Жизнь до Майдана жительницы села Пацканево на Ужгородщине, пенсионерки со стажем, как шутит сама пани Анна, была размеренной и полной привычных житейских забот. Но студенты, протесты которых вылились в Евромайдан, перевернули жизнь Анны. Мать двоих взрослых детей и бабушка двух внуков все свои помыслы и действия направила на то, чтобы отстоять честь и достоинство свои и граждан Украины.
Пани Анна рассказывает, что всегда стремилась кому-то помогать. В родном селе занималась проблемами местных ветеранов, помогала им оформлять документы, выходить на пенсию и т. п. А когда студенты вышли на Майдан, с 27 ноября она каждый день была на Майдане, сначала — на ужгородском, а затем — на киевском. Вспоминает, что сначала студенты не хотели их принять, пришлось уговаривать и доказывать, что они должны вместе бороться со злом. Но потом Евромайдан стал их общим делом. И Анна, как на работу, каждый день приходила на площади Театральную и Народную, где вместе с другими протестующими несла вахту, проводила волонтерскую работу.
С первых дней женщина просилась на киевский Майдан, но ей отказывали, потому что говорили, что женщинам там не место. И уже только после ее публичного выступления на площади Народной, когда она «поблагодарила» власть за то, что все так произошло, и пожелала всем пенсионерам иметь возможность отдыхать на Канарах, в Дубае и т. п., за что получила громкую поддержку протестующих, к ней подошел мужчина и сказал: «Это вы хотели поехать в Киев на Майдан? Еще не передумали?», на что пани Анна ответила, что готова хоть сейчас уезжать.
В Киев отправляли ее едва ли не всем селом. Соседи собрали кто что мог: носки, варежки, шапки, продукты. В Киеве Анну Желизняк встретили майдановцы. Ребята в закарпатской палатке очень тепло приняли женщину. А она, осмотрев их жилье, сразу поняла, что там не хватает женских рук: все было свалено в кучу. Поэтому взялась сразу же наводить порядок.
В палатке одновременно проживали 18-20 человек, и среди них она одна женщина. К ним часто приходили и из других палаток, зная, что когда бы ни пришли, их здесь всегда обогреют, накормят, подбодрят добрым словом. Анна говорит, что как раз была холодная пора, поэтому ребята очень часто болели. Чтобы утром встать на ноги, вечером выпивали по два пакетика нимесила. Часто заходил к ним Олег Сидор («Скиф»), который, к сожалению, погиб 9 января этого года на боевом посту на Луганщине («День» писал о нем в № 50 от 23 марта 2015 года). Однажды он с тремя ребятами пришел и говорит: «Анечка, накормите нас». Она, хоть и имела высокую температуру из-за ангины, дала им поесть. Тогда Олег с удовольствием сказал: «Ну, теперь можем спокойно идти работать».
Сначала, вспоминает Анна Желизняк, было достаточно провизии, работала закарпатская кухня. Говорит, что вставала в четыре утра, а ложилась, когда как придется: то после 12, а то и в 2 часа ночи. День на Майдане начинался с молитвы и гимна. Анна каждый раз провожала ребят и встречала их. Они словно стали ее детьми. О каждом из них она рассказывает с материнской любовью. Каждую среду приезжал к ним монах, привозил им освященную воду. Эту воду женщина добавляла в большую емкость и каждое утро давала пить своим ребятам: верила, что это убережет их от всего злого.
Днем, сделав все дела, накормив, снарядив ребят на посты, Анна вместе с другими женщинами шла в Мариинский парк просить тех, кто там стоял, чтобы переходили на сторону народа. Говорит, что шли с лозунгами: «Чужих детей не бывает», «Матери — за будущее». А ребята на Институтской наверху просили женщин не ходить туда и быть очень осторожными. Ходили и к «беркутовцам», пытались общаться с ними, фотографировались. Вспоминает, что по-настоящему страшно стало, когда киевлянка, которая помогала им, хотела провести их в Верховную Раду. Решили сказать, что они якобы хотят посмотреть музей. Так и сделали. «Беркутовцы» сказали взять пропуска, а Анна увидела, как им подмигнул один из ребят, с которыми они фотографировались накануне. Женщины поняли, что что-то здесь неладное. Отойдя чуть дальше от «беркутовцев», киевлянка прошептала: «Разбегайтесь как можно быстрее к Майдану ...» Тогда впервые у Анны задрожали колени ...
Анна все время жила в палатке со своими ребятами, хотя, говорит, что некоторые из волонтеров жили на квартире. В большие морозы или когда шел дождь или снег, она готовила горячий чай и носила его ребятам прямо на посты, чтобы хоть немного согреть своих родных. Все это делалось без какого-либо принуждения, там были все разные, но у них была единая цель — чтобы все были равны перед законом.

Ради этого и пани Анна покинула свой уютный дом. Детям призналась, что она в Киеве на Майдане. Когда звонили, говорила, что уже едет домой с ужгородского Майдана. Не хотела, чтобы лишний раз переживали за нее. Пришло время, и она сказала дочери: «Доченька, я на киевском Майдане». Та положила трубку, но через некоторое время, выплакавшись, позвонила: «Мама, ты неправильно сделала, что нам не сказала. Но мы одобряем твой поступок». Кстати, на Майдане у пани Анны брала интервью американская журналистка, и когда хотела снимать ее, женщина попросила не делать этого, чтобы дети не узнали, где она.
Анна рассказывает, что до кровавых событий все громко здоровались, разговаривали, а после расстрела Майдана —18 января — все как-то притихли. Громкой беседы не было слышно. Женщина с болью и слезами вспоминает, что именно в эти дни ее не было с майдановцами — уехала на несколько дней домой. Узнала о кровавой бойне по телевидению. К счастью, из их палатки никто не погиб, но многие получили тяжелые травмы. У Иванко, который рубил дрова для всего Майдана, была сломана ключица, вывихнута рука. О Вано некоторое время не знали вообще ничего. Виталий Грегор несколько дней скрывался в подвалах, не мог добраться до палатки. Анна говорит, что если бы знала, что такое произойдет, никогда бы не оставила своих ребят. Когда приехала, они говорили: «Тетя Аня, вы нас оставили на несколько дней, и с нами такое произошло. Пока вы нас святой водичкой поили, все было
хорошо...».
Когда Анна возвращалась в Киев, работники городской детской больницы передали деньги и медикаменты. И она снова с тяжелыми сумками отправилась на вокзал, но оказалось, что из-за всех этих событий билеты не продавали. Придя на следующий день и поняв, что снова не сможет уехать, Анна горько расплакалась на вокзале. К ней подошел дежурный и спросил, почему она плачет и зачем ей ехать в Киев, ведь там такое происходит. А она ему: «Там меня дети ждут». Он спрашивает: «А сколько их там у вас?» и услышав в ответ: много, мои дети — майдановцы, тот все понял ... Он посадил ее в вагон, а она всю дорогу проплакала.
Встречали Анну ребята не из ее палатки, они только доставили ее вещи и сразу же отправились на Восток. Больше она их не видела ...
Самыми страшными для нее были дни и ночи, когда прощались с убитыми героями: когда одного заносили, другого выносили. Все деньги, которые имела, Анна отдала на цветы для Небесной Сотни.
9 марта на Майдане они отмечали Шевченковский праздник. Потом она была на сороковой по убиенным в Раховской церкви, построенной закарпатцами.
Когда худшее было позади, Анна Желизняк вернулась домой. Связь с ребятами с Майдана оказалась крепче, чем иногда в семье. Они до сих пор встречаются, перезваниваются, интересуются, как жизнь, не надо ли чем-то помочь. Они стали настоящей семьей, а все ребята для Анны — словно ее собственные дети. Женщина говорит, что на открытии выставки, посвященной годовщине Майдана, в Закарпатской ОГА она просматривала фото и горько плакала. Один из ее майдановцев заметил это и позвонил кому-то. Через несколько минут возле нее уже стояли ребята: «Говорите, кто вас обидел? Почему вы плачете?»...
Сейчас Анна снова в гуще событий. Боевые действия на Востоке задели ее за живое. Она не могла оставаться в стороне, ее большое сердце щемило от боли, когда видела голодных и в лохмотья одетых ребят-АТОшников. Поэтому не сомневаясь, за свои деньги кормила их, покупала им обувь-одежду. Шутит, что пенсия у нее небольшая, поэтому чтобы помогать другим, приходится еще и работать. Анна помогает и переселенцам с Востока, которые временно поселились в Закарпатье, приобщившись к благотворительной организации, которая занимается проблемами переселенцев, возглавляемой Михаилом Бибеном, тоже майдановцем со стажем, который руководил госпиталем в Октябрьском дворце на Майдане.
Анна Желизняк — настоящий патриот своей Родины, человек с большим материнским сердцем, больше всего мечтает о том, чтобы наконец в нашей стране закончилось кровопролитие, и мы все зажили в мирном, счастливом, европейском государстве.







