Самые страшные в жизни те люди, которые прочитали одну книгу. С человеком же, который много читает, всегда будешь иметь о чем поговорить, и тебе рядом с ним ничего не будет угрожать.
Иван Малкович, украинский поэт и издатель, владелец и директор издательства «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА»

Леся Украинка — любитель немецкой литературы

Произведения некоторых писателей становились для нее образцом
16 марта, 2021 - 10:00

Среди западноевропейских литератур Леся Украинка с особым вниманием и интересом относилась к литературе немецкой. Эту литературу она высоко ценила. В частности, отмечала ее значение в формировании Ольги Кобылянской как писательницы. Известно, что Леся Украинка и Ольга Кобылянская были подругами, духовно близкими людьми. И эта близость не в последнюю очередь определялась тем, что и одна, и другая находились под влиянием немецкой культуры, литературы в частности.

Вот как Леся Украинка говорила о влиянии этой литературы на свою подругу в работе «Писателі-русини на Буковині»: она «початкову освіту отримала в німецькій школі, а потім доповнила її читанням книжок головно в німецькій мові, якою спочатку писала свої твори та пише часом і тепер, бо знає цю мову дуже добре і має літературні зв’язки в німецькій Австрії та Німеччині, де ці твори здобули собі велику пошану нарівні з кращими творами німецької модерни. Цієї «німеччини» не можуть простити д. Кобилянській її земляки, бо німецький вплив досі знати на її стилі, але ж якщо німецька мова і справді була шкідлива  для стилю писательки, та зате вона була їй дуже корисна для загального розвитку і врятувала її думку від сну в маломіщанському та дрібнобуржуазному околі малого міста, де єдиним осередком культури була німецька бібліотека. Отже, «німеччина» відкрила писательці нашій світ ідей, познайомила її з світовою літературою і навчила любити і розуміти хист».

Леся Украинка специально акцентирует внимание, что «ідейний та естетичний розвиток у д. Кобилянської далеко вищий, ніж у тих австро-руських письмовців, що розвивались під впливом тільки рідної та польської літератури». Имелись в виду тут прежде всего галицкие писатели. «Німці, — писала она, — показали д. Кобилянській і шлях до літератури і дали їй сили побороти перші перешкоди...»

Леся Украинка и Ольга Кобылянская были подругами, духовно близкими людьми. И эта близость не в последнюю очередь определялась тем, что и одна, и вторая находились под влиянием немецкой культуры, литературы в частности

Отмечала Леся Украинка влияние на Кобылянскую немецкого философа Фридриха Ницше. И считала это влияние в целом благотворным. Она писала: «...парадоксальний дух того філософ розвив у молодої  буковинської писательки  далеко більшу відвагу думки і фантазії, ніж ми звикли стрівати у більшості австро-руських письмовців».

Конечно, Леся Украинка знала немецкую классику. В своем незаконченном литературоведческом исследовании «Новітня суспільна драма»  она со знанием дела говорит о драматических произведениях Фридриха Шиллера и Иоганна-Вольфгана Гете. В частности, писала о таких драмах этих авторов, как «Разбойники», «Заговор Фиеско», «Гетц фон Берлихинген», «Эгмонт» и другие. Леся Украинка специально обращала внимание на Шиллеровскую драму «Вильгельм Телль». Вот какую ей характеристику давала писательница: «Перший раз серйозне ставлення до натовпу як до видатного елементу зустрічаємо у Шіллера. ...в драмі «Вільгельм Телль» вона займає таке велике місце, що фігура героя маліє й губиться перед нею. Але це виключний, незвичайний натовп, який складається майже суцільно з героїв, які виражають високі почуття піднесеним стилем. І все ж вона несамостійна. Подібно до того, як народна фантазія не могла уявити, що швейцарський народ міг звільнитися сам від гніту, і тому створила йому легендарного героя-визволителя, так і Шіллер змусив свій героїчний натовп нічого не робити, допоки йому не дасть сигнал до визволення герой, який випадково виділився і який не володіє навіть організаторським талантом. Телль не провідник, не організатор..., тільки вмілий стрілець, а головне, відзначений перстом драматурга обранець».

В указанном исследовании Леся Украинка все же обращает внимание на современных ей немецких и австрийских драматургов. Вспоминает ряд авторов, которые сейчас известны разве что специалистам-литературоведам. Например, она уделяет определенное внимание творчеству австрийского драматурга и прозаика Людвига Анценгрубера (1839-1889). Леся Украинка характеризует две его драмы — «Четвертая заповедь» и «Червь совести», отмечая, что этот автор пытался (и небезуспешно) возродить «народную пьесу». В основу каждого его драматического произведения положена всегда «какая-то серьезная идея, иногда боевая, злободневная тенденция». Его действующими лицами являются «тонко схваченные силуэты народных типов». Анценгрубер, указывала Леся Украинка, «був цілком «народним» письменником в тому сенсі, що не лише знав життя народного середовища, але знав і його смаки і вмів догоджати їм, іноді, на жаль, на шкоду художності й правді».

Вспоминает Леся Украинка еще одного австрийского драматурга — Германа Бара (1863-1934). Он тоже писал «пьесы для народа». И хотя его драматические произведения пользовались успехом, однако этот писатель уступал Анценгруберу.

В своих литературоведческих исследованиях Леся Украинка пишет и о других немецкоязычных писателях XIX в. — Марию Яничек (1860-1927) и Ансельму Гейне (1855-1930), которые поднимали в своих произведениях женские вопросы; натуралиста Германа Зумермана (1857-1928); Фридриха Шпильгагена (1829-1911), в романах которого обличительные тенденции сочетались с развлекательностью; драматурга Карла Гауптмана (1858-1921), в произведениях которого элементы натурализма переплетались с импрессионизмом и символизмом. Вспоминала Леся Украинка и такую ??австрийскую писательницу, как Грацие Марию Евгению Делле (1864-1931). С ней она была лично знакома, переписывалась, имела даже намерение написать статью о ее поэзии.

Особенно интересовало Лесю Украинку творчество ее современника Гергарта Иоганна Роберта Гауптмана (1862-1946), который прежде стал известен как драматург. Об этом писателе стоит сказать несколько слов. Это был один из самых известных немецких авторов конца XIX — первой половины ХХ в. В 1912 г. он даже получил Нобелевскую премию, что свидетельствовало о признании его таланта. Начинал Гауптман как писатель-натуралист. Первая его драма «Перед восходом солнца», поставленная в 1889 г., вызвала в немецкой прессе большой резонанс из-за своего «дерзкого» реализма. В то время Гауптман наследовал известного норвежского драматурга Генрика Ибсена, который революционизировал европейский театр. Одним из самых известных произведений Гауптмана стала драматическая поэма «Ткачи» (1892), в которой на фоне мятежа голодных ткачей рисовалась страшная картина человеческого горя. Основной мотив всей драмы выражен в заключительных словах: «У каждого человека должна быть мечта». Пьеса очень интересна по технике: героем ее является толпа, состав которой меняется в каждом действии. Начав с натурализма в духе Эмиля Золя, Гауптман в дальнейшем творчестве ставил перед собой различные задачи. От натуралистических драм, описывающих трагизм среды, он перешел к произведениям, в которых представлена ??психология личности, которая ведет борьбу с окружающими. Позже в творчестве Гауптмана пьесы реалистического содержания чередовались со сказочными, фантастическими драмами. Например, в пьесе «Вознесение Ганнеле» (1892) Гауптман соединил изображение грубой действительности (жизнь в ночлежке) с фантастическим миром грез, которые расцветали в душе затравленной умирающей девочки. Обращался писатель и к историческим сюжетам — драмы «Флориан Гаер» (1895), «Извозчик Хеншель» (1898), «Михаэль Крамер» (1901). Писал и народные фарсы — «Бобровая шуба», «Красный петух», «Шлук и Яу». При написании отдельных произведений Гауптман использовал фольклорные мотивы, сочетая их с реализмом. Это касается драм «Затонувший колокол» (1896) и «Бедный Генрих» (1903). В целом творчество писателя было многогранным. Для него характерен был натурализм, сочувствие к человеческим страданиям, соединенное с глубоким идеализмом и верой в человеческий дух. Такой автор, несомненно, импонировал Лесе Украинке.

В 1899 г. она переводила Гауптмановскую драму «Ткачи». Именно этому произведению писательница уделила большое внимание в упомянутом литературном исследовании «Новейшая общественная драма». В частности, говоря о натурализме этого произведения, Леся Украинка считала, что «Ткачи» «преодолевают» натурализм. Она отметила, что в этой драме «ми бачимо ретельну обробку деталей, — взятих, до речі, не з колекції натуралістів, а із власних, особистих і сімейних спогадів автора, — техніка цієї обробки не поступається техніці натуралістів, але його людські фігури не зливаються з цими деталями і не постають як одноманітна маса: кожна з них цілком індивідуальна і, незважаючи на їхню чисельність, їх неможливо змішати між собою».

Леся Украинка указывала на неоромантический характер «Ткачей». В конце концов, она сама писала некоторые свои произведения в неоромантическом духе. «В драме» Ткачи «, — отмечала писательница, — чувствуется влияние новоромантизма с его стремлением к освобождению личности». Далее она дает точную характеристику романтизму, натурализму и неоромантизму, которые играли важную роль в развитии европейской литературы: «Старий романтизм прагнув звільнити особистість, — але лише особливу, героїчну, — від натовпу; натуралізм вважав її безнадійно підпорядкованою натовпу, який керувався законами необхідності й тими, хто краще всього міг використовувати ці закони собі на користь, тобто знову таки натовпом у вигляді класу буржуазії; новоромантизм прагнув звільнити особистість у самому натовпі, розширити її права, дати їй можливість знаходити собі подібних, якщо вона особлива й при цьому активна, підтягувати до свого рівня інших, а не знижуватися до їхнього рівня, не бути в альтернативі до моральної самотності чи моральної казарми».

В конце концов, Леся Украинка высоко оценивает это произведение Гауптмана. «Драма «Ткачі», — отмечает она, — стала не лише ерою, але й значною мірою прямим зразком для більшості новітніх суспільних драм. Намічених у ній одній тем вистачило на кілька окремих творів різних авторів».

Леся Украинка посвятила отдельную работу драме Гауптмана «Михаэль Крамер». В ней она дала такую ??характеристику этому писателю: «Менше всього він натураліст, хоча багатьом сценам і виразам у його драмах (не виключаючи навіть неземного «Затонулого дзвону») позаздрив би сам Золя; реаліст він настільки, наскільки з необхідності буває будь-який істинний художник; печать декадентства лежить на більшості його героїв; визвольний дух неоромантизму віє від усіх його творів без виключення. Гауптман причетний до всіх сучасних йому шкіл, і все ж таки він «одинокий» у літературі, подібно до того, як всі його головні герої «одинокі» в житті». Особенно писательница ценила упоминавшуюся драму «Затонувший колокол», где фантастика переплетается с реальностью. Определенным образом это произведение повлияло на самую «украинскую» драму Леси Украинки «Лесная песня». Конечно, сюжетно эти произведения отличаются, хотя дух неоромантизма, переплетенный с реализмом, царит в обоих произведениях. Кстати, писательница характеризовала свою «Лесную песню» как «Marchendrama», то есть сказочная драма или драма-сказка. Так же обозначали и «Затонувший колокол». Однако Леся Украинка считала, что этот термин «никак нельзя по-нашему перевести», а непосредственный перевод звучит неуклюже. Поэтому она «Лесную песню» назвала драмой-феерией. Хотя при этом отметила, что это «то, да не то».

В целом же можно констатировать, что «неметчина» оказала серьезное влияние не только на подругу Леси Украинки, Ольгу Кобылянскую, но и на нее саму. Писательница знала и любила немецкую литературу. А произведения некоторых немецких писателей, в частности Гауптмана, становились для нее образцом.

Петр Кралюк
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ