Воля, освобождение - вот тот конечный флаг, к которому тянется все, к которому стремятся и воины с мечами, и моралисты с заветами, и поэты со стихами.
Василий Липкивский, украинский религиозный деятель, церковный реформатор, педагог, публицист, писатель и переводчик, создатель и первый митрополит Украинской Автокефальной Православной Церкви.

Дети-комбатанты

Украинское измерение и вызовы
8 декабря, 2017 - 12:33

Вице-президент Всеукраинского Фонда «Защита прав детей» Алексей Лазаренко в рамках проекта при поддержке Датского совета по делам беженцев (DRC) в прошлом году проводил исследование, которое не имело аналогов в Украине, — оценку рисков привлечения детей к военным действиям. Его как известного специалиста в области ювенальной юстиции (он — экс-руководитель Управления уголовной милиции по делам детей МВД, кандидат педагогических наук, разработчик и реализатор правозащитных программ, участник АТО) также заинтересовала тема соблюдения прав детей в кризисных условиях военного конфликта на востоке нашей страны. Результаты исследования выявили ряд проблем, в частности и возникновение неотложной потребности в обучении украинских силовиков как азам, так и специфическим нюансам международного гуманитарного права в части обеспечения прав детей, которые по разным причинам оказались в зоне войны. И хорошо, что это исследование не стало интеллектуальным «якорем», а привело к началу сотрудничества с Вооруженными силами.

Исследование Алексей Александрович начал с активного мониторинга подростковой среды в Донецкой области в конце 2016-го. Его фокусной группой стали студенты профтехнических заведений, расположенных максимально близко к зоне проведения АТО. Сначала диагностировалось восприятие детьми военной ситуации и связанных с ней рисков. Оказалось: 15—20% молодежи прибыло с неподконтрольных украинской власти территорий. Почти все на выходные посещали родительские дома за линией разграничения, общаясь с тамошним социумом. Это гарантированно вызывало у подростков когнитивный диссонанс. Ведь они одновременно находились как под воздействием враждебно настроенных в отношении Украины информационных, идеологических платформ, так и украинского образовательного, медийного полей и в целом наших реалий. Например, в колледже в Славянске им преподавали предмет «Защитник Отчизны», и когда они приезжали домой, то слышали разговоры о «карателях», «киевской хунте». Молодежи с несформированной ценностной ориентацией трудно избежать зомбирования пророссийским медиаконтентом в ОРДЛО.

КРАСНОГОРОВКА, 18 НОЯБРЯ 2017 ГОДА. ПУНКТ ВЫДАЧИ ГУМАНИТАРНОЙ ПОМОЩИ / ФОТО НИКОЛАЯ ТИМЧЕНКО / «День»

«СЫНОВЬЯ ПОЛКОВ» — ЖИВУЧИЙ НАРРАТИВ СОВЕТСКОЙ ЭПОХИ

Дальше исследователь расширил поле внимания, выделив три фокусные группы: администрация и педагоги учебных заведений, ученики-студенты и представители силовых ведомств. Среди военных Алексей Лазаренко теснейшим образом контактировал с офицерами Военной службы правопорядка, отдельными штабами и частями в районе АТО.

— Интересным является выявленное отношение военных к проблеме «дети и война». 67% опрошенных силовиков сказали, что в случае привлечения подростков к вооруженному конфликту они будут сообщать о такой ситуации командованию. 8% заявили, что если подросток попросится к ним в блиндаж, ему не откажут, а накормят и даже дадут автомат, если он действительно патриот, — отмечает Алексей Лазаренко. — И здесь примечательной является мотивация или оправдание такого мнения. Мол, были же во Вторую мировую так называемые «сыновья полков». Вот именно эти нарративы советской эпохи до сих пор живы с обеих сторон линии разграничения, правда, в автономных прочтениях. Причем пророссийские силы вообще ввели их в основы «патриотического воспитания» и повторяют мантры о подготовке к войне за «ценности дедов и прадедов». Еще свыше 20% респондентов не определили вариант реагирования, отмечая отчасти, что это вопрос вне границ их компетенции.

На основе полученных данных разработаны тренинги для специалистов социальных служб и персонала общественных организаций для мониторинга ситуации по соблюдению прав ребенка в районе вооруженного конфликта. Но DRC решила пойти дальше, заключив меморандум с Министерством обороны Украины для реализации плана общих активностей. Уже действует трехуровневая система образования военнослужащих — для рядового состава, командиров более низкого, среднего звена и высшего руководства. Эта работа начата летом 2017-го. Так, состоялись занятия в Краматорске с офицерами службы морально-психологического обеспечения и помощниками командиров по правовым вопросам и со слушателями оперативно-тактического уровня Национального университета обороны Украины.

— Было непросто, ведь эта тематика для военных новая, — говорит глава фонда. — Ребенок — субъект международного права, и в частности в ситуации вооруженного конфликта. До недавнего времени этому вопросу в Украине недоставало внимания, хотя почти четыре года дети в местах военных действий и близ линии столкновения постоянно рискуют попасть на минные поля, их могут обидеть, обмануть, использовать с определенной военной целью. Только в феврале 2016-го внесены изменения в ст. 30 Закона Украины «Об охране детства», где нормировано понятие «ребенок, пострадавший от вооруженного конфликта». К этой категории отнесены как дети, подвергшиеся ранениям, контузии, психологическим травмам в результате военных действий, так и дети, привлеченные к военным действиям в любом качестве путем вербовки, запугивания, те, кто проходил военную выучку. Здесь четко выписано правовое определение ребенка, привлеченного к военным действиям, — причем для этого статуса ему не обязательно брать в руки оружие. Подросток мог подносить боеприпасы, собирать и передавать информацию военного значения, работать в госпиталях, на оборонных объектах. Например, копать окопы, строить укрепления. Упомянутое, к тому же, является наихудшей разновидностью эксплуатации детского труда, что нарушает Конвенцию ООН «О запрете и немедленных мерах по ликвидации худших форм детского труда».

— Есть основания говорить и о сексуальной эксплуатации детей на подконтрольных пророссийским силам территориях. Что подтверждают исследования организованной ООН на Донбассе спецмиссии «Сексуальное насилие, связанное с конфликтом в Украине», охватившие время с марта 2014 года по начало 2017-го. — Следовательно, целесообразно считать пострадавшими от военного конфликта не только детей, которые испытали физические страдания, потерпевших психологически, но и привлеченных в незаконные военные формирования так называемых «республик».

ВРЕМЯ ОПРЕДЕЛИТЬСЯ С ДЕФИНИЦИЯМИ

В соответствии с международным гуманитарным правом, определены три категории детей, на которые нужно обращать внимание в районе военных действий. Это дети, которые не принимают участия в конфликте («просто дети»), дети, потерявшие связь с семьей и оставшиеся без присмотра, и дети-комбатанты. Общей защитой пользуются все категории, а вот последняя имеет особый «иммунитет». Так, ребенка-комбатанта, воевавшего на стороне врага, нельзя держать в одной камере со взрослыми, привлекать к каким-либо работам, он имеет право на образование. Проблема в том, что об этом силовики мало что знали, особенно в начале агрессии РФ. Юридическая закавыка здесь и в том, что Украина до сих пор не классифицировала этот вооруженный конфликт, а от этого зависит его конвенционная принадлежность. То есть чтобы защита в отношении юных комбатантов работала как следует, нужно определить статусность военного конфликта на востоке Украины. Но в любом случае, международный ли это вооруженный конфликт или немеждународный вооруженный конфликт, его участники, в частности дети-комбатанты, все равно подпадут под действие Международного гуманитарного права.

Почему важна любая риторика этой войны? А потому, что национальное уголовное право требует четких дефиниций — с кем имеем дело. Если с террористами — это одно, а если с армией страны-оккупанта — совсем другое. Смешивая их, как ни печально, мы размываем ответственность, ее конкретность. Это не всегда понимают журналисты и военные. А когда в Международном уголовном суде в Гааге будут рассматривать в правовом свете наследие этой войны, что-то изменить будет трудно. Если доказательная база исков Украины к агрессору будет оперировать понятиями «террористы», «бандиты» вместо «военные формирования», «интервенты», «оккупанты», ожидания полномерной справедливости будут напрасными. Из-за характеристики «террорист» мы превращаем военных преступников в уголовных.

УКРАИНЕ СТОИТ ПРИОБЩИТЬСЯ К «ДЕКЛАРАЦИИ ПО БЕЗОПАСНОСТИ ШКОЛ» ЮНИСЕФ

В процессе тренингов с военными решались ситуационные задачи, основанные на реальных событиях. Например, недалеко от роты опорного пункта задержали несовершеннолетнего, который пересек линию разграничения и имел с собой элементы милитарной экипировки, какие-то пророссийские листовки. У парня не было денег на маршрутку и где-то под Зайцевым он решил перейти «линию» пешком. Парень сказал, что является учащимся профтехучилища. Но листовки посеяли сомнение, и с ним бойцы довольно сурово поговорили. Хорошо, что они позвонили в училище, где им подтвердили, что такой ученик действительно есть. Листовки же «ДНР» были в сумке из-за любопытства, а не для диверсии. Потом с парнем разбирались полиция и директор учебного заведения. Но с точки зрения права простые военные не должны были проводить в отношении ребенка процедуру дознания.

С недавних пор программы, разработанные при участии Алексея Лазаренко, заинтересовали Управление гражданско-военного сотрудничества ВСУ. Уже проведено занятие с офицерами Управления, а также офицерами СИМИС, которые отбывают в район проведения АТО. Сейчас решается вопрос подписания меморандума с Минобороны, чтобы каждая ротация СИМИС проходила двухдневные тренинги по соблюдению прав детей в условиях вооруженного конфликта.

— Ну, вот скажите, какой командир знает о «Декларации по безопасности школ», основанной в 2015-м? — спрашивает собеседник. — Правда, Украина только выразила стремление приобщиться к ней, и Министерство образования Украины уже готовит соответствующий документ в Кабинет Министров Украины о присоединении к этой декларации. Однако глава Представительства ЮНИСЕФ в Украине Джованна Барберис отметила, что такое присоединение покажет мировому сообществу готовность нашего государства предоставить безопасные условия образования всем украинцам. Мир в очередной раз поймет, что мы признаем: школы являются гражданскими объектами, которые не следует атаковать или использовать с военной целью. Участники декларации должны делать все для сбора достоверных данных о нападениях на учебные заведения, жертвах нападений и военном использовании школ или университетов во время вооруженного конфликта, чтобы привлечь виновных к ответственности. А мы же хорошо знаем, как агрессор активно и цинично пользуется школами! Эта декларация отмечает, что даже если военные не могут избежать захода на территорию учебных заведений, они должны сделать все, чтобы вред от этого был минимальным.

Геннадий КАРПЮК, военный журналист
Газета: 


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ