Поскольку украинская нация несколько веков искала своего освобождения, постольку мы расцениваем это как непобедимое ее желание выявить и черпать свой национальный окрас.
Микола Хвылевой, украинский прозаик, поэт, публицист

ONUKA: «Украинская культура – в стадии «ренессанса»

Ната Жижченко — о секрете сочетания электронной музыки с фольклором и отказе от гастролей в России
12 августа, 2016 - 10:45

В популярной сегодня группе ONUKA Ната Жижченко — «универсальный боец»: и вокалистка, и автор музыки и текстов, и главный идеолог. После дебютного альбома под одноименным названием ONUKA, вышедшего в 2014 году, коллектив быстро стал известным. И не только в Украине. Альбом наполнен традиционными украинскими звуковыми мотивами, которые исполняются на сопилке, бандуре и трембите. Все это удачно сочетается с электронной аранжировкой, к созданию которой приложил руку Евгений Филатов (из группы The Maneken) — муж солистки ONUKA и саунд-продюсер группы. Второй мини-альбом Vidlik вышел в феврале этого года. В нем творчески переосмыслена авария на ЧАЭС, а его концертная презентация, состоявшаяся в апреле, была приурочена к 30-й годовщине катастрофы. Ната признается, что свои творческие идеи черпает в истории, любит много читать. Вызывает уважение то, что певица перешла на общение на украинском и категорически отказалась от гастролей в России. Собственно, об этом, а также о перспективах новой украинской музыки и отказе от участия в «Евровидении» «День» пообщался с Натой ЖИЖЧЕНКО.

— Почему вы решили соединить электронную музыку с фольклором? Какова реакция украинской аудитории на такой формат?

— Дело в том, что моя жизнь разделилась на две части, и до 15 лет я занималась сугубо украинской музыкой, это были многочисленные народные коллективы. Мой дедушка Александр Шленчик был мастером украинских народных инструментов, он меня приучил к хорошей украинской музыке, и до 15 лет я с ним занималась народным творчеством. Позже меня охватил юношеский максимализм, и авторитет родителей и дедушки отошли на второй план. Тогда пришел авторитет старшего брата, который увлекался современной музыкой, в основном это была электроника,  Pink Floyd, Deepesh  Mood, и я очень хотела быть похожей на старшего брата, я копировала все, что он слушает. С 15 до 30 лет — электронная эпоха в моей жизни, это было участие в проекте «Кукла», мы работали с московским композитором Артемом Харченко, также это была группа Tomato Jaws, по которой большое количество аудитории «Онуки» меня помнит, но когда Tomato Jaws как проект завершился, то необходимо было создавать взрослый проект. Тогда наступил тяжелый период в моей жизни. И я сказала: либо делать что-то ценное, либо не делать вообще ничего. И это вылилось в соединение разных музык, которые я узнала за всю свою жизнь. Таким образом, получился электронный звук с национальными переплетениями. Мне не хотелось, чтобы это была национальная музыка в современной обработке, потому что это анти-ONUKA. Мне хотелось играть электронику на украинских инструментах. Так и возникла наша группа. Публика реагирует на это дружественно, возможно, это обосновано сегодняшними временами.

— Доводилось слышать мнение, что украинская публика слишком консервативна. Своим творчеством вы опровергаете этот факт?

— Смотря какая публика. На мой взгляд, наша молодежь — абсолютно не консервативна. И та молодежь, которой по 20 лет, она осведомленная, интересная, креативная. Та молодежь, на которую я ориентируюсь, готова к экспериментам. Они знают артистов из этого же русла. Поэтому я не могу сказать, что нынешняя молодежь, которая меня слушает, консервативна. Если говорить о старшем поколении, то оно, мне кажется, не является образованным в музыке. Это то поколение, которое выросло на «попсе» и «стандартах» ТВ. Это та аудитория, с которой очень тяжело, и я думаю, что они слишком запущены, если можно так выразиться. Но надежда есть. На своих концертах, кроме молодой публики, встречаю людей пожилого возраста, детей. На мой взгляд, ребенка обмануть в принципе невозможно. Ему нельзя навязать свои музыкальные вкусы. Когда дети ходят на концерты — значит, им это нравится. У меня есть целая коллекция видео, где маленькие детки танцуют под разные песни, и это наивысшая оценка, та приятность, ради которой нужно двигаться дальше.

— Кто ваш главный критик?

— Основной критик — Евгений Филатов. Он является частью проекта ONUKA,  он ответственный за аранжировку этих песен. Какая мелодия, содержание, концепция — это все проходит через Евгения. Это основная «лакмусовая бумажка» для меня. Еще важно мнение моей мамы. Она пианистка, учила меня в детстве музыке.

— Вы выступали на фестивалях в Грузии, Беларуси, Польше. Как воспринимают эту музыку иностранцы?

— Украинскую музыку в мире воспринимают замечательно! Везде чувствуется неподдельный интерес именно к украинской музыке. Конечно, это очень приятно, но это увеличивает ответственность. Тот посыл, который идет от музыкантов, очень крутой, а тебе его нужно переплюнуть. Уже задана своя планка украинского искусства. Когда мы выступаем в Украине для своей публики — это одно. А когда ты приезжаешь за границу, то подавляющее большинство аудитории ты должен завоевывать, словно впервые. И это каждый раз — будто экзамен. У зарубежных людей вызывают интерес наши украинские инструменты, и их особое звучание не может не выполнять свою миссию. Этим летом мы собираемся в Польшу и Беларусь. Осенью планируем совершить тур по США и Канаде. Мы максимально пытаемся расширять границы гастролей, потому что это единственная возможность для развития. Невозможно развиваться только в Украине, потому что это «консервируется», в то же время невозможно выступать во всех городах, это снижает эффект ожидания. Таким образом, это единственный выход для самосовершенствования. Кстати, это еще своеобразная проверка на «профпригодность», потому что на мировом уровне намного сложнее выделяться, это задача «со звездочкой». Для украинского артиста это довольно сложный путь, а организационно — трудно присутствовать в том медиапространстве.

— Знаем, что вы отказались от гастролей в России. Объясните свою мотивацию.

— Мы ездили лишь один раз в Краснодар, несколько лет назад. Это был первый и последний раз. После этого должен был быть большой тур по России, концерты в Москве и Петербурге, но события, которые начали наслаиваться одно на другое, заставили меня многое взвесить. Сейчас я не готова ездить в Россию с концертами. Я думаю, что когда-нибудь мы все-таки поедем в Россию с концертами, но тогда, когда все наладится. Если бы искусство выполняло свою просветительскую, лечебную функцию, то это было бы прекрасно. У меня большая аудитория слушателей в России, уже есть много предложений именно там сыграть концерты, но, к сожалению, это невозможно. Чисто с личной точки зрения, и с музыкальной точки зрения. Но я надеюсь, что в этом мире позитивные сдвиги произойдут, и я своим искусством пытаюсь этого добиться как можно быстрее.

— Однако для вас не будет новостью, что многие украинские музыканты выступают в России, и для них вопрос морального выбора не стоит в приоритете...

— Я думаю, это личное решение каждого музыканта. И личная ответственность. Единственное, что мне не нравится — когда люди отмалчиваются. Если ты что-то делаешь, то ты должен за это отвечать или объяснить. Когда человек может обосновать свою позицию, то я его за это только уважаю.

— Знаем, что вы поддерживаете украинскую армию. Но о концертах на востоке Украины слышать не доводилось.

— Концертов, к сожалению, мы давать пока не можем. Это невозможно чисто с технической точки зрения. У нас огромное количество костюмов и инструментов. А просто сыграть под гитару — это не ONUKA, это не тот вариант, который может быть. Что касается поддержки, то мы помогали жертвам АТО, также принимали участие в записи диска: каждый большой тур выбирал одну композицию, и тем самым поддерживали воинов. Мы записали песню «Туман яром», и она вышла абсолютно непохожей на ONUKU, но с интересной интерпретацией. Сейчас я не знаю, что произошло с этим проектом, поэтому не могу выложить эту песню в доступ. На мой взгляд, хуже заниматься благотворительностью, и это афишировать. Это «двойное дно». Делать доброе дело нужно молча, и только тогда оно засчитывается тебе на небесах. Если о нем кричать, то это двойное лицемерие.

— Кстати, в одном из своих интервью вы сказали, что в общении полностью переходите на украинский язык. Какой был самый убедительный аргумент решиться на этот шаг?

— Я объясняю это просто: мне очень сильно нравится украинский язык. В конце концов, я его знаю лучше, грамотнее. Большинство своих книг я прочла именно на украинском языке, я училась в украиноязычной школе, и в институте тоже преподавали на украинском. К сожалению, в жизни я никогда не разговаривала на украинском в быту, потому что у меня русскоязычная семья, муж, друзья. Но когда я разговариваю на русском, то это очень примитивный уровень, со множеством слов-»паразитов». Русский не отражает мой внутренний мир, не показывает мои настоящие мысли. Это очень трудная задача для меня, потому что меня окружают русскоязычные люди, в том числе и мои музыканты. Но я иду к этому постепенно. Почти всегда с незнакомыми людьми я разговариваю на украинском. Я не хочу никому подавать какие-то политические сигналы. Мне просто очень жаль, что такой прекрасный язык на периферии. Но я верю и точно знаю, что он не исчезнет. Он слишком сильный, чтобы остаться только в воспоминаниях.

— Петр Порошенко подписал закон, устанавливающий 35-процентные квоты для украиноязычных песен в эфире украинских телерадиоорганизаций. Целью Закона является обеспечение в общем объеме вещания каждой телерадиоорганизации не менее 50% национального аудиовизуального продукта. Может ли данный закон, на ваш взгляд, стать действенным инструментом? Требует ли качественная украинская музыка квотирования?

 — Мне кажется, что все подобные законы — это чисто бюрократическая история, и ты не заставишь человека написать песню, если это не лежит у него на душе. Те, кому нравится украинская музыка, они сейчас ее выискивают и слушают. С другой стороны, это своеобразная «палка о двух концах». Возможно, это кого-то натолкнет на мысль, что нужно хотя бы одну песню написать на украинском. Я не согласна с тем, что это ни на что не повлияет. Прогресс будет. Вспомните, как это было с принудительным переводом украинского языка в кино. Мне очень нравится, что существует новая волна украинской музыки, которая создает песни именно на украинском языке. Эта музыка наша, и она реально качественная. Более того, происходит реинкарнация украинской музыки. Это такие сдвиги, на которые нужно время. И ускорять это невозможно, потому что этим можно только испортить. Посмотрим, как данный закон будет воплощаться в реальность. Все покажет только время. На мой взгляд, если это будут украинские группы, но с тяжелым контентом, то от того украинская культура богаче не станет.

— Последние два года в украинской музыке происходит определенный «сдвиг». Создается много групп, которые пишут украинские тексты, гастролируют по Европе. С вашей точки зрения, это возрождение украинской музыки или временное явление?

— Этот «сдвиг» невозможно не заметить. Количество артистов растет каждый день, словно грибы после дождя, это своеобразный фонтан живого вдохновения, и эти молодые исполнители очень удивляют. Я понимаю, что конкуренция уже настолько большая, что тем, кто имеет большой авторитет, нельзя расслабляться. Молодежь буквально наступает на пяти. Это чувствуется с каждым новым релизом, с каждым новым видео. Это очень радует. Для меня большая честь быть в когорте с этими молодыми музыкантами. Ежедневно я удивляюсь, радуюсь и думаю, как круто творить в такое время! Эти события — они подпитывают момент вдохновения. Говорят нам, что останавливаться не время.

— Вынашиваете ли исторические глобальные темы в своем творчестве сейчас?

— Есть определенные идеи. Но они основываются на проблемах человечества в целом. Не буду раскрывать все карты, ведь эти идеи сейчас лишь формируются в голове. И следующим альбомом или мини-альбомом это будет задокументировано и выпущено. У меня была мечта — работать на Чернобыльской АС, я пыталась сделать все, чтобы это произошло. И как оказалось, чтобы там работать, нужно пройти серьезную медицинскую проверку, потом сдавать экзамены, а у меня на это нет времени. Мне повезло: две недели назад я была в Славутиче и каждый день проходила практику на электростанции. Это был чрезвычайно глубокий экскурс в проблему аварии, это было единение с людьми, которых я не вижу в повседневной жизни. Это были дни, когда я ездила ежедневно на электричке на станцию, тогда я чувствовала себя частью украинского народа, обычных граждан. Первые два дня, после того как оттуда приехала, не могла говорить на эту тему, не общалась с друзьями.

Я по-другому познала для себя эту трагедию, с иной точки зрения. Я нашла дело папы, который работал на станции в 1986 году, узнала о его дозе, и сделала копию документов, это был своеобразный подарок ему от станции. Через 30 лет я нашла все архивные записи, которые еще от руки были сделаны. Это была вспышка истории, которая будто для меня завершилась, но в то же время углубилась. Это побуждает задуматься над проблемой обесценивания жизни, которое происходит сейчас и было раньше. Эти проблемы никогда не перестанут меня волновать, для меня это — вечное.

— У вас вышел мини-альбом Vidlik, посвященный чернобыльской тематике. После визита в «зону» планируете ли продолжить развивать эту тему?

— На этой теме очень легко перегнуть палку. Это уже просто может стать неинтересным. Когда ты о чем-то долго говоришь — это перестает удивлять. Позже должна быть видеоработа, которая покажет это путешествие. Из нее много чего выплывет нового, что вытекает из трагедии, но я сосредоточила свой вектор на человеческих отношениях.

— По вашим наблюдениям, как в мире воспринимают эту трагедию, в частности, переосмысленную группой ONUKA?

 — Для меня были две миссии, скрытые в альбоме Vidlik. Первая — материализовать свои желания, показать свою благодарность, сделать память на материальном носителе. Вторая миссия — просветить людей в этой проблеме. Так как большинство моей аудитории — это люди 20 лет, то многие из них вообще не знали о такой катастрофе или слышали очень поверхностно. Многие писали, что именно после альбома они стали интересоваться этой темой. Я думаю, если погружаться в эту тему, то можно навсегда остаться в ней, без других интересов. Но если о чем-то забыть, то оно обязательно повторится. Нужно думать о катастрофе не только в день памяти и не только «транспорантным» способом, это лишь сохранит память и в очередной раз заставит людей помолиться за этих героев. Каждый раз, когда я пою эту песню, я молюсь. Таким образом отдавая дань уважения их подвигу.

— Часто можно заметить, что украинское ТВ не очень поддерживает украинскую культуру. Как вообще наши медиа реагируют на новые перспективные группы?

— Мне очень повезло, что проекту ONUKA было уделено очень много внимания. Я не ожидала этого. Меня замечали разные радиостанции как новое явление, и в этом были заинтересованы. У меня была хорошая поддержка от СМИ, и мы не рассчитывали на такой резонанс. Однако современные каналы M1 и M2 я вообще не считаю СМИ. Это просто клоака. Эти каналы убивают желание мыслить, творить. Если когда-то эти каналы пытались создавать много проектов, то сейчас их нет. Думаю, что лучше бы квоты на качественную музыку применили по отношению к ТВ, в частности каналам М1 и М2.

— Сейчас есть десятки музыкальных шоу на разных каналах, как их воспринимаете?

— На «Х-факторе» мы выступали как гости, и каждую финальную неделю они приглашали иностранных гостей. Но они приглашали и хорошие молодые украинские группы. И это был очень правильный шаг. Это прекрасная возможность показать большой аудитории украинскую музыку. За это большая благодарность. Даже отбор на «Евровидение» намного больше сделал, чем сам конкурс «Евровидение». Мы открыли для широкого круга PUR:PUR, BSB, Сенсея и многих других исполнителей. Я рада, что вижу в прайм-тайм по телевидению всех своих друзей, и я даже не знала, за кого голосовать. Но что касается форматных проектов, то я не считаю, что это создано для развития музыки, это больше тяготеет к шоу. Это тот момент, когда очень певучие люди, талантливые и поющие лучше наших звезд, вынуждены играть по сценарию, их настраивают на эмоциональность, на «надрыв». Это в некотором смысле, как цирк. Эти шоу учат петь одинаково, хотя приходят туда таланты абсолютно разными. Словом, не музыка, а фабрика. Среди финалистов этих шоу я не замечала ни одного, кто стал бы музыкантом с собственным репертуаром. Одно дело копировать манеры и эмоции, а другое — настоящая музыка, в которой намного больше эмоций.

— В сентябре начинается прием заявок на национальный отбор «Евровидения». В прошлом году вы не подавались. В этом планируете?

— Я точно не буду подаваться, потому что считаю, что это не мой формат. Все свои конкурсы я уже сыграла в детстве. И соревнование — это абсолютно не для меня, я человек другого типа. Я совсем не уверена в себе, и я не уверена, что имею право на такую огромную ответственность. И если я в себя не верю, то как в меня поверят зрители? К тому же это абсолютно не моя аудитория. Я бы была счастлива выступить гостем, но как конкурсант — нет. Джамала заслуженно победила, привезла нам этот конкурс. У нее настолько высокий уровень, что превзойти его с вокальной точки зрения — это сверхзадача для всех конкурсантов. Мы с Евгением Филатовым, как «серые кардиналы», наблюдали за конкурсантами «Евровидения», ведь он делал аранжировку песен трем конкурсантам. Большая благодарность всем тем, кто придумал отбор отечественного «Евровидения» такого формата.

— Ната, правда, что у вас дома нет телевизора?

 — Да. Для меня это зомбоящик. Я думаю, что такой сознательный отказ от телевидения уже существует. Эта тенденция среди молодежи очень популярна, и сейчас в моем кругу даже как-то стыдно смотреть ТВ или, по крайней мере, признаваться в этом. У меня родители смотрят телевизор, волнуются из-за каждой новости, болеют за героев разных шоу. Я с мамой очень спорила по этому поводу. Моя бабушка тоже смотрит ТВ, но у нее нет альтернативы, чем еще ей можно заняться? Когда она меня видит по телевизору — это самое большое для нее мгновение счастья, потому что ей звонят все соседи и говорят, что видели Нату. Для нее это подтверждение того, что я чего-то достигла. Для меня это абсолютно ничего не значит. Для меня важнее то, сколько людей пришло на мой концерт и как они со мной в одном ритме отдались музыке.

Когда у тебя есть интернет, ты можешь выбирать все, что угодно. И когда я сравниваю свое поколение, когда мне было 20 лет, и тех 20-летних, которые есть сейчас – это очень разные люди. Это поколение более вдохновленное, образованное, оно чего-то хочет, стремится, знает. Я горжусь современной молодежью и верю в то, что это хорошее украинское будущее. Оно очень чистое и доброе в своем большинстве. Конечно, есть  быдло, но от этого никуда не деться. Я думаю, что здесь рождается новый мир – и человеческий, и творческий. Думаю, в мире изменятся акценты, но это будет не так быстро, как хотелось бы. Моя вера ежедневно подтверждается: в обычных событиях, шагах, обычных людях, которых я встречаю.

 — Для многих молодых музыкантов вы образец. А кто для вас является вдохновителем в украинском музыкальном искусстве?

 — Я уважаю группу The Hardkiss. Я восхищаюсь Юлей — это новое поколение. И если там будет новое дыхание, то это изменит заплесневевшие подходы. Из электронных мне нравится Иван Дорн, я его слушаю  в машине, дружу с ним. И это то счастье, когда харизматичный человек появляется в нужное время и в нужный момент, и он делает для украинской музыки намного больше, чем кто-то может себе представить. «Даха Браха» — это вообще моя любовь. Это та группа, которая очень плодотворно гастролирует, и это тот «канал», который делает очень много для Украины. Я считаю честью то, что могу иногда выступать с ними на одной сцене. И общение с ними сравниваю с «прикосновениями к прекрасному». Можно многих упомянуть, в частности молодых.

Знаете, каждый раз, когда я слышу от своих российских друзей такое мнение: «Ну вы, украинцы! Опять нас сделали!» – я этому реально радуюсь. Эта мысль господствует лет семь в России благодаря «Бумбоксу», благодаря «Океану Ельзи». В Украине новая музыка — выше на голову российской. Никак иначе, чем «культурный ренессанс», я это назвать не могу. Это огромное счастье – творить в таком музыкальном пространстве.

ФОТО ПРЕДОСТАВЛЕНО ГРУППОЙ ONUKA

Вадим ЛУБЧАК, «День», Анна ГОЛИШЕВСКАЯ, Летняя школа журналистики «Дня»-2016
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ