Каждый народ может только тогда духовно и физически развиваться и расти, если его граждане пользуются полной свободой совести, мысли, слова и собраний.
Михаил Сорока, украинский политический деятель, диссидент, член ОУН

Диалог опытов

Какой может быть культура памяти в городском пространстве — пример Берлина
27 марта, 2021 - 18:22

Культура памяти нередко становится вызовом для многих сообществ, ведь в прошлом содержится и то, что объединяет, и то, о чем многие предпочли бы не вспоминать.  Во времена, когда большие исторические мифы, нарративы постепенно уступают место многоаспектному, «многоголосому» прошлому, сложившемуся на основе воспоминаний разных людей, вряд ли удастся проводить политику памяти без учета этой сложности исторического процесса.  Отдельная нелегкая задача — как отразить эту память в городском пространстве.  Это и послужило темой лекции «Берлин: практика работы с памятью через культурное наследие и объекты в городском пространстве», которая была организована M17 Contemporary Art Center.  Лектором стала киевлянка, культуролог со стажем, менеджер проектов, автор блога Berlin by Kate Екатерина ТАРАБУКИНА, которая теперь является гидом в немецкой столице.  Как Берлин после событий середины ХХ в.  сумел стать городом свободы?  И какие есть способы работы с выявлением памяти в городе?

ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЮ

«Нам всем хочется перенимать опыт, и обычно мы смотрим на результат.  Но редко обращаем внимание на путь, сложный, тернистый, болезненный, который проходят для его достижения», — отмечает Екатерина Тарабукина.  Ведь то, что сейчас Берлин ассоциируется с городом свободы, — на самом деле большая и скрупулезная работа всего общества.

Как отмечает лектор, существуют две плоскости культурной памяти: государственная политика (доступ к информации, финансирование проектов, мемориалы, музеи) и проекты, инициированные гражданским обществом, которых в Германии довольно много.  «Очень важным для переосмысления памяти является желание общества разобраться.В Германии есть сильное гражданское самосознание — и это большой результат развития в стране демократических структур, сразу после войны.  Но проблема в том, что все это появилось не сразу не так просто.  Этому предшествовал очень сложный путь», — рассказывает Екатерина Тарабукина.

После Второй мировой войны, как объяснила лектор, вопрос переосмысления истории был отодвинут на второй план.  Зато существовал политический консенсус, что нужно сосредоточиться на восстановлении государств.  Долгое время доктриной были слова Черчилля 1946 года, что послевоенный мир не может стать по-настоящему безопасным без построения новой, единой Европы, ни одна из наций которой не должна чувствовать себя изолированной от европейской семьи народов.  Поэтому о прошлом нужно было забыть, так и сделали, но не везде.  В то время, когда в Западной Германии было тотальное замалчивание, в Восточной занимались государствообразующим мифом вокруг сопротивления нацистам.  Как заключает Екатерина Тарабукина, ни там, ни там с памятью правильно не работали.

Впрочем, 7 декабря 1970 года произошел прецедент, который, по мнению лектора, стал первым шагом к изменениям.  Именно тогда федеральный канцлер Вилли Брандт во время возложения цветов вдруг, не по регламенту, стал на колени перед монументом жертвам нацизма в Варшавском гетто. Это вызвало невероятный резонанс.  Журнал Der Spiegel опубликовал снимок этого момента на первой странице — с вопросом в заголовке, а не много Вилли Брандт взял на себя, действительно ли он имел право это делать.  По словам Екатерины Тарабукиной, более десяти лет шли дебаты о правильности / неправильности этого поступка.  В конце концов, этот жест признали верным, но по-настоящему самокритичное отношение к истории началось уже после падения Берлинской стены.

ПАМЯТЬ, ВПЛЕТЕННАЯ В ГОРОДСКОЕ ПРОСТРАНСТВО

Однако теперь встала новая задача: как следует фиксировать эту память, рассказывать о ней в городском пространстве.  И Мемориал жертвам Холокоста в центре столицы представляет собой пример конфликта разных опытов работы с памятью.  В частности, некоторые из немцев проникаются размером этого мемориала, говорят, что он как напоминание многим поколениям о давней вине.  Другая отдельная тема — как нужно вести себя в этом мемориале, ведь известно, что многие приходят сюда ради фотографий.  Является ли это уместным?  Сам архитектор Питер Айземан комментировал, что этот мемориал — не священное место, люди могут здесь гулять, фотографироваться.  Впрочем, для одного архитектора еврейского происхождения такое отношение горожан и туристов к мемориалу оказалось шоком, поскольку для него это место памяти.  Поэтому вопросов относительно этого примера больше, чем ответов.

Тоталитарное прошлое Германии зафиксировано не только в крупных по масштабу мемориалах.  В частности, есть проект Stolperstein («камни преткновения»), идея которого принадлежит художнику Гюнтеру Демнигу, а реализовывать он ее начал в сотрудничестве с еврейской общиной.  Художник стремился сделать так, чтобы не обязательно приходить в специальное место для почтения памяти погибших, а чтобы эти воспоминания были вплетены в городское пространство.  Так появились небольшие бетонные кубы с латунным покрытием с высеченными именами и годами жизни жертв, уничтоженных или преследуемых нацистами.  Эти камни встраивают в улицы у подножия домов, где когда-то жили эти люди.  В некоторых кварталах Берлина их очень много, ведь в столице проживало много евреев.  И их роль для общественной жизни была очень весомой.  Возьмем, к примеру, хотя бы один такой факт: значительной частью коллекций, которые есть в берлинских музеях, включая знаменитый бюст Нефертити, жители города обязаны предпринимателю, коллекционеру, меценату еврейского происхождения Джеймсу Симону.

Хотя вначале эти памятники устанавливались только жертвам Холокоста, сейчас это многонациональный проект.  Такие камни есть по всей Европе, а с 2017 года — даже в Буэнос-Айресе.  В общем, Stolperstein послужил толчком для других проектов, принадлежащих к пространству, где непосредственно проживали те люди.  В то же время данную инициативу не всегда поддерживают.  Например, от нее отказались в Мюнхене, мотивируя, что нельзя ходить по именам.  Однако сам Гюнтер Демниг считает, что когда наклоняемся, чтобы прочитать надпись на камне, мы склоняемся в память об этом человеке.

И таких мемориальных проектов в Берлине очень много.  Приведем еще один, который работает с этой темой несколько иначе, усиливая нарративы сотрудничества и взаимопомощи, — проект Memoria urbana, установленный на месте разрушенной Вифлеемской кирхи.  Это скульптура из стальных труб, которые в воздухе очерчивают точный образ храма.  Символизм обусловлен тем, что кирха была построена в районе Фридрихштадт в XVIII в., где благодаря договоренности императора Фридриха Вильгельма находили себе приют жители Богемии, бежавшие от религиозных преследований, а также беженцы других национальностей, например, французские гугеноты.  Поэтому кирха служила символом толерантности немецких властей.  Скульптура же свидетельствует о преемственности этой традиции: что Берлин сейчас, как и тогда, открыт к представителям других народов, культур.

ОБЪЕДИНЕНИЕ СКВОЗЬ СТЕНЫ

Еще одна важная тема памяти — события, связанные с переделом и объединением Берлина.  Этой теме также посвящено значительное количество проектов.  Пожалуй, самым большим из них является «Молекулярный человек» — композиция из трех человеческих силуэтов, которые идут навстречу друг другу.  Она была установлена ??на границе нынешних трех районов, два из которых были разделены Берлинской стеной.  Фигуры символизируют людей, которые, несмотря на все, объединяются.

В общем Берлинская стена присутствует в городском пространстве в разных измерениях. Например, в центральной части столицы на тротуаре можно увидеть полосы, выложенные из камней, на месте, где была Берлинская стена.  Также есть мемориальный объект вдоль Бернауэр-штрассе: стена, которая продолжается стальными трубами, установленными на определенном расстоянии друг от друга, которые, отмечает Екатерина Тарабукина, словно напоминают, что хоть стены уже нет, но до сих пор разделение на «западных» и  «восточных» остается в сознании людей.  Есть и реконструкция стены, точнее, двух стен, на территории между которыми стояли пограничники, а через каждые 200 метров стояли пулеметные вышки.  Существует также выставка относительно станций метро — призраков (на которых поезда не останавливались, потому что входы с части Восточного Берлина были наглухо закрыты).  Кроме того, есть известное подтверждение победы людей над режимом — «Тоннель 57», названный таким образом, потому что именно столько людей смогли сбежать по нему в Западный Берлин.

Вообще празднование даты падения Берлинской стены в Германии является показательным для темы культурной памяти.  Несмотря на важность события, 9 ноября обычно обходится без торжеств.  Проблема в том, что в истории страны эта дата связана с трагическими событиями, в частности еврейским погромом 1938 года.  Именно поэтому празднование перенесли, и в октябре есть отдельный праздник — День Германского единства.

Это еще раз подтверждает то, насколько важно учитывать разные опыты жителей сообщества, развивая городское пространство.

Фото из блога Berlin by Kate Катерина ТАРАБУКИНА

Мария ЧАДЮК, «День»
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ