Люди живут чувствами, а требовать от них, чтобы они жили мыслями, это все равно, что требовать у богов, чтобы они нас услышали.
Тодось Осьмачка, украинский поэт, прозаик, переводчик

Непростой роман непростого Вильнюса

Знаменитая книга Ричардаса Гавялиса, которую иногда называют манифестом литовского постмодерна, вышла на украинском
30 апреля, 2021 - 10:39

Украинские читатели понемногу приобретают новые возможности для знакомства с хрестоматийными образцами литовской литературы. На этот раз — речь идет о знаменитом романе «Вільнюський покер»  Ричардаса Гавялиса, который иногда называют манифестом литовского постмодерна. Книга вышла в украинском переводе Владислава Журбы в «Видавництві Старого Лева».

Можно было бы, конечно, придаться длительным и тягостным медитациям о том, почему знаковая книга, написанная еще в 1989 году в стране, с которой Украину объединяет столько историко-культурных «ниточек», вышла на украинском только через тридцать один год. Однако конструктивно, по-моему, обрадоваться тому, что это событие наконец-то произошло.

«Вільнюський покер»  — роман непростой, многослойный и многомерный. В нем очень необычная образность и полное художественной игры письмо. Причудливые истории его героев предстают перед читателями в очень искаженном и «переливчатом» виде, а одни и те же события можно увидеть глазами разных персонажей, благодаря чему они каждый раз приобретают совершенно иные значения и детали. Книге подходит также и прилагательное «тяжелая»: роман Гавялиса мозаичный не только в смысле образов или языка, он еще и охватывает весьма широкие и разнообразные, меняющиеся эмоциональные пространства — это и, например, эстетский транс, и богемная меланхолия, и болезненно гипертрофированное сексуальное напряжение, и то забавная, то страшная скука обыденности позднего советского тоталитаризма, и настоящий ужас воспоминаний-эпизодов о Второй мировой в Литве (как о войне всех со всеми, некой пандемии убийства), о пытках в НКВД и в сталинских лагерях. Да, некоторые страницы «Вільнюського покера» могут даваться тяжело и травмировать, но и в мучительных эпизодах Гавялис сумел быть интересным, необычным и игривым (в эстетическом, разумеется, смысле). Отдельная эмоция, которая заслуживает особого упоминания, — своеобразное серо-смертельное настроение, которое ассоциируется у героев и рассказчиков с современным им Вильнюсом. Его можно трактовать и как критику социальной реальности в целом, и как серость «советской действительности», и как литовскую самоиронию, и, наконец, просто как своеобразный эмоциональный «фильтр» для художественной действительности романа.

В центре довольно фрагментированного сюжета «Вільнюського покера» — жизнь нескольких жителей литовской столицы 1970-1980-х годов. В нем пересекаются плоскости обычного города (наделенного инфернальностью), загадок одной библиотеки, художественной и околотворческой богемы, привилегированных советских кругов. Где-то в них происходит убийство. И ряд других странных историй. Они как бы постепенно распутываются, однако нередко это распутывание кажется скорее блужданием в лабиринте. А еще в этом вильнюсском мире или в психически деформированной фантазии главного персонажа, Варґалиса, то из потусторонней бездны появляются, блуждают и ткут мировой заговор загадочные и страшные «коначи» (от слова «конать»)...

Роман Гавялиса порой сравнивают с джойсовским «Улиссом». Как и практически всегда в таких случаях, сравнение откровенно сомнительное. Но оно справедливо указывает на джойсовские реминисценции, которых хватает в «Вільнюському покері». Вообще, для внимательных читателей в этой книге есть целое интертекстуальное поле с цитатами или намеками на творчество многих самых разных писателей. А сколько их мы не можем «поймать» из-за слишком пунктирного представления о литовской культуре? Кстати, интересный момент: «Вільнюський покер» , будучи органически очень литовским текстом, антисоветской книгой, одновременно является произведением глубоко самокритичным в национальном измерении. В нем, например, абсолютно без патетики и восторга, а часто и скептически изображены моменты освободительной борьбы литовцев в середине ХХ века или их знаменитое мягкое «бытовое» антитоталитарное сопротивление в последующие десятилетия. Немало иронии достается произведениям и авторам литовской литературы. Что ж, это только лишнее свидетельство — в этой книге вы не найдете банальностей.

Главное, что надо отметить в украинском переводе романа Ричардаса Гавялиса, сделанном Владиславом Журбой, — он гибкий и упругий, лексически богатый и пестрый. Эта пестрота доходит до неожиданных сочетаний языковых форм вроде «не можна цього чуть», «нікуди подіться», «робитимем» с подчеркнуто литературными «ізсередини», «узагалі» и других подобных неожиданных контрастностей. Конечно, интересно, как это соотносится с оригинальным текстом — и тут книге совсем не помешали бы примечания или автокомментарий переводчика. Зато в «Вільнюському покері» есть широкое и познавательное послесловие Марианны Кияновской.

«Вільнюський покер»  — масштабная и яркая книга, один из выдающихся памятников конца литературного двадцатого века. Наконец и мы можем ее свободно интегрировать в свой «постмодернистский канон».

Олег КОЦАРЕВ
Газета: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ