему конкретному не пришли. Однако мы с Романом все-таки подошли к зданию академического театра кукол - понравилось Виктюку и само строение, да и место живописное, в парке.

Только через пять лет, в 2005-м, наконец состоялось открытие здания Государственного академического театра кукол. А через год в 2006 году одному из самых известных в мире театральных режиссеров Романа Виктюка было присвоено звание "Народный артист Украины". Гордился он этим званием, хотя никогда не стремился к каким-либо наградам, премиям, званиям. Не позволял выставлять свои спектакли на получение театральных премий, так как считал, что высокий судья его творческого дела - зритель. Напоминал слова французского писателя Андре Мальро, который считал, что только две вещи способны вынести человека к мистическому постижению сути человеческой жизни. Это - "секс и смерть, небытие". Верил, что после смерти его душа вернется на землю, где ее ждет родственная душа, наполненная любовью и благоволением перед радостной невозможностью постичь тайну мира. Сейчас же тело этого культового режиссера, алхимика сцены, с необузданной жаждой творческого самоосуществления художника, выдающегося украинском Романа Виктюка возвращается в Украину - в семейный склеп на Лычаковском кладбище, а для его души раскрывает свои объятия Вечность.


 

Николай ЖУЛИНСКИЙ
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ