Каждый народ может только тогда духовно и физически развиваться и расти, если его граждане пользуются полной свободой совести, мысли, слова и собраний.
Михаил Сорока, украинский политический деятель, диссидент, член ОУН

Грузия в письмах Леси Украинки

Несмотря на тоску по Родине и обострение болезни, кавказский период жизни поэтессы подарил нашей литературе самые значимые ее произведения
31 марта, 2021 - 10:47

Грузия занимает заметное место в украинской культуре, в том числе и тем, что связана с жизнью и творчеством выдающейся украинской поэтессы Леси Украинки, особенно в последние годы его жизни.

Лесю Украинку заставили путешествовать поиски подходящего климата, чтобы улучшить состояние своего здоровья. Женщина страдала туберкулезом костей и должна была все время перемещаться с места на место, чтобы найти условия, где ей будет легче переносить болезнь. Своей подруге о. Кобылянской она писала о действии кавказского климата: «...лікарі радять ще одну зиму пробути там, щоб уже зовсім зміцніти. Бо комусь (Лесе Українке. — Я. Б.) на груди було дуже добре на Кавказі, і перед виїздом лікар казав, що в легких процеси спинились, а тільки сліди лишились від того, що було» (Письмо к О. Ю. Кобылянской, 5. 07. 1904). Позже жизнь на Кавказе была вызвана работой мужа Леси Климента Квитки, который, собственно, здесь получил назначение.

ГРУЗИНСКИЕ РЕАЛИИ

Грузинский период жизни Леси Украинки совпал с непростыми историческими событиями на мировой арене, что также нашло отражение в ее письмах. Российская империя находилась тогда в глубоком кризисе, что было заметно в каждом уголке страны, в 1905 году произошла февральская революция, «пороховая бочка» Европы — Балканы бушевали, с чем поэтесса столкнулась во время своих путешествий в Египет, вот-вот должна была начаться мировая война, мир оказался в хаосе.

К этому прибавились проблемы частные. В некогда богатой семье Косачей не хватало финансовых ресурсов. Климент Квитка, мужчина Ларисы Косач с 1907 года, не имел возможности заработать должным образом, чтобы обеспечить больную жену. Сама Леся пыталась всеми возможными способами получить деньги — несмотря на все более тяжелое состояние, она писала и переводила.

Находясь в Грузии, поэтесса продолжала вести активную творческую и интеллектуальную жизнь. Сама она писала, что это время критики назвали расцветом ее творчества. Она продолжала корреспонденцию с интеллектуальной элитой Украины, в частности А. Крымским, О. Кобылянской, Ф. Колесой, М. Грушевским. Она также активно выписывала украинские литературные сборники, работала для украинских и российских изданий. Именно в Грузии были написаны выдающиеся произведения ее последних лет, среди которых «Лісова пісня», «Руфін і Прісцілла» и «Камінний ггосподар».

Интересно проследить, какой Грузия предстает в письмах Леси Украинки к ее близким, как она трактует этот край, его культуру и людей.

Прежде всего, письма Леси Украинки дают определенное представления о политических реалиях в регионе. Особенно это связано с бурными событиями февраля 1905 года, когда Грузию, как и все другие подневольные Российской империи территории, охватили забастовки и социальное беспокойство, требования перемен, тем самым подтвердив кризис самодержавия.

Сестре она писала 30 марта 1905 года: «нещасний се край і ще довго буде нещасний, навіть хоч і загальний режим зміниться, бо тут національна ворожнеча гірша, дичіша і заплутаніша далеко, ніж в Австрії, а форми її не ліпші, ніж на Балканах. Тепер багато говорять тут про конечність братання і федерації, але й то аж шкварчать один на одного, а як великий обуз перестане висіти над всіма, то, певне, знов «брати» забудуть про федерацію». Как видим, исторический опыт доказал, что слова писательницы оказались недалекими от истины и сравнение кавказской ситуации с Балканами кажется достаточно точным, зная локальные межэтнические отношения.


В ГРУЗИИ ЛЕСЯ УКРАНКА ЖИЛА В ТИФЛИСЕ, ТЕЛАВИ, КУТАИСИ, ХОНИ И СУРАМИ. НА ФОТО: ПАМЯТНИК ПОЭТЕССЕ В ТЕЛАВИ (ВОСТОЧНАЯ ГРУЗИЯ) / ФОТО С САЙТА SAKARTVELORIVNE.WIXSITE.COM

В общем описаний грузинских забастовок достаточно много в письмах поэтессы, потому что это тоже усложняло бытовую жизнь. О всеохватывающем состоянии общественного недовольства свидетельствует и следующий немного смешной фрагмент из письма к Елене Пчилке от 19 февраля 1905 года: «В інституті жіночому бунт був за те, що одну ученицю перевели з старшого класу в менший, щоб зробити вакансію для дочки начальника краю, а вчителя, що запротестував проти того, погнали в одставку. Панночки збили бучу за товаришку і вчителя, побили вікна в знак протесту, а начальницю, що прийшла їх втихомирювати, закидали туфлями, набили і вигнали геть. Вона подала в одставку, а інститут поки що причинено. Єпархіалки зробили антирелігійний бунт, і ходять чутки про якісь несамовиті «кощунства» і «безчинства» в тій школі; як би там не було, школа прикрита. От які-то діла».

Сравнивая жизнь духовную в Украине и на Кавказе, Леся писала в письме к А. Крымскому 15 декабря 1903 года: «А знаєте, читання грузинської і вірменської белетристики (в російських перекладах; між іншим «Кавказкий весник» не виходить більше) наводить мене на опитимістичні гадки щодо нашої літератури. У тих народів матеріальні умови ліпші від наших, а таки наша література, далебі, ліпша від їхніх, се, я думаю, я не з надміру патріотизму так вважаю. «Е, ще наша доля не загинула!» — думаю я собі не раз...».

Поэтесса и Климент Квитка были выдающимися фольклористами. Естественно, что Грузия ее интересовала также с этой точки зрения. Она посещала концерты и выражала восхищение местными песнями. В письме к А. Крымскому (15.12.1903) говорилось о намерении поэтессы записывать дагестанские песни, однако попытка этим заняться провалилась. А М.В. Кривнюку 16 января 1905 года она хвасталась, что побывала «...на вірменському концерті, досить було цікаво, бо співали переважно народних пісень...» Кроме того, она с мужем в это время активно работала над обработкой фольклорного материала, собранного в Украине.

ТБИЛИСИ

В 1903 году во время своего первого визита в Грузию поэтесса жила в Тбилиси, где она снимала квартиру недалеко от К. Квитки. В то время они не были в браке, но близко дружили. Квитка помогал ей преодолевать препятствия, выставляемые болезнью. По приезду в Грузию Лесе пришла весть о смерти ее старшего брата Михаила — того самого, с которим в детстве они были неразлучны, для них двоих родители придумали даже общее имя — Мишелося, во взрослом возрасте Михаил был близким другом и советчиком своей сестры. Он также был талантливым литератором. Леся очень тяжело переживала эту утрату. В письме к матери от 19 ноября 1903 года поэтесса писала: «Якби я була тепер в Києві або Харкові, то, певне б, зійшла з ума, а тут  я часто серйозно думаю, що то неправда, а тільки так приснилося, і тоді мені нічого». О своем быте в Тбилиси Леся отчиталась так: «Легше запобігти місце в царстві небесному, ніж тут порядну і недорогу хату...».

С начала своего пребывания в Тбилиси Леся хочет найти какую-то местную работу, этими намерениями она делилась с мужем своей сестры Ольги — М. В. Кривнюком в письме от 25 ноября 1903 года. Она довольно часто, выезжая на лечение, подрабатывала то репетиторством, то переводами.

В письме к сестре Ольге от 25 января 1904 поэтесса позволила себе полюбоваться Тбилиси и оставила красивое поэтическое описание Тифлиса и реки Куры (Мтвари), протекающей по городу: «Се я було захопилась январською «провесною» та й пробігла разів зо два без калош мостом через Куру, та ще там постояла на мості, подивилася на «ледоход». Кура під Тифлісом ніколи не замерзає, тільки трохи коло берегів, а серединою все мчить бистро, немов кипуча течія, так ото тая течія десь поламала в горах криги і гнала її через Тифліс. Гарно се було: срібна крига, синьо-зелена вода і зовсім весняне синє небо! Я вже давно не бачила зимових ефектів, от і задивилася». Этот отрывок — редкий для частной переписки поэтессы фрагмент, когда она позволила себе увлечься грузинской природой. В общем этой теме уделено очень мало внимания в ее корреспонденции. То ли дела бытовые и здоровье затирали эту тему, то ли не считала нужным уделять больше внимания красоте Грузии.


В ФОНДАХ МУЗЕЯ СОХРАНЕНЫ МАТЕРИАЛЫ, СВЯЗАННЫЕ С ЖИЗНЬЮ И ТВОРЧЕСТВОМ ИЗВЕСТНОЙ УКРАИНСКОЙ ПОЭТЕССЫ ЛЕСИ УКРАИНКИ (ЛАРИСА ПЕТРОВНА КОСАЧ-КВИТКА, 1871—1913): ПОЭТИЧЕСКИЕ СБОРНИКИ, РУКОПИСИ, РАЗЛИЧНЫЕ ДОКУМЕНТЫ, ОБРАЗЦЫ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВА, НУМИЗМАТИЧЕСКИЕ, ФОТО- И ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ

В 1904 году Леся жила с семьей К. Квитки, что она описывает в письме к О. Ю. Кобылянской от 22 ноября 1904 года. Письма Кобылянской ценны тем, что наиболее откровенные, наполнены эмоциями и личными переживаниями, в то  время как к большинству других корреспондентов — сухие и сугубо деловые. Возникает впечатление, что в Ольге Юрьевне Леся нашла ту духовную подругу, в которой так нуждается творческий человек, который понимает все ее движения души. «Хтось (Леся Українка. — Я.Б.) живе тепер «на пансіоні» у матері п. Квітки і має добре утримання, не потребує жадним господарством клопотатись (торік взимі мав того клопоту досить), але платить за те чимало, так як тут звичай, бо хтось не хоче, щоб на нього втрачалися тому, що він приятель. Хтось має дуже велику хату і гарний вигляд на гори. Ходив раз в гори і проблукав цілий день — дуже гарно було, але таки не так, як на зеленій Буковині, в чиємусь Кімполунзі (Ольги Кобылянськой, потому что она оттуда родом. — Я.Б.), таки в чиїхсь горах краще».

ТЕЛАВИ

Далее, выйдя замуж в 1907 году за К. Квитку, «мужчину вполне земного», Леся Украинка перебралась жить к Телави — столицу Кахетии. Опять возникает впечатление, что бытовые разногласия не позволяют любоваться окружающими пейзажами.

Что касается быта, то поэтесса нередко жаловалась на цены, отсутствие комфортных условий для проживания. После бракосочетания с К. Квиткой она должна была жить с его матерью Феоктистой Семеновной и ее воспитанница Марусей. В письмах иногда звучит плохо скрытая ирритация таким соседством. Судя по всему, у Климента и его матери были не безоблачные отношения, Леся часто раздражалась, но выбрала тактику «сдерживать характер» — она пыталась быть приветливой и учтивой к свекрови, но держалась на расстоянии.

Даже мать Леси Елена Петровна, личность волевая и властная, не хотела ехать в гости к дочери из-за присутствия там ее свекрови. Интересные и забавные истории Леся писала о своем тесте — Михаиле Антоновиче, которому было около 70 лет и который находился на службе в Киеве. Он, как и многие современные люди, поддался каким-то учениям об альтернативной медицине и то морил себя голодом, стремясь таким образом омолодиться, то сам у себя добывал кровь на анализы, в результате чего покалечился. Такова была их семья. Однако зарплаты тоже больного туберкулезом госслужащего Квитки не хватало на содержание немалой семьи. Из писем поэтессы постоянно видна ее озабоченность финансами. Она пытается где-то заработать, просит издателей выслать гонорары, чтобы помочь мужу. И, возможно, из-за этих трудностей Грузия через призму ее писем выглядит какой-то мрачной и безрадостной.

Жизнь в Телави в письме к матери от 19 февраля 1909 года она описывает так: «Хочемо завести корову і коня, бо я мучуся тут з поганим молоком (доброго нігде нема!), а Кльоня (Климент Квитка. — Я. Б.) ходінням на службу по болоту і по горі (звощики тут дуже дорогі, і мало їх), та і се буде трудно бо, кажуть, тільки в Тифлісі можна купити, а тут люди чомусь доброго товару не держать, хоча навколо все «ліси і пасовиська». Взагалі тут якось негосподарно люди живуть, я ще не тямлю, яка тому причина, дбають тільки про вино та про виноград, а більш ні про що (на базарі нема найзвичайнішої городини). На кожнім кроці, окрім історичних мальовничих руїн, є ще багато новітніх пусток — якісь безверхі, розвалені хати, де ніхто не живе, хоч вони не згоріли, а так чогось господарі їх «одбігли», і вони собі помало «в землю вертаються»... При деяких є і садки, навіть порядні, хтось колись їх садив, тепер вони дичавіють. Земля тут подекуди дуже дешева (по 30 р. десятина), і мало хто її купує. Видно якийсь глибокий занепад економічний, він просто в очі б’є, без жодної «статистики», а сторона гарна і тепла, і колись неначе була багатою. Трапилось нам бути у двох простих міщанських хатах, де нас дуже привітно приймали. В хатах дуже убого, але склянки миють вином, хоч би для того, щоб води налити. Се тут єдине багатстсво, теє вино, і з такими гостями, як ми обоє, що вина не п’ють, тут господарі не знають, що робити».

ПРОБЛЕМА С ВРАЧАМИ

Чуть позже, 23 февраля 1909 года, в письме к Г. М. Комаровой Леся Украинка пишет: «Тут-таки трудненько врядитись скільки-небудь «по-європейськи», бо тут-таки недармо Азія. «Проза життя» тут здобувається тяжко, зате поезію і здобувати не треба, сама оточає навколо; от з моєї хати видко весь Дагестан, величний білоголовий кряж, він далеко, верстов за сорок, але в ясні дні й місячні ночі він присувається так близько, що аж страшно робиться, він тоді, наче привид новоствореного світу, здається легшим від хмар і прозорішим від льоду... По другий бік у нас Гамборські гори, теж чималі, але проти Дагестану — то вже ідилія. В самому Телаві багато руїн старосвітських (це була колись столиця царів Кахетії), посеред міста ціле замчище з вежами, з зубчастими мурами, воно мені нагадує Луцький замок і моє «отрочество»... І в кождім куточку міста є своя руїна — то давня каплиця, то церква сторожова. Але, крім руїн, є ще багато новітніх пусток, що лишились, либонь, після великого лихоліття і не встигли покрити поезією давності своїх злиднів. Багато тут садків і виноградів (тут люди тільки вином і живуть), але то переважно по краях міста, а в середині тісно, камінно і брудно — по-азіатськи.

Люди — грузини-кахетинці — привітні й гречні, та рідко приходиться з ними як слід розговоритись, бо здебільшого вони тільки свою рідну мову знають... Ми мало з ким знайомі, живемо більше самі з собою та з своєю бідою.

Мучить дуже так далеко жити від свого краю та від родини...».

12 марта 1909 года Леся сестре Ольге и матери жаловалась на проблему с врачами: «Аналізу я не робила, бо тут нема до кого з тим вдатись, теж і не важилась, бо й сього нема де зробити. З медициною тут взагалі слабо: у місті всього одна аптека, дуже дорога і не конечне добра, лікар один, і той не має ніякого довір’я в обивателів, бо його спеціальність — судові «вскрытия», поза якими йому не лишається ні на що часу. Єсть добрий лікар тут в одному «удельному» маєтку, але він в Телаві буває раз на тиждень, а дома його застати дуже трудно, та й живе він за 8 верстов. Ми раз його запрошували, то він Кл[ьоні] дещо про горло порадив, а про мене признався, що нічого не може порадить, бо таких слабих він за всю свою практику бачив тільки двоє і не знає, як їх трактувати».

4 мая 1909 года в письме к сестре Ольге, приглашая ее в гости, поэтесса пишет о безопасности на дорогах: «Коли хто говоритиме про якісь небезпеки дороги з Тифліса в Телав, то не слухай, бо то дурниці, — дорога тут прекрасна, «нападений» вже давно ніяких нема, тільки «по старій пам’яті» один пункт, недалеко від Телава, оберігають стражники і їх недосвідчені пасажири часом приймають за розбійників і з того мають тривожні хвилини. По теперішньому сезону можна до Телава з Тифліса і за один день заїхати — виїхавши в 6-й год[ині] рано, тут будеш у 8 веч[ора]». Описывая местные обычаи, поэтесса тоже жаловалась на почту, мало того, что все доходит в плохом состоянии, так еще и местные почтовые служители любят читать чужую корреспонденцию, комментировать ее и обсуждать.

ПЕРЕЕЗД

Со временем Квитку перевели на службу в Кутаиси. Поэтесса радовалась, что будет жить в месте, так тесто связанном с любимым ею античной литератрой — именно Колхида с центром в Кутаиси была местом приключений и дестинации аргонавтов. Это была земля Медеи и золотого руна. 15 сентября 1910 года, по возвращении из Египта, поэтесса еще с Телави пишет о новом назначении мужа матери: «Се вже я буду у самісінькій Колхіді жити, бо саме Кутаїс і має бути те місце, де аргонавти золотого руна добували на річці Ріоні, що в давнину звався «золотим», бо тоді там був золотий пісок (тепер його вже мало, тільки при самому усті). Там, кажуть, і тепер люди дуже люблять грецькі ймення, особливо Язон (се скрізь у Грузії розпросторене ймення, тільки вимовляється Ясон, що, здається, і єсть правильно)».

16 сентября 1911 года семья переехала в Хони, потому что туда получил назначение Квитка. Хони в те времена — маленькое поселение недалеко от Кутаиси. Леся писала о нем так: «Хоні трошки «трущобка», але нічого собі — багато садків, просторі зелені двори, гори на горизонті, хоч само воно рівне, як Рівне, або як Колодяжне. Нагадує Колодяжне і те шосе, що проводить сюди з Кутаїса, бо по обидва боки глибокі рови, та й в самому Хоні багато ровів і колодязів. Словом, кавказьке велике Колодяжне (має 30 квадр[атних] верстов). Поки що вогкість не дуже почувається, бо в тій частині, де ми живемо, нема ровів з водою, а крім того, тепер чудова погода» (18.09.1911 к сестре Ольге).

КОНЕЦ ЖИЗНИ

После Хони на короткое время семья Климента Квитки вернулась в Кутаиси. Отсюда поэтесса еще раз приглашала родственников к себе в гости. В письме зятю М. В. Кривнюку она писала: «А приїхати Вам до нас на Кавказ крайня пора тепер, бо на той рік ми вже, може, на Кавказі таки не будемо, принаймні постараємось виїхати з нього, бо сумнівна втіха тутешнього життя коштує дорого, а оплачується мало, мої ж «запасні фонди» вже вичерпані. Проте ж, як хто не бачив Кавказу, то таки його бачити варто, бо поети зовсім не брешуть, «воспіваючи» його красу, а про матеріальні невигоди писати не личить поетам (принаймні в віршах, в приватних листах дозволяється)» (16.05.1912).

В этот период тон писем поэтессы стал максимально отчаянный. Видно, что чем дальше, тем больше донимали ее проблемы финансовые. Ее здоровье требовало немалых расходов, и она от того мучилась. 2 июня 1913 года она писала матери о своих трудностях: «Ми тепер займаємо половину квартири (2 кімнати), дещо й речей розпродалося, се через те, що не стає інакше грошей на прожиття, а в довги залазити не хочеться, я того дуже не люблю і боюся, волію зректися якоїсь там вигоди, ніж сидіти у лихварів у кишені».

Когда здоровье поэтессы ухудшается до критического состояния, в Грузию приезжают ее младшая сестра Исидора и мать — Ольга Петровна. Они транспортируют Лесю в Сурами, где заканчивается земной путь украинской поэтессы. В 1952 году в этом городе был открыт музей, посвященный Лесе. Здесь установлен бюст поэтессы. В городе тоже есть посвященная ей мемориальная доска. В память о связи выдающейся украинской поэтессы и Грузии в Тбилиси и Кутаиси появились улицы имени Леси Украинки. В Телави установлен один из красивейших памятников Лесе, в Батуми находится мемориальная доска и бюст поэтессы, в Кутаиси установлен бюст Леси. Грузины всячески способствуют увековечению памяти выдающейся украинки.

Из переписки Леси Украинки становится понятно, что жизнь в Грузии была для нее важным периодом ее личного и творческого существования, хотя и оказалась достаточно безрадостным временем. Красота страны золотого руна была омрачена болезнью, бытовыми трудностями, тоской по близким. Однако именно этому периоду мы обязаны появлением, пожалуй, самых значимых произведений в украинской литературе. Возможно, тоска по родине и грузинские пейзажи, которые иногда напоминали поэтессе родные края, и стали стимулами для ее вдохновения того времени. Благодаря этому «грузинскому» периоду жизни выдающаяся украинская поэтесса сейчас выступает как бы послом, еще одним посредником в построении позитивных отношений с Грузией.

Янина БУТЕНКО
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ