Когда я работал на студии «Киевнаучфильм» все мы немного завидовали Давиду.
Все - это «творческие» мужчины.
Причин тому было множество. Начну с того, что Давид никогда не работал. Или, во всяком случае, так всем нам казалось.
Все было игрой. Анимация-сериалы-песенки-актеры-бандито-гангстерито-стрелянто-убиванто.
Не только Давид, но и вся его группа за исключением, пожалуй, художника-постановщика Радны Сахалтуева, казалось, ничего не делала весь год. Зато в последние ночи все сходили с ума, спали на раскладушках прямо на студии, пили чай и коньяк, крутили романчики и романы и бац! шедевр – всем на радость. «Остров Сокровищ». Или бац – «Капитан Врунгель»
И никаких видимых усилий. Только те, кто знают анимацию, знают сколько там положено усилий и труда.
С талантом проще - талант виден всем.
Вижу и слышу - легкой походкой гимнаста, всегда элегантный Давида цокает каблуками по гулкому студийному коридору между главным корпусом и анимационным объединением. По дороге первая остановка – кабинет юриста Нетты Ефимовны – где Давид пил чай, рассказывал анекдоты и получал свою утреннюю дозу женского восхищения. Нетта, которую Давид называл «подпольный обком действует», его обожала. Как, впрочем, и все женщины. Например, моя мама.
Ну как тут не позавидуешь?
Давид, сколько я его помню – всегда и со всеми приветлив. И всегда немного улыбается. Эта ироничная улыбка была даже не столько частью лица или принадлежностью губ, сколько - характера. Он всегда немного подсмеивался над собой. Во всех историях, которые я слышал от Давида – он, Давид – нелеп и смешон.
Давид никогда не сердился и никогда никого не отчитывал. Все, кто с ним работали хотели ему нравиться и все хотели заслужить его похвалу. Вот качество подлинного демиурга-режиссера!
Когда к Давиду приезжали на запись телесериалов актеры, наша маленькая студия в Броварах оживала. По коридорам ходили Зиновий Гердт, Семен Фарада, Вениамин Смехов. После записи – восхитительные посиделки, где потрясающие истории рассказывал сам Зиновий Гердт или сам Вениамин Смехов.
Это был праздник – или школа мастеров и все мечтали оказаться гостем в этой компании.
Само его присутствие и его фильмы поднимали нашу вполне провинциальную студию на поверхность мирового кино.
Не мало, да?
Не помню почти ни одного серьезного разговора с ним. Может я был молод и глуп?
Помню только его искреннее восхищение «Броненосцем «Потемкин» и как он советовал мне изучать эйзенштейновский монтаж. И еще помню один раз говорили о Тынянове. И опять только восхищение. Как многие истинно талантливые люди, которых мне довелось знать, Давид говорил только о том, что ему нравилось, что восхищало. Будь-то кино, книги или женская фигура.
Я знал Давида, кажется, всю мою жизнь. Это было семейное - мое тепло и уважение к нему и его таланту передались мне от моих родителей.
На память осталась лишь вот эта не вполне трезвая и слегка нерезкая фотография, снятая самим Эдиком Тимлиным года четыре назад.
И еще его интонации. И гримасы. И его «Вы, Андрюша».
Какое счастье было знать Вас, Давид!







