Величайшая честь, которую может оказать человеку история, — это наградить его званием миротворца.
Ричард Никсон, 37-й Президент Соединенных Штатов Америки

Религиозная жизнь и гражданское общество

10 марта, 2005 - 19:35

В жизни общества приходит время, когда стабильный ход истории сменяется быстрым скачкообразным процессом, из которого оно выходит совсем другим. Украинский народ сделал большой шаг в сторону гражданского общества, и возникает важный вопрос: возможно ли и как именно сочетать верующему человеку в своем сознании гражданскую позицию и принципы религиозной морали?

Опираясь на исторические свидетельства и исходя из сути христианского учения, можно судить, что в различных исторических условиях верующий человек вполне способен быть активным, сознательным гражданином, и при том оптимистом. Однако для верующего человека есть немало препятствий, чтобы стать настоящим гражданином, членом гражданского общества. Эти препятствия лежат не в догматах христианского вероучения, не в природе церковной жизни, а в той практике события Церкви и государства и общества в течение длительного периода украинской истории. Есть ряд существенных факторов, которые складывались веками и заметным образом определяют и в наше время сознание православного христианина.

Первый фактор — восточнославянская традиция патернализма — исторически устоявшаяся зависимость церковной организации от государственного бюрократического организма. Особенно яркими вехами этого процесса были ликвидация патриаршества при Петре I, резкое ограничение общественного влияния монастырей при Екатерине II, и, конечно, семидесятилетний коммунистический плен Церкви в XX веке. Государственная власть — по своей природе — всегда пыталась и будет пытаться использовать Церковь в своих интересах. К сожалению, восточнославянская цивилизация не выработала механизмы эффективной самозащиты граждан — членов одного сообщества — от пресса государственного давления. Это давление продолжается и до сих пор.

Существенным фактором, ослабляющим способность Церкви к независимой гражданской позиции, является церковный раскол в Украине. Различные православные деноминации конкурируют между собой, заискивая перед высокими государственными чиновниками и надеясь на их милость. Поэтому Украинской Православной Церкви — наибольшей и самой влиятельной в Украине конфессии — в случае перехода к гражданскому обществу будет сложно, но необходимо привыкнуть к такому положению, в котором будет нецелесообразно и не понадобится подстраивается под протекционизм со стороны государства.

Второй фактор — из поколения в поколение передается в нашем обществе недоверие к демократическому обществу Запада. Фобия Запада — очень устойчивая и давняя, ей много веков. Запада боялись и боятся, потому что с Запада приходят католики, протестанты, сектанты, картошка (при Петре I), наркотики, разврат, буржуазия, капитализм, индивидуализм, НАТО и многое другое. Хотя при этом очень многие из тех, кто боится Запада, пытаются туда хоть как- то попасть.

Безусловно, нельзя идеализировать Запад, но нельзя его и демонизировать. Тема отношений между народами и обществами, живущими на востоке и на западе Европы — это особая тема, о которой нужно говорить отдельно. На наш взгляд, необходимо серьезно учиться тому хорошему, что есть на Западе, в частности, западному опыту формирования гражданского общества, в котором минимизированы нечестность власти, коррумпированность, использование админресурса и тому подобное.

Говорить о третьем факторе особенно сложно. Украина веками чрезвычайно тесно связана с Россией, и эта связь, независимо от нашего к этому отношения, существует и будет существовать постоянно. Действительно, по выражению нашего ведущего политика, Россия — «вечный стратегический сосед». Вопрос в том, удается ли различить духовное влияние российского православия, его глубин и вершин, и влияние российского национального сознания. Ведь, бесспорно, фактор патриотизма, национального величия является одним из краеугольных камней сознания россиянина. Духовное влияние российского православия неизбежно пересекается с культурным и политическим влиянием русской национальной и политической идеи. В этой ситуации часть православных Украины искренне не различает вселенское Православие, в котором нет «ни эллина, ни иудея», и российскую национальную патриотическую идею, в которой Православие является одним из элементов национально окрашенного мировоззрения.

Поскольку идея гражданского общества почти никак не соотносится с русской национальной идеей, те православные верующие, которые ориентированы на традицию российского Православия, остерегаются распространения взглядов, которые, с их точки зрения, никак не связаны с Православием и даже враждебны ему. Отсюда ревностная, даже категорическая нетерпимость к носителям другого мировоззрения, которые находятся в лоне единой с ними Церкви, и желания насмерть отстаивать свою позицию.

Каковы же перспективы существования церковного сообщества в будущем гражданском (хотя еще незрелом) обществе Украины? Считаю, что эти перспективы весьма обнадеживающи.

Если церковная организация освободится от уз протекционизма со стороны государства, а также печальной традиции сервилизма (служения интересам власть предержащих), то она действительно сможет более свободно и независимо служить Богу. Ей будет необходимо идти к людям, чтобы свидетельствовать о Христе. Необходимо будет привлекать молодежь, опираться на нее в миссионерской работе. Значительно возрастет активность мирян, которая, к сожалению, сейчас часто тормозится. Нужно будет учиться толерантности и уважения к носителям других взглядов, как среди своих братьев и сестер, так и среди иноверцев. Уметь слышать другого и разумно аргументировать собственную позицию. Все это будет способствовать оздоровлению церковной среды.

Богдан ОГУЛЬЧАНСКИЙ, кандидат физико-математических наук, священник Св.-Макарьевской церкви УПЦ (МП)
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ