Скоро увидела Украина, что попалась в плен, потому что она по своей простоте не узнала, что там был царь московский, а царь московский был все равно, что идол и мучитель
Николай Костомаров - выдающийся украинский историк, поэт-романтик, мыслитель, общественный деятель и этнопсихолог

Арсен Ричинский как религиозный философ

13 апреля исполняется 65 лет со дня его смерти в ссылке
13 апреля, 2021 - 19:01
На фотографии школьный отдел Изяславской уездной управы, 1918 год, после «демократических» выборов. АРСЕН Ричинского ПЕРВЫЙ СПРАВА В ПЕРВОМ РЯДУ. Фото сохраняется в Нововолынском городском историческом музее.

13 апреля этого года исполняется 65 лет с тех пор, как в далеком Казахстане в ссылке умер Арсен Ричинский (1892—1956) — высококвалифицированный врач-специалист и одновременно философ, религиовед, культуролог, искусствовед, церковный композитор, фольклорист. Этот человек активно трудился на общественной ниве, борясь за независимое Украинское государство и за независимую православную украинскую церковь, подвергаясь репрессиям со стороны польской и большевистской власти.

ОБ ЭТОМ ДЕЯТЕЛЕ ЗНАЮТ НЕ ТАК МНОГО

Нельзя сказать, чтобы о Ричинском не знали в Украине. Во времена независимой Украины начали проводиться Ричинские чтения, организаторами которых были Отделение религиоведения Института философии Национальной Академии наук, Кременецкое медицинское училище (сейчас — колледж), Тернопольская медицинская академия и некоторые другие учреждения. В 1999 году имя Арсена Ричинского было присвоено Кременецкому медицинскому училищу. Там же открыт музей, посвященный этому деятелю. В 2009 году Архиерейский собор Украинской Автокефальной Православной Церкви принял решение причислить исповедника веры Арсена Ричинского к местночтимым святым. В 2016 году в городе Изяславе появилась улица Ричинского. Однако, к сожалению, об этом деятеле знают не так много. Особенно о его философских и культурологических взглядах, которые, безусловно, заслуживают внимания.

Родился Арсен Ричинский в селе Тетильковцы Кременецкого уезда Волынской губернии в семье священника. Сначала получил духовное образование, закончив Житомирскую духовную семинарию, затем изучал медицину в Варшавском и Киевском университетах. В межвоенный период работал врачом сначала в селе Тростянец Луцкого уезда, а затем во Владимире-Волынском. При этом Ричинский занимался активной общественной деятельностью. Еще с 1924 г. издавал за свой счет «независимый ежемесячник украинского церковного возрождения» «На варті». В течение десяти лет выходил этот журнал, название которого, в силу определенных причин, приходилось менять (другие названия — «Наше братство», «Наша церква»). При этом журнале Ричинский организовал свое издательство, где печатал исследования, посвященные проблемам независимой Украинской Православной Церкви.

Ричинский опубликовал много статей в украинской прессе, посвященных церковным вопросам. Также выпустил ряд брошюр на эту тему — «Походження єпископату. В зв’язку з питанням про благодатність ієрархії Української Православної Автокефальної Церкви» (Владимир-Волынский, 1926), «Критичний розгляд постанови Св. Синоду про заборону Українського Церковного з’їзду» (Варшава, 1927), «Сучасний стан церковно-релігійного життя української людності в Польщі» (Варшава, 1927), «Два плебісцити на Волині в справі богослужбової мови» (Владимир, 1927), «Моя відповідь Св. Синодові Православної Церкви в Польщі» (1929), «На манівцях» (1932). Появились также работы, де он рассматривал близкие к его специальности проблеми, — «Кілька уваг про біологічне значення світу», «Єдність природи», «Посмертні духи людей».

В 1933 году в Тернополе была отпечатан основной труд Ричинского «Проблеми української релігійної свідомості». Стоит отметить эрудицию автора. Он свободно оперирует не только библейскими и специфически религиозными и религиозно-философскими текстами, но и произведениями представителей немецкого идеализма (немецкой классической философии) и русской религиозной философии, произведениями современных ему украинских мыслителей Вячеслава Липинского и Дмитрия Чижевского, классиков украинской, русской, польской и чешской художественной литературы, научными трудами в различных областях знаний. Не последнюю роль в философствовании Ричинского сыграли и медицинские знания. Они помогали ему (правда, это не бросалось сразу в глаза) осмысливать важные проблемы.

Деятельность Ричинского не обошла вниманием польская власть. Он находился под наблюдением карательно-репрессивных органов. Его неоднократно задерживали, побывал он и в «знаменитом» концлагере Береза Картузская. Отсюда освободился в сентябре 1939 г., когда на Польшу напали немцы. Однако на свободе Ричинский был недолго. Его арестовали энкаведисты. Основным обвинением стала книга «Проблеми української релігійної свідомості». Также Ричинского обвиняли в связях с Организацией украинских националистов. Несколько лет его держали без суда. Только 5 мая 1942 г. т.н. «Особый совет» при НКВД СССР вынес приговор, осудив А. Ричинского к 10 годам лишения свободы.

В 1949 году его освободили. Однако власти не дали возможности вернуться на родину. Позволили поселиться в Казахстане в г. Казалинск, где Ричинский работал врачом. Даже в этих, далеко не лучших условиях он находил время для научной работы. В 1952-1953 гг. его статьи на медицинскую тему печатались в журнале «Здоровье Казахстана». Здесь же в далеком Казахстане он умер и был похоронен.

РОЛЬ НАЦИОНАЛЬНОГО МОМЕНТА В РЕЛИГИОЗНОЙ ЖИЗНИ

Одной из центральных проблем в работах Ричинского был вопрос о роли национального момента в религиозной жизни, о соотношении национального и религиозного.

Мыслитель не соглашался с мнением, «что национальное движение, направленное на обеспечение...» земных «интересов народа, должно отойти на второй план перед религиозной верой, которая стремится к общему, вечному счастью». По его мнению, «такой взгляд, последовательно развитый, приводит к бесславии, ато и полной негации национального момента, как мирского, «суетного», который стремится оттягивать набожного христианина от главной его цели — спасения души».

Такая позиция им не воспринималась. Он обращал внимание на те процессы, которые происходили в общественной жизни и которые, по его мнению, не стоит игнорировать. «А сейчас, — писал он в работе «На манівцях», — мы являемся свидетелями процесса, направленного на самоопределение нации не только в политическом, но еще больше в духовном отношении». Игнорирование же этой тенденции, которую Ричинский считал «естественной», ведет к «своеобразному религиозному интернационалу». Однако такой «интернационал» может существовать только в теории. На практике имеем иную картину: христианство в своих разновидностях «усваивается каждым народом иначе и приобретает у каждого своеобразные национальные признаки; в свою очередь, оно влияет на формирование национального характера народов, которые были долгое время под его воспитательным влиянием».

Приведенные рассуждения Ричинского о соотношении религиозного и национального получили развитие в работе «Проблеми української релігійної свідомості», в частности, в VІІ разделе «Церква і націоналізм». «Взаимоотношения Церкви и нации, — писал он, — в общем определяются формулой: универсальный смысл религии, выявленный Церковью, на самом деле естественно выражается в конкретных национальных формах. Иначе говоря, всемирная идея христианизации человечества на практике ширится и выражается прежде всего с помощью живой речи, национальной культуры и обычаев каждого народа».

С этими соображениями Ричинского трудно не согласиться. Действительно, то или иное течение христианства, придя к тому или иному этносу, пытается адаптироваться. При этом принимает определенные традиции, которые существуют среди этого народа. Таким образом происходит «этнизация» или «национализация» христианства. Реально христианство не может существовать в «чистом виде», а в определенной национальной форме. Ричинский считал (и вполне справедливо), что эта национальная форма больше всего проявляется в обрядовой сфере. Поэтому именно на эту сферу он обращал большое внимание. В то же время идеологическую, собственно, догматическую, сферу считал «относительно чистой» от этнических влияний.

Свои рассуждения о национальной множественности человечества и, соответственно, о множественности религиозных традиций Ричинский обосновывал, ссылаясь на библейские тексты. Он писал: «Уже в «Старом Завете» находим указания, что Бог не является ни единицей, ни чем-то однородным. Бог один, но Он есть многоликость и разнородность». Это еретическое для некоторых ортодоксальных христиан мнение А. Ричинский обосновывал, указывая на множество «разнообразных форм и падежей минерального царства и органического мира». Указывал и на «двоенность человека», используя свои знания в медицинской сфере. Ссылаясь на Библию, мыслитель писал: «... совершенный человек является единством в многообразии, синтезом разнородностей, а прежде всего — союзом противоположностей мужчины и женщины». Поэтому «человек» — это «оба вместе, а не каждый в своей отдельности. Но эта раздвоенность не только физиологическая. Она находится глубоко и в психике человека. Поэтому постичь полноту своего естества человек может только лишь в союзе «половых» противоположностей. На это указывает даже онтогенетическая история формирования «пола» с первобытного двуполого человеческого зародыша. Каждый из нас имеет в себе и с анатомической и с психологической точки зрения элементы и мужские и женские. Лишь одни из этих элементов есть в преобладающем количестве, вторые — в приглушенном состоянии. Кастрация как раз способствует выявлению тех скрытых признаков другого рода. Двоенность человека является причиной внутреннего недовольства, голода, искания, потому она является также источником эротики духа, творческого напряжения».

Половые отношения для Ричинского не являются чем-то греховным. Они творят «цельного человека», а это, в свою очередь, творит род. Философ придерживался мысли о том, что нация-народ формируется на кровно родственной, родовой основе. Род — зародыш народа. «Народ, — писал Ричинский, — связан, прежде всего, единством происхождения, есть семья, которая разрастается, творит ряд поколений, где ряд  предков и ряд потомков связываются между собой в один род с общей ответственностью к третьему и четвертому, а то и к десятому поколению. Род выступает уже как реальное существо высшего порядка, которое даже уже переходит грань жизни и смерти». Как видим, Ричинский специально акцентирует внимание на бессмертности рода. Именно принадлежность человека к бессмертному сообществу придает смысл его существованию.

В «СЛУЖЕНИИ» СМЫСЛ СУЩЕСТВОВАНИЯ НАЦИИ

Мыслитель специально ведет речь об отличиях между народами, собственно, об отличиях ментального характера, которые выражаются в разной деятельности, об определенной ограниченности и односторонности каждой нации. Однако благодаря этому разнообразию может существовать «общечеловеческое единство». «...Каждая нация, — указывал он, — как раз в своем своеобразном, оригинальном в своей односторонности и ограниченности и имеет вечное, общее значение».

Народы, считал Ричинский, как и люди, неодинаково одаренные: «каждый из них имеет свои способности, наклонности, другие силы». И, соответственно, свою «судьбу», наполняет на земле свое «служение», «то есть имеет свое специальное призвание, должен выполнить среди народов свою особенную миссию — в соответствии со своими дарованиями и силами». В этом «служении» смысл существования нации. Каждая нация, «получив свой талант», то есть определенные способности, «должна наполнить какую-то высшую цель на земле, внести свою каплю счастья в мир, возвысить нашу духовную ценность и наше познание Вечного. В этом глубокое содержание общечеловеческой культуры. И только те, что выполнили эту задачу, будут перед потомством и перед историей».

Причем в осуществлении как отдельным человеком, так и нацией своей миссии на земле важным является не только и не столько познание идеалов, сколько волевые усилия. «Сумма действующей энергии, которую может развить человек при жизни (и народ в своей истории), — писал Ричинский, — зависит не столько от познания идеала, сколько от надлежащего воспитания чувств и воли. Теоретическое знание правды не побуждает человека к борьбе, не заставляет его подвергаться опасности, если он не почувствует необходимость стать за правду и не сделает волевое усилие выйти из состояния инерции».

Ричинский дает такое определение нации. Это — «соборная личность ноуменального порядка». Она «причастна к реальному существованию, а следовательно, останется и после общего воскресения, возродится в царстве благодати, непосредственно связывая нашу «земную вечность»... с вечностью в Царстве Божьем». В этом смысле «нация бессмертна, как и душа человеческая». В данном случае Ричинский использовал взгляды одного из главных представителей немецкого идеализма Иоганна Готлиба Фихте на нацию.

Идя за Фихте, мыслитель рассматривал нацию как земное явление, которое в то же время имеет определенную Богом, трансцендентную сущность. Миссия нации — в максимальной реализации этой сущности. А это зависит от того, насколько нация сумеет приложить усилия, развить энергию для такой реализации.

Ссылаясь на ветхозаветные тексты и древнееврейскую историю, Ричинский пытается осмыслить особенности и деятельность нации, ее связь с религиозной жизнью.

Ричинский пытался объединить национализм и христианство и вытворить свою версию «христианского национализма». Сделать это было непросто, поскольку христианство, как мировая религия, имело, скорее, вненациональный характер.

Исходя из своих рассуждений о нации, Ричинский пытался приспособить их к религиозной сфере. Акцентируя внимание на разнообразии наций, вел речь о разнообразии религиозной жизни, в частности, в христианстве: «...вселенность христианства в православном понимании заключается собственно в единении разнородных, разноодаренных и по-разному исполняющих свое назначение национальных Церквей — членов одного соборного тела». При этом Ричинский считал, что нельзя народы делить на «избранных» и «проклятых» в плане религиозном. Каждый из них выполняет свою религиозную миссию.

Конечно, Ричинскому приходилось считаться с наднациональным характером христианства, его универсализмом. Однако этот универсализм получал у него интересную интерпретацию. «Позволяет ли христианский универсализм, — писал он, — сохранять национальные особенности в Церкви, или наоборот он оберегал негацию национального фактора?  По этому поводу, то есть разные «национализмы». Есть национализм, который считает только свой народ «избранным», призванным вести и спасать целый мир. Такой национализм насилует другие народы, пренебрегает ими, стремится к их вырождению и ассимиляции, не признает их право на существование. Это — идеология национального мессианизма... в своей основе она неверна и несправедлива. Но есть еще и другой национализм, который провозглашает право каждого народа на самостоятельное развитие, считает ценными своеобразные приметы национального духа. Это национализм апостола Павла. Христианская проповедь и организация Христова сообщества сразу приняла национальный характер, когда Святой Дух взошел на апостолов и исполнился обет, что они будут «говорить языками».

ВОПРОС НАЦИОНАЛИЗАЦИИ ХРИСТИАНСКИХ ЦЕРКВЕЙ

Ричинский, акцентируя внимание на определенных этнических моментах в христианстве, пытался доказать, что универсализм этой религии может проявляться только через деятельность национальных церквей.

На первом месте в вопросах национализации христианских церквей Ричинский ставит язык, поскольку он издавна бул «прикметою національної відрубності». Используя разные исторические свидетельства, показывает, как в христианских церквях утверждался народный язык в религиозных практиках.

Кроме языка богослужения, по мнению Ричинского, важную роль в национализации церкви играет народное церковное искусство. «Национальный вид Церкви, — писал он, — зависит не только от богослужебного языка. Уже давно слово в молитве сочетается с пением и музыкой. Отсюда, собственно, и происходит национальный характер церковной вокальной и инструментальной музыки. Неодинаковый способ срисовывания священных лиц и событий придавил также национальную окраску церковной живописи, резьбе, гафарству. Рядом с чисто практическими задачами церковных сооружений, отдельные народы в самом строении святыни выражают каждый по-своему понимание красоты. Отсюда — разница церковно-архитектурных стилей. Наконец, даже в религиозном быту каждого народа возникают разные церковно-народные обычаи, которые украшают своеобразным местным колоритом общий ритуал и отражают в нем особенности национальной психики. Таким образом, и искусство и вообще вся религиозная жизнь, как правило, носит на себе отчетливую печать национального Духа».

Немало внимания Ричинский уделяет и местным церковно-народным обычаям. «То, что каждая нация, — писал он, — во всей своей целости сама является субъектом религиозного опыта, это лучше всего подтверждается рождением у каждого народа своеобразных местных церковно-народных обычаев. Огромное значение их подтверждают и церковные каноны, и сама жизнь. Бывает, что люди отказываются от догматических основ своей веры, но упорно придерживаются тех, как бы второстепенного значения, местных обычаев».

В работе «Проблеми української релігійної свідомості» Ричинский много внимания уделяет конкретным проявлениям религиозности украинцев. В частности, акцентирует внимание на том, что в плане обрядовом они сохраняют немало дохристианских элементов. И именно этот «языческий» пласт как нельзя лучше выражает украинскую ментальность.

В то же время Ричинский справедливо отмечал, что та или иная религия (прежде всего имелись в виду разновидности христианства), будучи принятой определенным этносом, оказывала влияние на него, становилась важным фактором формирования его ментальности, национального характера.

РАВНОПРАВИЕ РЕЛИГИОЗНОГО И НАЦИОНАЛЬНОГО

Ричинский говорил о равноправии религиозного и национального. Считал, что они могут влиять друг на друга. Мол, религия способна «онациональниваться» (влияние национального фактора). В свою очередь, религия влияет на национальный характер. В данном случае Ричинский видел гармоничное взаимодействие. Поэтому делал такие выводы: «Итак, религия и национальность находятся под обоюдным животворным влиянием, а их происхождение в глубинах человеческой души очень близко; поэтому только их гармония — не пренебрежение к какой-либо из них — обеспечивает творческое развитие и человека и нации».

Исследователь немало внимания уделял вопросам формирования украинского религиозного мировоззрения, а также его особенностям. Он считал, что это формирование было длительным процессом. «Формирование украинского религиозного мировоззрения, — писал мыслитель, — идет столько времени, сколько живет наш народ на своей территории». В этом процессе сплетались разнообразные влияния, создавались собственные идеи и ценности, происходили изменения господствующих религий. Только в эпоху украинского просвещения XVI—XVII вв. имеем уже вполне сформированное Украинское религиозное мировоззрение со своими психологическими особенностями.

Важную роль в формировании религиозных верований в Украине Ричинский отводил местным народным обычаям в дохристианские и христианские времена. Именно они, по его мнению, является показателем того, что народ сам становится субъектом религиозного опыта. Он указывал на ряд примет украинской религиозной жизни, которые имеют черты дохристианского мировоззрения.

Ричинский говорил об эволюционном и синкретическом характере украинского религиозного мировоззрения. «Мы, — писал он, — претерпели длительную эволюцию религиозного мировоззрения, испытали несколько раз смену религий». В свою очередь, христианский синкретизм в Украине стал основой веротерпимости.

Веротерпимость, по его мнению, способствовала становлению религиозного рационализма в Украине. Ричинский писал: «Перетапливание разный идей в сознании народа, который всегда был уверен в своем внутреннем достоинстве и собственным умом и совестью искал единой правды, создало почву для рационалистического понимания религии». Мыслитель специально обращал внимание на то, что в Украине распространялись протестантские течения рационалистического характера, в частности, социнианство и баптизм. Также говорил о моментах сотрудничества между православными и протестантами.

Однако, по мнению Ричинского, голый рационализм не мог удовлетворить украинцев. «Было бы ошибкой думать, — писал мыслитель, — что голый рационализм успокоит украинский религиозный нрав, каким он формируется с пракультурных времен. Все наши рационалистические секты свою науку позаимствовали от пришельцев колонистов — немецких (штундизм) и московских (духоборчество). А на украинской почве религиозно-философская мысль хоть и усваивает рационалистические принципы, однако быстро возвышается над ними в поисках высшего синтеза».

Эти «поиски высшего синтеза» мыслитель рассматривал как несомненный позитив украинской нации, который позволит ей занять достойное место в современном мире.

В общем религиозно-философские взгляды Ричинского не утратили своего значения до дня сегодняшнего. Хотелось, чтобы с ними ознакомились как можно больший круг людей, в том числе священнослужителей.

Петр КРАЛЮК
Газета: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ