Иногда кажется, что история ничему не учит. Но это не так. Она же учит - если у этой учительницы жизни УЧАТСЯ
Владимир Панченко, украинский литературный критик, литературовед, писатель

В засаде на... фотоснимок

Как Валерий Мельник сменил ружье на фотоаппарат
17 февраля, 2011 - 20:26

Чтобы снять живого лося, ему пришлось преодолеть километров триста. Чтобы зафиксировать белочку, которая смешно стоит на задних лапках, сделал три тысячи (!) кадров. Чтобы показать во всей красе редкую камышовую лягушку — бродил до изнеможения по волынским камышам. А когда с фотоаппаратом в руках караулил зубров в лесной чаще, его... забыли оттуда забрать, и едва не пришлось заночевать в зимнем лесу. У собственного корреспондента газеты «Урядовий кур’єр» в Волынской области Валерия Мельника немало подобных историй его фотообщения с дикой природой, потому что в такой богатой своей уникальной флорой и фауной Украине людей, умеющих талантливо снять этот первозданный мир, можно посчитать на пальцах одной руки.

Как он стал охотником? Почему впоследствии сменил ружье на фотоаппарат? Почему начал писать книги на природоохранную тематику, снимает о дикой природе фильмы и откуда столько знает о зверях, птицах, лесах и озерах Волыни? Об этом — наша беседа с Валерием, которому 10 февраля жизнь, как принято говорить, поставила две пятерки. Мы с ним не только вместе учились на факультете журналистики Львовского университета, но и начинали в одной газете. Тогда это была областная молодежная газета «Молодой ленинец». Нынешним изданиям и не снилась тогдашняя ее популярность. Организованные Мельником, мы с читателями сажали леса, в которых уже давно собирают грибы и охотятся на зайцев. Публицистические выступления Валерия побуждали волынян собрать, ни много ни мало, 107 тысяч (!) подписей против бездумного наращивания ядерной энергетики на Ровенской АЭС, и это наращивание тогда-таки не состоялось. А на отдельные туры лото «Природа», которое придумал и воплощал в жизнь наш нынешний юбиляр, приходило по пять тысяч (!) ответов из Волыни и соседних областей.

— Смотришь на твои снимки дикой природы, и не верится, что одно время ты был рьяным охотником с ружьем. Взял в руки фотоаппарат, потому что стало жаль убивать зверя?

— Еще мальчишкой я знал, что непременно стану охотником. Бывало, что в школе прогуливал уроки, но сачковал ради того, чтобы пойти в областную библиотеку, где за короткое время перечитал все книги на охотничью тематику, какие там только были. В нашей семье охотников никогда не было, по крайней мере, в тех поколениях, о которых мне известно. Но это где-то заложено на генетическом уровне, так как первобытные люди брали на охоту лишь мужчин мужественных и сильных, которые могли подстрелить для племени мамонта, спокойно реагировали на хищного зверя. А трусы оставались с женщинами копать корешки и поддерживать огонь в очаге, чтобы потом всем вместе съесть подстреленного зверя... Из-за того, что были и не охотники, мы, я думаю, и имеем сегодня такое манерное общество и скептиков. Они не знают, что такое охота, но говорят, что она им не нужна. Однако охотно наворачивают в ресторане стейки и от курятинки тоже не отказываются. А домашняя курочка, думаю, так же хочет жить, как и дикая утка. Разница между скептиками, которые говорят, что охота, — это нехорошо, и мной, настоящим охотником, в том, что я добыл зверя или птицу сам, а не принесли мне их на подносе.

Не скажу, что уже чересчур активно блуждаю по лесам с ружьем — гораздо чаще с фотоаппаратом. Бывает, что после открытия охотничьего сезона (это святое!) успеваю до его окончания съездить в лес раз или два. Беру одну или две утки, чтобы доказать самому себе, что не деградировал как охотник, получить моральное удовольствие, что не разучился стрелять. И в то же время нафотографирую вдоволь, ведь 99,5% людей никогда не увидят в дикой природе того, что я вижу через объектив.

— А видел ты и черного аиста, которого из-за его отшельничества еще называют черным затворником. Я когда-то в командировке в глухих местах Ратнивского района заприметила его за несколько сотен метров, так мы не успели и машину остановить, как птица поднялась в воздух. Как удалось тебе «подстрелить» и черного аиста, и вот эту сову с бородой, что украшает страницы твоего нового фотоальбома, который имеет все основания стать настоящим волынским сувениром?

— Бородатая сова — это птица, изображений которой в предыдущих изданиях Красной книги Украины не было, так как считалось, что ее у нас уже нет. Появилось упоминание лишь в последнем издании Красной книги. В настоящее время численность бородатой совы в Украине примерно — 20-30 пар на всю страну. А подобные снимки очень редко выходят случайно, ведь, прежде всего, это немалый труд. Нужно иметь высокие резиновые сапоги, спецовку, не бояться кормить комаров в болотах, заночевать в лесу и так далее. Всегда при себе должна быть камера, затем остается заправить собственную машину, но надо иметь в виду, что в любом месте волынского леса можно встретить редкого зверя. Но уверенности, что привезешь желаемый снимок, никогда не может быть. Бородатая же сова имеет ту особенность, что она не очень боится человека...

— За что и пострадала, потому что человек — «хозяин природы» — ее почти истребил.

— К сожалению, в настоящее время сложилось так, что любой крутой, у кого есть ружье с позолоченным спуском, уже считает себя охотником. А чтобы иметь представление, что такое настоящий охотник, нужно в первую очередь прочитать повесть Арсеньева «Дерсу Узала». Тогда человек поймет, что ничего лишнего от природы брать не нужно, что нельзя ради потехи стрелять по стрижам, ласточкам или чайкам. Или по той же бородатой сове... Должно прийти понимание, что охота («мисливство») — от слова «мислить», что это очень эмоциональная и в то же время опаснейшая форма общения с живой природой. Но полностью запрещать охоту нереально и неверно, потому что у природы есть такой парадокс: плотность дичи выше там, где интенсивнее ведется охота. Противники охоты видят в ней лишь стрельбу, а профессионалы — откорм и разведение зверя там, где его уже почти не осталось. В той же Швеции ежегодно отстреливают 100 тысяч лосей. А в Чехии добывается 21 тысяча оленей европейских, 13 тысяч — ланей, 9 тысяч — муфлонов, 127 тысяч — косуль, 138 тысяч — кабанов, 104 тысячи зайцев, 590 тысяч — фазанов! Причем чехи отстреливают в год пять тысяч так называемых трофейных оленей, большие и красивые (есть определенные критерии) рога идут на собственно охотничьи трофеи. И был в Украине случай, когда ровенские лесоводы за одни трофейные рога закупили для служебных потребностей иномарку. Были тогда проверки, потому что не верилось, что за «какие-то» там рога можно приобрести такой автомобиль...

А за черным аистом я «охотился» три года, очень уж осторожная птица! Чтобы у тебя было понимание, каким образом некоторые звери слышат человека, приведу пример. Лиса слышит писк мыши за 500 метров, и мало того, что слышит, так еще и точно засекает место, где эта мышь подает звук.

— Одна из коллег-журналисток рассказала, как ездила с тобой в командировку. Ехали вы через село в лес. И вдруг ты на полном ходу резко останавливаешь автомобиль, выскакиваешь и бежишь в один двор, не выпуская из рук фотокамеру. А за несколько минут наперерез тебе выскакивает хозяин с... вилами в руках.

— Ну, меня он не напугал, мы пришли к взаимопониманию, но напугал белочку, которую я увидел боковым зрением. Это вроде бы элементарный, знакомый нам, но чрезвычайно подвижный, зверек, которого трудно снять. Главный редактор украинского «Лесного охотничьего журнала» Валентина Максименко говорит, что лес, дикую природу профессионально снимает от силы человек пять-шесть на всю страну. Я знаю лишь двух из них. Почему не рвутся на фотоохоту? Ответ очень простой. Все, что ты снимаешь, остается у тебя и в архиве, ты не можешь знать, куда пристроишь даже самый уникальный снимок. А можно же купить такую же хорошую камеру и снимать свадьбу: от 12-ти до 24-х, сделать 30 снимков и получить свои 200 долларов... Я наездил 400 километров, пока нашел место, где в августе собираются журавли перед отлетом в теплые края. Приехал, поставил далеко машину, а сам метров 400 по мелиоративной канаве вприсядку добираюсь до места съемки. Осторожно поднимаю голову, в одну сторону глянул, в другую... А журавлей то... нет! На том месте пасется стадо домашних коров. Поэтому 400 километров поисков, как говорится, коту под хвост. Если ты не будешь жить природой, не будешь ее знать и не имеешь терпения — лес и зверей в нем снимать не получится.

— Поделись бывальщиной из своих фотостранствий. Ведь подобных случаев вроде хозяина с вилами, по-видимому, с лихвой?

— С вилами или без них, но стрессовые ситуации случались. Это же не свадьбу снимать... Снимал я зубров. Завезли меня в квартал, куда они могли прийти на подкормку. Егерь от радости, что доставил меня на место, вернулся домой и... принял на душу. И... забыл, что должен был меня забрать. Поскольку уже чувствовался довольно крепкий мороз, и было это в глухом лесу... Я, конечно, был соответственно экипирован, потому что у меня есть специальная одежда и обувь. Была рядом копна сена, в которую мог зарыться и переночевать, несмотря на то, что уже вечером было градусов тринадцать. И надо же сообщить жене, что ночую в лесу! Однако на этой лесной опушке не было мобильной связи. Уже стемнело. Я мерил шагами лес, пока в каком-то месте на старенькой «Нокии» не засветился сигнал. Шаг вправо, шаг влево — связь исчезала. Но удалось переговорить со знающим человеком, который рассказал, как выйти из леса.

— Но зубров тогда ты все-таки снял?

— О да!

— А какого зверя или птицу ты очень хотел снять, однако еще не снял?

— Возможно, не снял и не сниму волка, потому что не знаю, как это сделать в дикой природе. Разве что снимать в вольере. Но это несерьезно. Каждое животное — паук ли, зубр ли — интересно по-своему...

— И меня в самом деле очаровала камышовая черепаха, которая сначала показалась, мягко говоря, некрасивой, но когда присмотрелась к позе, в которой она снята! Это же природное совершенство и красота!

— Наилучший кадр еще не снят, хотя за последние четыре года я отснял (точно зафиксировано в фотокамере) около 220 тысяч кадров. Как правило, почти все отснятое сразу идет в брак. Очень интересно было снимать, как вылупляется из яйца дикий гусенок. Не знаю, сделал ли еще кто-нибудь в Украине такую фотосессию. Дикие гуси сами по себе являются в настоящее время большой редкостью. Приятно, что удалось на Свитязе снять... черного баклана. Какие-то процессы вынуждают этих птиц покидать южные края Украины и перемещаться на Полесье. Это очень осторожная птица, подозреваю, из-за того, что бакланов на юге «тренируют» с помощью винтовок... Этот же молодой, потому и подпустил к себе близко.

Наталья МАЛИМОН, «День», Луцк. Фото Валерия МЕЛЬНИКА
Газета: 


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ