Публика проявляет ненасытное любопытство ко всему, за исключением того, что действительно стоит знать.
Оскар Уайльд, выдающийся ирландский англоязычный поэт, драматург, прозаик, эссеист

Алексей Навальный как зеркало «российской революции»

14 февраля, 2012 - 12:24

Выступление российского общественного деятеля Алексея Навального в программе «Большая политика с Евгением Киселевым» на телеканале «Интер» 10 февраля вызвало взрыв страстей в украинском сегменте интернета. Что же такого сказал Навальный? Отвечая на вопрос журналиста об отношениях между Россией и Украиной, Навальный отметил: он убежден, что Украина и Беларусь являются главными геополитическими союзниками России. «Наша внешняя политика должна быть максимально направлена на интеграцию с Украиной и Беларусью... Так вышло исторически — фактически мы один и тот же народ... Мы должны усиливать эту интеграцию», — сказал он и подчеркнул, что проблемы с «Газпромом» и тому подобное — это, мол, только пыль на величественном пьедестале украинско-российского единства.

В ответ ведущий программы Евгений Киселев заметил, что многие в Украине негативно воспримут такое утверждение. Навальный парировал: «Я наполовину украинец, наполовину русский. У меня большая часть родственников живет на Украине. Пока Чернобыльская станция не взорвалась, у меня просто все родственники там жили, я каждое лето проводил там. Я, наверное, больше украинец по своим каким-то корням и генетике». Однако уже достаточно большой политический опыт, очевидно, подсказал Навальному, что следует немного «сдать назад», и он начал говорить, что не собирается вмешиваться в сферы, где он некомпетентен, и не намеревается доказывать, что украинской нации не существует. «Ради Бога! Пусть она существует, и все превосходно! И существует украинская культура, и большое количество людей, которые хотят быть, говорить, что мы не русские, мы украинцы, мы сами по себе. Превосходно и прекрасно. Но это вовсе не противоречит интеграционным процессам. И не противоречит тому, что мы можем жить в какой-то весьма близкой конструкции. Мне абсолютно очевидно, что нет более родственной страны для России, чем Украина», — закончил монолог Навальный.

На это Евгений Киселев заметил, что многие люди воспринимают российскую политику как направленную на подчинение Украины России, на потерю Украиной хотя бы части суверенитета в интересах каких-то сверхгосударственных интеграционных органов, и многим это не нравится. Алексей Навальный снова парировал: это естественный процесс там, где идут интеграционные процессы, в Евросоюзе то же происходит, можно найти приемлемую для всех конструкцию. На это ведущий программы заметил, что среди украинских граждан больше, по данным всех опросов, выступает за интеграцию с ЕС, чем с Россией. Было бы странно, если бы было иначе, ответил Навальный, они считают, что интеграция с ЕС даст им большее благосостояние. Россия, подчеркнул он, — тоже часть Европы, Россия тоже интегрируется с ЕС, хоть и очень медленно.

И тут студия, которая до этого была настроена весьма благосклонно к российскому оппозиционеру, который с ней находился на прямой телесвязи, наполнилась скепсисом: «Российские демократы заканчиваются на том месте, где начинается Украина! Мы — суверенное государство! Эти разговоры, эта риторика может быть близка вашим избирателям, но в Украине половина ваших симпатиков отвернулась от вас после этого», — запротестовала присутствующая в студии журналистка Ирина Соломко из журнала «Корреспондент». Навальный опять же мгновенно ответил, что это, мол, такая родовая травма украинской демократии. Везде мерещится заговор для захвата Украины с целью присоединения к России. «Я вас разочарую: в Кремле не сидят четверо человек, решая, присоединить Украину к России или нет», — образно сформулировал он. И вообще, мол, украинский вопрос в России на двадцать пятом месте. А интеграция — это совсем другое. «Я каждый год провожу по шесть часов на российско-украинской границе. А в Беларусь проезжаю на машине, даже не останавливаясь, не замечая», — объяснил он свою позицию. Евгений Киселев подхватил сказанное: следовательно, речь идет об интеграции по примеру Евросоюза, где, например, существуют суверенные Франция и Германия, но водители абсолютно беспрепятственно пересекают границу между государствами, так же ее не замечая? Алексей Навальный подтвердил: именно так. «Я не хочу, чтобы мои родные стояли на пропускных пунктах по шесть часов, пытаясь попасть в Россию или наоборот. Разве это означает, что кто-то посягает на ваш суверенитет?.. В Испании, например, множество евроскептиков, которые выходят на улицы с лозунгами «хватит кормить Грецию». Однако из этого государства можно без проблем попасть в Грецию. Разве суверенитет означает, что нужно ставить шлагбаумы и начинать политические войны?.. Разве это означает, что я сейчас залезу на вашу Верховную Раду и начну отрывать ваш флаг и герб? Мы не хотим решать еще и ваши проблемы. У нас нет ни малейшего желания влезать к вам и делать дело за вас», — завершил Навальный.

Я намеренно так подробно воспроизвел эту часть разговора в телестудии, чтобы сделать более наглядными как сильные, так и слабые стороны утверждений Алексея Навального, поскольку в украинском Интернете обсуждение велось слишком уж бурно, без особых попыток понять содержание и подоплеку обозначенной российским оппозиционером позиции.

Сначала о том, что, похоже, не осознает подавляющее большинство украинских журналистов и интернет-форумчан. Любой серьезный российский политик будет всегда хотеть усиления влияния своего государства на соседей, объединения максимально большего числа из них в той или иной форме вокруг Москвы. Это естественное стремление любого довольно значительного государства, тем более — государства с достаточно развитым ВПК (то есть с высокотехнологическим производством) и с наличием огромных природных ресурсов. И это только отечественные государственные деятели последнего десятилетия настолько никчемны, что не стремятся сделать Украину — на объективных основаниях — региональным политическим лидером и ведущим игроком мирового сельскохозяйственного рынка. Достаточно посмотреть на Польшу, чтобы понять: и с меньшими, чем у нас, ресурсами можно играть значительно более весомую роль в международной политике и экономике. Другое дело, каковы будут формы и методы такого влияния, что сможет предложить претендент на региональное (не говоря уже о глобальном) лидерство в той или иной сфере. С Россией в этом плане соседям традиционно сложно, но даже в случае коренного изменения политической системы в этом государстве самое либеральное российское правительство все равно будет стремиться влиять на Украину и предлагать интеграционные проекты. Другое дело, что существует шанс на то, что такие проекты станут, наконец, взаимовыгодными и лишенными имперства... Но не меньше здесь будет зависеть и от украинской стороны, которая должна избавиться, наконец, от комплекса неполноценности во всех его проявлениях.

Иными словами, здесь действительно существует предмет для разговора. Но разговора абсолютно конкретного. Во-первых, пока в России существует путинизм, любые интеграционные проекты не только нежелательны, но и невозможны по определению. Во-вторых, следует понимать: интеграция в пределах Евросоюза возможна, потому что она основывается не только на шести десятилетиях практического опыта интеграционных процессов, но и на социокультурных и ментальных принципах, отличных от тех, которые господствуют до сих пор на территории бывшей Российской/Советской империи. «Сырная агрессия» со стороны Москвы — тому наглядный пример. Кстати, само стремление украинцев к европейскости в нормах жизни, а не только к благосостоянию, обуславливает настроенность на интеграцию с ЕС. В-третьих, никакие «таможенные союзы» с Россией Украине уже объективно не нужны — оба государства стали членами ВТО. Главное, чтобы соответствующие соглашения работали. В-четвертых, демократическая Россия не словом, а делом (хотя и словом тоже) должна преодолеть свое тяжелое имперско-шовинистическое наследие и доказать свою цивилизованность. В-пятых, не следует путать этническое и национальное: по этническому происхождению Навальный, как он сам говорит, преимущественно украинец, но принадлежат к русской нации.

Что же касается тезиса, будто никто в России не думает о присоединении Украины и не хочет этого, то Алексей Навальный своим выступлением ярко и убедительно опроверг собственный тезис. Ведь откуда взялась у него идея, что мы, мол, один народ? Даже в советское время ее не было, если не иметь в виду, конечно, «новое историческое сообщество — советский народ». Но не его имеет в виду Навальный, который весьма скептически относится к советским временам, а новейшую идеологему, навязчиво распространяемую в путинской России всеми возможными средствами. И то, что отсутствие границы с Беларусью является безусловным благом, — тоже следствие пропаганды. Потому что речь идет о слиянии недемократических государств, о союзе диктаторов против собственных народов, о потере Беларусью части своего суверенитета, который Лукашенко обменял на поддержку себя Кремлем.

И в заключение. Как человеку, чья родословная связана с Чернобылем, Алексею Навальному должно быть интересно, что это город в 1654 году плетьми выгнал царских людей, не захотев после Переяславской рады присягать царю московскому. Возможно, среди тех горожан были и предки Навального.

«...ТАКИЕ ЛЮДИ НЕ ЛАДЯТ С ДЕМОКРАТИЕЙ»

Борис ДУБИН, руководитель отдела социально-политических исследований Аналитического центра «Левада-Центр»:

— Я поставил бы под вопрос понятие «российские демократы» и, в частности, принадлежность Навального к демократам. Не все окончательно понятно в этом вопросе, и для него самого ситуация зыбкая. В том, что касается прозрачности выборов, ответственности власти, деятельности современных институтов, есть, несомненно, демократические элементы. Однако у Навального, и не только у него, соединяются с этим самые разные элементы. Чаще всего — это государственничество или великодержавность. Это может быть один мотив, который определяет видение Украины из России. Другой мотив, в частности у Навального, который касается отношений между Россией и Украиной, — националистический. Это не «Россия для русских», однако несомненные элементы напряженности в этнонациональном вопросе, этнонациональной идентичности и самого Навального и того, как он себе представляет Россию, — там есть. По этой линии он и выстраивает свое видение Украины. Три четверти российского населения, по нашим опросам, считают, что русские и украинцы — это один народ. То, что им нужно объединяться, признают даже больше — три пятых опрошенных, которые также не считают Украину заграницей. Поэтому у Навального в таких взглядах есть определенная опора. Конечно, такие люди не ладят с демократией. Реакция украинских журналистов в этом смысле во многом понятная и законная. Украина и украинцы представляют и свою страну, и Россию, и отношения между ними по-другому, что отличается от мнения российского большинства и, в частности, от того «поворота», который представил в своих высказываниях Навальный.

Сергей ГРАБОВСКИЙ
Газета: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ