Проблема двуязычия в Украине раньше всегда была предметом пристального внимания преимущественно лингвистов, педагогов и работников сферы культуры, поэтому часто сводилась к бесконечной дискуссии о том, как хорошо, когда украинцы изучают разные языки, особенно русский, который и богаче, и более развит и распространен в мире. Гораздо реже к этой проблеме обращались историки или политологи, и практически никогда экономисты. Хотя на самом деле эта проблема, как и большинство проблем в любом государстве, имеет важную экономическую составляющую. Ведь те, кто отрицали право украинского языка на существование, в конечном счете отрицали и право украинцев самим решать, как жить, что строить или выращивать на своей земле, а в последние годы существования Советского Союза даже ставили под сомнение уместность для украинцев жить на своей земле, всячески пропагандируя известный лозунг: «Мой адрес не дом и не улица, мой адрес - Советский Союз». И по сей день дискуссия о роли и месте украинского языка в жизни страны либо из-за нехватки образования дискутантов, а порой, возможно, и умышленно замалчивается и подменяется чисто филологическими дискуссиями о лучшем употреблении, правильном/неправильном падеже.
На самом деле проблема двуязычия или, лучше сказать, одноязычия имеет в своей основе фундаментальное право на собственность носителей того или иного языка на определенной территории, право распоряжаться им, управлять финансовыми потоками, человеческими ресурсами и др. Еще в относительно недалекие 70-е годы ХХ века путешественник из Онтарио, который посещал Монреаль, мог позволить сказать своему франкоязычной водителю такси: «Speak white please». Имея в виду, что тот должен перейти со своего подчиненного в тогдашней Канаде французского на первостепенный английский. И на самом деле это не было, очевидно, проявление белого расизма, поскольку оба участника межкультурного диалога вполне могли быть одинаково белыми, одинаково небелыми. Однако для носителя английского языка последний был в этих условиях подтверждением его права на эту территорию, на ее ресурсы, законы и культуру. Он вряд ли как-то хотел обидеть язык великого Монтеня, Мольера или Гюго. Или были какие-то предубеждения против Монтескье или Вольтера, вероятно, он просто не знал об их существовании, а поэтому требовал от таксиста надлежащего уважения к нему как представителю метрополии.
В той же плоскости преимущественно находится и известная на всю Европу проблема двуязычия в Бельгии, которая продолжается уже не первое столетие и, собственно, имеет под собой то же экономическое обоснование. Когда кто-то считает, что он отдает на содержание противоположной стороны слишком много, а получает взамен несоизмеримо мало экономических благ, уважения, признания. В этом легко убедиться даже сегодня прямо на границе, поговорив коротко с пограничником, представителем той или иной языковой группы.
Поэтому вопрос двуязычия в Украине, который издавна преимущественно пытаются представить как сугубо культурно-лингвистический, почти фольклорный, как проблему писателей или художников, на самом деле чисто экономический, территориальный, а также политический, который только камуфлируется в недорогие одежды дискуссий о правильном правописание или употреблении.
Украинский язык, как и большинство литературных языков европейского континента, приобрел свой современный вид в начале XIX века, почти одновременно с другими языками, распространенными на континенте. На этом языке создана большая и развитая литература во всех областях знаний, его в повседневной жизни использует от 30 до 40 млн людей как в Украине, так и за ее пределами. И поэтому современные дискуссии, которые до сих пор продолжаются в Украине, об искусственности, ненужность, провинциальности, отсталости этого языка должны уже давно стать анахронизмом, или хотя бы плохим тоном в приличном обществе. Однако они до сих пор идут не только в бульварных изданиях, преимущественно российских, эти тезисы серьезно отстаивают уважаемые российские ученые и их последователи из Украины на международных собраниях.
Стоит отметить, что подавляющее большинство российских оппонентов в своей аргументации прежде всего опирается на первородность и естественность именно русского языка, а поэтому искусственность, а следовательно ненужность языка украинского. Однако, если мы посмотрим на европейскую историю употребления языка глубже, чем на два века, то увидим, что до этого образованная общественность на континенте преимущественно общалась на латыни. И только в XVIII веке ее для многих заменил язык французский. На котором, возможно, за исключением Лондона, писали и говорили образованные слои в большинстве европейских столиц. И только в конце XVIII начале XIX века языки большинства европейских народов распространились среди всех слоев образованных граждан и начали приобретать современные черты.
Вот что писал по этому поводу в конце XVIII века один из создателей Германии, ее выдающийся король Фридрих Великий, которого вряд ли можно упрекнуть в предвзятости относительно немецкого языка или в отсутствии должного патриотизма. В своем трактате De la literature Allemande он в частности отметил: «Я вижу, что это полуварварский язык, в котором столько же диалектов, как в Германии провинций. И каждый кружок убежден, что его говор лучший» . Правда, дальше он объясняет это обнищанием Германии из-за длительной войны и недостаточного развития торговли и буржуазии, и предполагает, что с ростом благосостояния наступит расцвет немецкой культуры и науки, немцы цивилизуются и благодаря этому станут на один уровень с другими нациями.
Итак, великий немецкий король вполне правомерно связывал неразвитость, как на то время, немецкого языка, по сравнению с французским прежде всего с экономическими причинами. Однако, если Германия, которая через войны и революции создавала свою империю в течение всего XIX века и тем самым развивала и распространяла свой язык, Украина тем временем окончательно превращалась в часть империи российской, перед которой возникали те же задачи, как и перед любой из известных империй - распространить свою политическую, экономическую и культурную власть на все захваченные территории. Проблема империи российской заключалась лишь в том, что в большинстве своем народы, которые она пыталась объединить и подчинить себе, в том числе и в сфере употребления языка, находились преимущественно на более высоком культурном уровне, чем подавляющее большинство носителей русского языка, отличались от них развитой исторической памятью и правовыми традициями.
Здесь уместно напомнить о том, что, начиная еще с XI века, когда христианство (что пришло в Украину из Византии) окончательно утвердилось на украинской территории, короли центральной и западной Европы охотно вступали в брак с украинскими княжнами, тем самым свидетельствуя единственное христианское культурное пространство от Атлантики до Днепра. Самой известной из них была Анна - дочь Великого киевского князя Ярослава Мудрого - жена короля Франции Генриха первого.
О том, что Киев находился в едином культурном пространстве со странами нынешнего Запада, красноречиво свидетельствуют, например, фрески собора святого Петра и Павла в Регенсбурге, которые не просто напоминают, а практически идентичны с фресками Святой Софии в Киеве. Возможно, их даже писали одни и те же византийские мастера. Тот факт, что в современной Европе и Византия, и ее фундаментальное влияние на европейскую культуру незаслуженно попираются, побуждает многих европейцев воспринимать Украину как нечто отличное, а следовательно культурно чужое. И эти стереотипы, очевидно, уже давно следовало бы разрушить.
Вместе с тем в России, несмотря на распространенное мнение о «едином народе», тоже всегда было понимание культурного своеобразия Украины. Однако ради его преодоления российский царь даже решился на так называемую «смену веры» - известную церковную реформу, которая произошла в России в середине XVII века и сейчас справедливо связывается историками не только с попытками модернизировать отсталое российское христианство, а и приблизить его прежде всего в языковом и обрядовом плане к христианству в Украине. Ведь иначе проводить политику захвата украинских территорий не было достаточных оснований, а так они происходили на основании единства веры восточного обряда.
Так же красноречивым свидетельством признания украинского языка как отдельного развитого явления стали законы от 1863-го и 1876 года о запрете использования украинского языка во всех сферах. Ведь нельзя запрещать того, чего не существует. Таким образом, запрет украинского языка к употреблению во всех сферах стал дополнительным мощным средством экономической экспансии Российской империи. Кроме того, после окончательной ликвидации Гетманщины неукраинским купцам было разрешено торговать в украинских городах без налогов в течение 20 лет, что практически уничтожило экономические устои украинской буржуазии на долгие годы. Однако, несмотря на многочисленные запреты и препятствия, украинский народ, составлявший на территории, которую занимает современная Украина, более 90 % населения, оставался преданным своему языку и культуре, а империя соответственно не была достаточно культурно сильной, чтобы провести замену языка и культурного кода такой большой однородной массы населения. Именно поэтому сразу после Февральской революции 1917 года в России в Украине появилась сначала Украинская Центральная Рада как представительский орган для всех украинцев, а впоследствии и Украинская Народная Республика.
К сожалению, значительно большего успеха в плане русификации достигли россияне во времена господства советского режима.
Итак, после Февральской революции, которая закономерно постигла Российскую империю в результате Первой мировой войны, Украина провозгласила свою независимость и стала развивать собственную государственность. Кстати, именно в это время было положено начало созданию немецких, польских, греческих и других национальных автономных районов, а также состоялось открытие школ, основание газет и администраций с соответствующими языками использования. Однако вскоре началась первая в ХХ веке российско-украинская война, которая до сих пор по политическим соображениям даже в солидных исторических трудах называется гражданской войной. Конечно, можно спорить о том, сколько разных по составу участников войн велось на территории Украины, начиная с 1914 по 1926 год. Однако доминирующей и по количеству жертв, и по результатам оказалась именно российско-украинская война. Как следствие, украинский язык на короткий период (пока шла война) получил признание большевистского правительства в Москве и, по сути, на короткий период стал средством российской колонизации Украины и превращения ее в тоталитарную коммунистическую республику в составе СССР.
Пока продолжались последние бои украинских патриотов с имперскими советскими войсками, украинский язык не испытывал существенных притеснений со стороны центральной власти в Москве. Создание украинского коммунистического государства с государственным украинским языком как равноправного члена содружества советских коммунистических республик стало тем компромиссом, на который пошли украинцы в войне с российскими коммунистическими оккупантами. Однако этот компромисс длился недолго. Москва постепенно сконцентрировала всю полноту военной и репрессивной власти в своих руках, что и стало началом наступления на украинский язык не только на территории Украины, но и в местах компактного проживания украинцев в Российской Федерации на Кубани, в Поволжье и на Дальнем Востоке.
В конце 20-х годов ХХ века начались массовые репрессии против носителей украинского языка, как, например, голодомор 32-33 годов, уничтоживший миллионы украинцев , так и уничтожение большей части культурного слоя украинской нации. Достаточно сказать, что личный состав Министерства образования Украины был дважды уничтожен практически полностью. Так, в 1934 году после чисток (аресты, расстрелы и депортации в ГУЛАГ) осталось на свободе только два человека из 200 . Такая же судьба постигла большинство писателей, художников, ученых и преподавателей. Известно, что более 80 % учителей с дореволюционным стажем работы тоже были репрессированы . Все это происходило под лозунгами борьбы с украинским буржуазным национализмом, а поэтому сопровождалось тотальным вытеснением украинского языка из всех сфер употребления в государстве.
Однако этот процесс физического превращения Украины в одноязычных провинцию России был остановлен Второй мировой войной.
После войны российское правительство вынуждено было потратить больше десяти лет на подавление украинского антисоветского, а де-факто антироссийского движения, развернувшегося в основном на Западной Украине. В этих условиях так же, как и в 20-е годы, проводить тотальную русификацию российское правительство в Москве не решалось. Кроме того, это был период заигрывания коммунистического режима с различными антиколониальными движениями в мире, а поэтому проводить тотальную войну с Украинской с одновременным искоренением украинского языка было признано несвоевременным. Во время «оттепели» (60-е годы) даже началась непродолжительная псевдоукраинизация, в больших городах снова появились школы с украинским языком обучения, начали печататься произведения украинских писателей, появились новые художники, кинематографисты.
Сейчас ретроспективно эту «оттепель» вполне можно оценить как достаточно удачную спецоперацию КГБ по выявлению наивных проукраинских культурнических кадров, большинство из которых успешно зачищено (было репрессировано около 1000 человек) или запугано в 70-е годы . Кроме того, именно в 60-е Советский Союз еще пытался развивать свой социалистический лагерь, поэтому не хотел пугать потенциальных «сокамерников» чрезмерными репрессиями в Украине. Но после подавления «Пражской весны» в 1968 году это заигрывание с международным сообществом утратило свою актуальность. Вместе с тем и советский режим несколько уменьшил свою кровожадность по сравнению со сталинскими временами. На смену физическому уничтожению носителей языка и культуры пришла политика «единения народов - единение культур», то есть политика ползучей русификации всех национальных групп Советского Союза без исключения. В Украине в этот период значительно уменьшилось количество школ с украинским языком преподавания. Почти все предметы в вузах, за исключением нескольких университетов в Западной Украине, были переведены на преподавание на русском языке. В начале 80-х русский язык был официально объявлен государственным в Украине, одновременно были практически ликвидированы остатки не только экономической, но и культурной автономии республики и полностью подчинены центральной власти в Москве решения любых малейших экономических проблем. Кстати, именно поэтому Украина имеет такие огромные стратегические подземные газохранилища, так как с этих природных месторождений имперский центр в 50 - 70-е качал газ для развития промышленности РФ, и это только один пример.
Таким образом, чиновник, который приезжал в Киев или Львов из Москвы, конечно, не требовал от местного таксиста Speak white!, Однако мог его попросить говорить «по-человечески» или просто «нормально, а не на этом вашем телячьем наречии», ведь чувствовал себя полноправным хозяином на подконтрольной ему территории.
Именно в таком состоянии Украина подошла к развалу Советского Союза и начала практически с нуля создавать собственное государство. Здесь стоит отметить, что для большинства даже тех, кто знал о существовании на карте Советского Союза каких-то республик или тем более какой-то Украины, представление об этой территории было примерно таким: где-то там, за линией Керзона, находится какая-то темная серая масса «русских», которые мало чем отличаются между собой от Мурманска до Баку или Львова и Магадана. И, возможно, на первый взгляд, особенно в начале 90-х, такое представление почти соответствовало действительности. Это сейчас персонал турецких курортов мгновенно отличает россиян от украинцев или казахов. А тогда для большинства иностранцев существование такого отличия было еще совсем неочевидным.
Однако, пережив глубокую советизацию и русификацию, Украина вошла в новую эпоху разделенной на две весьма неравнозначные части. Но разделена она была не так, как представляли себе равнодушный к Украине и поэтому не очень компетентный С. Хантингтон или даже более дружелюбный к ней и поэтому хорошо осведомленный С. Бжезинский . Вопреки попыткам московских политтехнологов, которые во время Оранжевой революции 2004 года пытались поделить Украину на четыре сорта, как бычью тушу, она осталась разделенной не территориально, а ментально на старую советскую номенклатуру и в большинстве своем стихийно, однако сознательно антисоветский народ.
Именно такое разделение и запрограммировало дальнейшее развитие Украинского государства. Вместе с тем оно вызвало многочисленные недоразумения среди его руководителей, а также недоброжелателей и просто врагов с Северо-Востока. Итак, почему это разделение, предложенное еще старыми/новыми советскими/российскими политтехнологами и освященное западными метрами, оказалось в итоге ошибочным?
Дело в том, что культурный и ментальный коды у украинцев и россиян существенно отличаются. Сейчас, когда произошло вторжение россиян на территорию Украины при условии безоговорочного одобрения большинством населения Российской Федерации, это становится особенно понятным.
Однако для беспристрастного исследователя, который давно изучает становление украинской государственности, совершенно очевидно, что украинцы стремятся прежде всего к личной независимости от государства, не уважают государство как институт, надеются на собственные силы, они преимущественно трудолюбивы и в случае опасности способны к самоорганизации. Главное требование, которое восставшие украинцы выдвигали и во время Оранжевой революции и во время Евромайдана, было требование соблюдения европейских ценностей, которые в представлении украинцев заключаются в верховенстве права, прозрачном и неизменном законодательстве, понятных налогах и прозрачном их использовании, в независимости суда и в некоррумпированности госслужбы и правоохранительной системы.
Именно эти стремления большинства украинцев к жизни, которую они коротко называют «европейской» или «цивилизованной», и были все годы независимости камнем преткновения для постсоветской номенклатуры на пути возвращения народа Украины в Российскую империю Ельцина-Путина.
Одним из инструментов достижения этой цели была определена традиционная уже политика русификации и наступления на культурное пространство Украины. Таким образом, на протяжении всех лет после обретения независимости шла постоянная и несмолкающая борьба по восстановлению сферы использования украинского языка в Украинском государстве. Однако она была зачастую не очень эффективной. Ведь для противодействия распространению украинского языка ее врагами использовались все возможные средства и почти неограниченные ресурсы, которые выводились подконтрольной России украинской олигархической номенклатурой из украинского бюджета.
Сначала была уничтожена печатная пресса. Например, еще в конце 80-х, во время перестройки, когда население основную информацию получало из газет, в Киеве выходила ежедневная газета «Вечерний Киев». Она всегда (со времени своего основания в 20-е годы) была украиноязычной и только в начале 80-х, во времена усиленной русификации, появился дублирующий русскоязычный выпуск. Так вот, как только было снято компартийное давление в уже якобы русифицированном Киеве украинский тираж газеты достиг полумиллиона экземпляров в сутки по сравнению с несколькими десятками тысяч русскоязычного тиража. Впоследствии, правда, из-за коррупционно-коммерческих схем все старые печатные СМИ были практически уничтожены новыми пророссийскими олигархами, однако феномен «Вечернего Киева», как и антисоветская, и антироссийская студенческая революция на граните 1991 года, как и все последующие события, красноречиво свидетельствует о глубоком сопротивлении уничтожению как украинского языка, так и украинской культуры. Последующие годы пророссийская номенклатура, которая после развала Советского Союза мгновенно превратилась в пророссийскую буржуазию, проводила постоянное и целенаправленное наступление на всех направлениях развития культуры в Украине. Было тотально русифицировано телевидение, ФМ-радио, уничтожено национальное кино, в значительной мере маргинализирована национальная поп-музыка, ведь на всех центральных площадках страны царили постоянные гастролеры из Москвы.
Украинское гуманитарное пространство постоянно держали в напряжении дискуссии об украинском правописании (как раз в это время уничтожали украинские печатные СМИ), языке преподавания в школе, содержании учебников по истории и литературе и, наконец, Законе о языках. Все это происходило постоянно, но усиливалось, когда через Верховную Раду нужно было провести очередной приватизационный закон в пользу провластной олигархической группы. Именно тогда внимание экономически не очень осведомленных патриотов умышленно сосредоточивалось на, по сути, второстепенных так называемых «языковых» вопросах, а не на первостепенных вопросах экономического развития и перераспределения собственности, которые, собственно, только и интересовали украинских олигархов и их российских партнеров.
Однако, хотя было потрачено немало усилий и денег, история борьбы за восстановление статуса украинского языка в Украине носит скорее оптимистическое, а не пессимистическое развитие и, безусловно, неожиданный поворот.
Сейчас украинский язык в Украине является символом европейского выбора Украины, свободы, верховенства права и прогресса, а русский, благодаря стараниям Москвы, - символом тоталитаризма, терроризма и отсталости.
Однако последние события зимы 2014 года показали всему миру то, что было понятно уже давно для многих украинских патриотов на Западе и на Востоке, на Севере и на Юге. Язык в Украине, несмотря на все попытки врагов украинской государственности, не стал безусловным маркером как проевропейской, так и пророссийской ориентации ее носителя. Язык не поделил, а объединил Украину.
В Украине выросло уже не одно поколение русскоязычных граждан, которые стали патриотами своего государства независимо от языка повседневного общения. Практически все украинцы по желанию являются двуязычными. Поэтому и для русскоязычных украинцев украинский государственный является не помехой для личной карьеры, а символом государства, как его Флаг, Гимн, Герб и территория. Именно поэтому во время выборов в Верховную Раду в 2012 году десятки тысяч русскоязычных киевлян сознательно голосовали за вполне сомнительную по своим политическим лозунгами, а нередко и действиям партию «Свобода», так как только она смогла четко выступить в защиту украинского языка в очередном «околоязыковом» балагане, созданном в Верховной Раде большинством Януковича.
Поэтому война, развязанная Россией против Украины, является не только войной за экономические активы Путинской клики в Украине и не только против европейского выбора украинцев, это война против нового «русского мира», который родился именно в Украине, когда носители русского языка сознательно и массово выступают за верховенство права, свободу выбора, свободные СМИ, то есть те европейские ценности, которые, к сожалению, в самой России так и не получили распространения среди широких слоев населения, несмотря на наивную, но мощную поддержку, которую оказывал России весь Западный мир в течение всех этих постсоветских лет.
А в Украине они утвердились и громко о себе заявляют вопреки всему, поэтому дальнейшая судьба языков в новой демократической Украине вызывает скорее оптимизм, а не пессимизм у всех таких разных и таких единых их носителей.
