Люди, у которых есть свобода выбора, всегда выберут мир.
Рональд Рейган, 40-ий Президент США

Портрет катастрофы

Обратная сторона медали голода — терроризм, считает Валерий ГЛАЗКО
16 октября, 2002 - 00:00


Сейчас понятие «экологическая катастрофа» стало уже притчей во языцех. Статистические данные, которыми сыпят экологи, давно перестали кого-либо пугать. Скорее всего, сработал эффект пресыщения. От кислотных дождей — следствия сжигания топлива и выплавки металла — в Германии повреждено около 35% лесных массивов. Урожайность сельскохозяйственных культур снизилась на 20 — 30%. Ежегодно фиксируется от 40 тысяч до 2 миллионов случаев отравления людей пестицидами. С лица Земли исчезло 25 тысяч видов высших растений и 1 тысяча видов позвоночных. В то же время то, что на самом деле обговаривали на Саммите в Йоханнесбурге, в большинстве своем осталось тайной за семью печатями. Официальная версия, озвученная министром экологии Сергеем Курыкиным, заключалась лишь в том, что Украина выглядела вполне достойно. По срокам подачи документов и различных отчетов была в первых рядах, что «свидетельствует о заинтересованности страны в вопросах экологии». Результатом Саммита стало подписание «самого глобального документа» — Концепции устойчивого развития. Первые показатели ее действенности должны проявиться в 2015 году. Тогда на планете должно существенно уменьшиться количество людей, не имеющих нормального доступа к питьевой воде и вынужденных жить на один доллар в день. Об истинной экологической картине, о том, каким видят ученые мир через 10 — 15 лет, какие с точки зрения науки у нас должны быть сейчас приоритеты — в интервью с заведующим отделом молекулярно-генетических исследований института агроэкологии и биотехнологии НАНУ, доктором сельскохозяйственных наук, автором свыше десяти научных работ в области экологии Валерием ГЛАЗКО.

— Еще 10 лет назад в Рио- де-Жанейро представители всех стран-участниц констатировали, что наступил экологический кризис. Один из его ярких показателей — существенное уменьшение биоразнообразия, которое влечет за собой упрощение биосферы, а значит непосредственно влияет на качество жизни человека и на перспективы развития самой цивилизации. Через 10 лет в Йоханнесбурге подвели итоги деятельности и оценили произошедшие изменения. Там и стало понятно, что, по сути, ситуация только ухудшилась. А успехи, которых удалось достичь в преодолении экологического кризиса, не более чем локальные. В некоторых странах удалось уменьшить загрязненность регионов и мегаполисов, но одновременно с этим в других странах она ухудшилась. Разве что возымел действие так называемый экологический налог, который ввела у себя практически вся Европа. Речь идет о компенсации вырубленного леса — в стоимость каждого кубометра закладывается стоимость его восстановления. Самая же страшная проблема человечества — голод так и осталась нерешенной. Если еще в 1992 году считалось, что в крайне бедственном положении находится 600 миллионов человек, то сейчас голодает уже миллиард. Самое ужасное заключается в том, что обратная сторона этой медали — терроризм... Дело не в том, что вовлеченные в террор люди голодают, а в том, что общество, в котором они вырастают, формирует у них качественно другое отношение к ценности жизни и к праву на жизнь. В качестве общей социальной мысли у них формируется пренебрежительное отношение к жизни. И поэтому только сняв проблему голодающих людей, можно будет приблизиться к мечте об устойчивом развитии. Саммит в Йоханнесбурге стал большим потрясением для многих людей, поскольку он представил реальную картину происходящего в мире.

— И как же она выглядит? Все ли известно рядовым гражданам?

— Создав карту деградации почв на земном шаре, ученые выяснили: с каждым годом площадь, занимаемая пустынями возрастает на 1%. Сейчас она составляет 19% Земли. Только Сахара ежегодно расширяется на километр. При сопоставлении данных стало понятно, что те места, в которых сейчас находятся пустыни, 10 тысяч лет назад были очагами зарождения аграрной цивилизации. Она, согласно истории, возникла тогда, когда были домистицированы (окультурены. — Авт. ) первые виды животных и растений. Это произошло во время первой экологической катастрофы — человеку стало нечего есть и что-то потребовалось взамен. Тогда и возник агросапиенс и принципиально новый тип хозяйствования — преобразующее. Женщины стали рожать ежегодно, популяция стала возрастать и требовать большее количество пищи. Впервые появился элемент рефлексии — дистанцирования и анализа поведения человека по отношению к природе. Появилась личность и специализация людей. Успешность аграрной цивилизации привела к тому, что они «захватили», по сути, весь земной шар. Но это история. А сопоставляя современную карту деградации почв и карту центров зарождения аграрной цивилизации, мы можем сделать вывод, что распространение аграрных цивилизаций сопровождается увеличением степени деградации почв. Экстенсивный путь развития сопровождается захватом новых земель с последующим их опустыниванием. Сейчас мы имеем глобальную деградацию почвы. Дальше двигаться некуда, и в начале двадцатого века это стало уже отчасти понятно. Люди предприняли попытки интенсивного развития аграрной цивилизации. Стали увеличивать урожай посредством различных удобрений, гербицидов, пестицидов... Химизация сельского хозяйства на первых порах заставила подумать, что такой путь сможет решить проблему голода в мире. Но подготовка же к Йоханнесбургскому Саммиту показала, что это увеличение, по сути, уже прекратилось, и дальнейшая химизация стала принципиально невозможна. К тому же она сопровождалась еще и синтезированием огромного количества доселе не существовавших в природе веществ, что серьезно повлияло на экологическую ситуацию в целом. Ведь продуктивность аграрной цивилизации определяется состоянием тех экосистем, в которые они «встроены». Если, к примеру, наши поля будут окружены меньшим количеством лесов, то будет сокращено биоразнообразие, а значит, изменится и система восстановления грунта, система доступа воды и очищающие способности почвы. Дальнейшее вздабривание химическими веществами приведет к еще большему кризису аграрной цивилизации. Скажем, начнут опустыниваться леса Бразилии, которые в жизни не химизировали только потому, что в экологии существует такое понятие, как глобальные последствия. Возможно, Армагеддон и есть тот экологический кризис.

— Насколько верно, на ваш взгляд, то, что врачи причиной многих заболеваний считают именно неблагоприятною экологическую обстановку?

— Аллергические дерматиты стали уже привычным явлением. По оценкам врачей, 40% украинцев в той или иной степени болеют аллергическими заболеваниями. А связь злокачественных новообразований и заболеваний дыхательных путей с экологией никто еще не опроверг. Кстати, продолжая медицинскую тему, можно еще поспорить о целесообразности ее химизации. Помнится, как с появлением антибиотиков опустели туберкулезные клиники. А теперь частота встречаемости туберкулеза резко возросла. Почему? Потому что появились устойчивые штаммы по отношению к антибиотикам. Вообще установка на уничтожение вредителей, компенсация недостатка специальных соединений путем заново синтезируемых, отсутствующих в природе препаратов, показали свою несостоятельность. Добиться какого-то успеха можно, лишь имитируя все приемы, на которых держится симбиоз в природе.



— Возможно, таким образом стоит выводить из кризиса и аграрную цивилизацию?

— Последние открытия показали: аграрная цивилизация, по сути, держится на очень ограниченном количестве домистицированных видов — главным образом на овцах, козах, коровах и лошадях. А среди растений — на рисе и пшенице. За все время существования аграрной цивилизации попытки окультурить другие виды были тщетными. Почему? Выяснилось, что виды, которые поддаются домистикации, по многим своим характеристикам похожи на человека. Во-первых, способны есть пищу, которую человеку легко достать. Во-вторых, способны размножаться в неволе. В-третьих, передвигаются не быстрее человека. В- четвертых, продолжительность жизни у них меньше, чем у человека. И наконец, у них есть социальная иерархия. То есть, другими словами, окультурить можно лишь те виды, которые способны быть успешным симбионтом человеку. И это новый взгляд на эволюцию. Ведь ранее считалось, что выживает сильнейший, а теперь оказывается, выживает тот, у кого больше симбиотических связей. Природа устроена таким образом, что каждая ее частичка поливалентна. И если, например, исчезает один вид, то вслед за ним исчезнет еще 10 видов. Человек стал разрушать эти связи и стала разрываться цепочка.

— Так каким же может быть выход? Действительно, ли это означает, что через 10—15 лет нас ожидает голодная смерть?

— Если говорить об интенсивном развитии аграрной цивилизации, то нужно вести поиск приемов ее видоизменения. В первую очередь, это создание генетически модифицированных организмов (ГМО). Можно долго спорить о том, все ли они хороши, но нужно четко понимать: другого выхода нет. На самом деле, ГМО — это та же самая селекция. Но только если раньше мы переносили целый геном, то теперь — отдельно взятые гены. Нам нужно развивать это направление и параллельно отрабатывать вопросы его безопасности. Известны такие потрясающие примеры, как создание золотого риса. Это когда в эту культуру вводят генные конструкции, способствующие накоплению витамина А в зернах. Создание такого продукта решает проблему дефицита бета-каротина. Ведь мы знаем, что у детей, получающих до трех лет недостаточно витаминизированную пищу, больше шансов стать умственно отсталыми, что впоследствии позволяет ими легче манипулировать. Недокормленность провоцирует иное отношение к жизненным ценностям. Я не верю, что человек может быть благополучным, если он вырос в голодной стране. Понятно, что ГМО вызывают тревогу. Но нам не нужно относиться к ним с точки зрения двойного стандарта, а соотнести вред, причиненный от химизации и от ГМО, и из двух зол выбрать меньшее. К тому же генетически модифицированные организмы можно использовать еще и для очистки почвы (так называемая ремедиация), то есть с их помощью компенсировать воздействие химикатов. Кроме этого, нужно пытаться создать микробиологические препараты путем изменения симбиотических компонентов симбиоза. Пытаться модифицировать устойчивость к патогенным вирусам, апеллируя компонентами природы, куда входят домистицированные виды. То есть не уничтожать, а помогать здоровой компоненте.

— Неужели биологическое земледелие, то есть без использования удобрений, уже невозможно?

— Биологическое земледелие — это иллюзия. Ее можно сравнить с вечной мечтой об Эдеме, где люди и овцы будут рядом, и никто с неба их не будет посыпать радионуклидами. В структуре мирового сельского хозяйства биологическое земледелие занимает 1%. Когда идут тучи, несущие кислотные дожди, когда умирают озера в Дании из-за промышленной активности Германии, никому не важно: есть биологическое земледелие в Дании или нет.

— Изменяется ли в таких условиях генофонд человека?

— Подготовка к Саммиту позволила прояснить громадное количество вопросов. На самом деле, представление об аграрной цивилизации несколько грубовато. Ведь история знает, что у нас всегда оставалось сосуществование земледельцев-скотоводов с собирателями. К последним относится целый ряд южных стран. Аграрная цивилизация привела к тому, что произошел отбор людей со специфическим метаболизмом. Частота встречаемости людей, не способных переваривать молоко (у которых отсутствует фермент лактозы), характерна для тех популяций, где не было традиции животноводства. Они также хуже справляются с большим количеством углеводов, что увеличивает среди них распространенность диабета. Ученые проследили тенденцию: когда страны с аграрной цивилизацией хотят решить проблему голода развивающихся стран и помогают им своими продуктами, то в это время в бедных странах наблюдаются вспышки различных заболеваний. Этот пример наглядно иллюстрирует то, как происходят изменения генофонда в результате миграций. Например, есть основания предполагать, что туберкулез человек приобрел от крупного рогатого скота, и палочку Коха разносят, по сути, скотоводы. Эпидемии чумы и холеры также изменили генофонд человека, так как чувствительные особи не оставили потомство. Сегодняшний кризис может также грозить изменением генофонда. Специализированность цивилизации была основана на том, чтобы наращивать определенные интеллектуальные приемы и передавать их потомкам. Кризис аграрной цивилизации чреват тем, что в каждом поколении рождаются все менее специализированные особи. Другими словами, у каждого последующего поколения остается меньше шансов находить вменяемые приемы выхода из кризиса, поскольку суммарный интеллект становится все меньше и меньше. Но есть надежда. Если о надвигающемся кризисе человечество поняло еще в начале прошлого века, это говорит о том, что человеческий разум внутри себя имеет психические механизмы, обеспечивающие ему спасение. Они вырабатываются внутри его бессознательно, когда наступает прямая необходимость.

— Как повлияла Чернобыльская катастрофа на экологический кризис в масштабе Украины?

— После аварии нам особенно нужно акцентировать внимание на разработке биотехнологических методов, методов модификации микробиоты. А также исследовать положение дел. Ведь Украина до сих пор не имеет точной картины происходящего.

— Я знаю, что недавно в Киеве появилась карта вирусов почвы.

— Работа «Экосистемный мониторинг вирусных инфекций: диагностика и профилактика» впервые содержит обобщающие результаты многолетних фундаментальных исследований по мониторингу, диагностике, лечению и профилактике вирусных заболеваний растений и животных в экосистемах Украины. Красной нитью в ряде работ проходит идея сочетания современных диагностических методов исследования вирусных инфекций с дальнейшей планомерной разработкой и внедрением мер профилактики, выявленных в результате мониторинга возбудителей и снижения вредоносности заболеваний путем стимуляции иммунной системы (это касается животных организмов). На основе исследований разработана стратегия оценки и создана карта распространенности фитовирусов в агро-, биоценозах и почвах в исследованных регионах Украины. Составлены рекомендации для сельскохозяйственных исследовательских станций и станций защиты растений с целью предотвращения потерь урожаев от вирусных инфекций. Но понятно, что нам еще очень не хватает микробиотической карты и карты наибольших очагов распространения патогенов.

Беседовала Оксана ОМЕЛЬЧЕНКО, «День»
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments