Каждый народ может только тогда духовно и физически развиваться и расти, если его граждане пользуются полной свободой совести, мысли, слова и собраний.
Михаил Сорока, украинский политический деятель, диссидент, член ОУН

Нераскаявшиеся женщины: украинки-заключенные советских лагерей

О них рассказывает новая книга «Ув’язнені чорнобривці», недавно выпущенная издательством «Кліо»
4 марта, 2021 - 19:02

«Як же Вам, жінко,
На нарах спиться?
Ви ж не злочинниця
Ані не вбивця...
Як же Вам, жінко,
На нарах спиться?
Вам би купатися
Кожного ранку
У водах, що пахнуть
Зіллям рум’янку...»

Сложно равнодушно читать эти строки, написанные Атеной Пашко — женой, другом и соратником Вячеслава Чорновила. Как невозможно равнодушно читать книгу, камертоном которой является цитируемая поэзия пани Атены. «Ув’язнені чорнобривці» (Киев, издательство «Кліо», 2020 год) — это книга-альбом, на создание которой вдохновили составителя Елену Лодзинскую, директора издательства Веру Соловьеву экспонаты Музея шестидесятничества, рассказывающие о героической судьбе украинских женщин, которые отстаивали бесспорное право нашего народа быть хозяином на своей земле. «Ув’язнені чорнобривці», собственно, состоят из ряда новелл, рассказывающих о жизненном пути и героических деяниях Надежды Светличной, Екатерины Зарицкой, Дарьи Гусяк, Марии Пальчак, Ирины Сеник, Ирины Стасив-Калинец, Стефании Шабатуры, Оксаны Мешко, Нины Строкатой , Раисы Руденко, других уникальных женщин; кто-то из них является настоящей легендой украинской истории, кто-то — не столь известен, но все эти фигуры — реальное, неопровержимое доказательство фаольшивости, недобросовестности утверждений типа: «Независимость упала на Украину неожиданно, словно с неба, досталась практически без борьбы». Это неправда — независимой Украины не было бы без жертвенности незабываемых героинь «Ув’язнених чорнобривців».

Составитель книги Елена Лодзинская отмечает: «Как все дороги когда-то мощной Римской импе-рии вели в Рим, так все дороги свободолюбивого человека в СССР вели к политической зоне с колючей проволокой. И если во времена сталинского террора туда можно было попасть просто из-за социального происхождения или по анонимке соседа, то позже, в брежневскую эпоху, сообщество политических зон стало отборнее и более осознающее свою цель. В этой книге — рассказ о жизни малой женской политической зоны в поселке Барашево (Мордовия), куда украинские пленницы пришли разными путями, но стали там одной семьей».

Второй раздел книги, акцентирует внимание читателя Елена, посвящен кратким рассказам об учреждении и целях деятельности Украинской Хельсинской группы; немало женщин-заключенных лагеря в Барашево, начиная с 1977 года, получили жестокие приговоры именно за участие в этой правозащитной организации. Третий раздел — о тех героинях, которые, формально находясь на свободе, нес бремя членов семей заключенных, всеми силами поддерживая их в лагерном противостоянии. Ведь было бы несправедливо хотя бы одним словом не упомянуть их. И, наконец, заключительный раздел — о том, как сложились судьбы женщин-политзаключенных после освобождения.

Бесспорно, каждая из героинь «Ув’язнених чорнобривців» — сильная, мужественная личность со своим украиноцентричным мировоззрением, твердыми убеждениями, прошедшие самое тяже-лое испытание — самой жизнью. За неимением места мы, к сожалению, не можем подробно рассказать о них. Однако остановимся, пусть кратко, на личности Надежды Светличной — сестры Ивана Светличного, духовного лидера украинских шестидесятников, писателя, литературного критика, поэта, общественного деятеля, правозащитника.

Несомненно, Надежда Светличная подверглась мощному духовному влиянию брата. Можем говорить и об определенной эволюции ее взглядов. Сама Надежда вспоминала: «Какую-то ненормальность своего национального статуса я, конечно, ощущала (кто же ее не ощущал из Украинцев, скажем, в Киеве?), Но, воспитанная советской пропагандистской системой, лишенная возможности хотя бы ознакомиться с нефальсифицированной историей своего народа, я считала такой статус если не удовлетворительным, то неизбежным в процессе развития человечества».

И та самая Надежда Светличная в начале 1972-го, во время обыска и допроса, устроенного важ-ным КГБ-стом Пархоменко — «начальником следственного отдела» (тот умело прикидывался «гуманистом», говорил, что «мы тоже люди, по-человечески все понимаем, и если бы вы только рассудительнее вели себя...»). В конце концов, сказал Пархоменко, «мы еще можем дать Вам возможность переночевать дома, чтобы Вы хорошо подумали ...». «Я еще острее, — вспоминает Надежда, — почувствовала унизительность своей мышиной роли — уже в кошачьих когтях — и раздраженно отрезала ему: «Прошу прекратить эту торговлю; арестовали — так ведите в камеру». И эта самая Надежда Светличная в последнем слове на суде признала себя частично виновной — в том, что «слишком верила в провозглашенные советской Конституцией свободы и недооценивала Уголовный кодекс». А вот что написано о ней в известных документах КГБ: «Материалы следствия и оперативные данные свидетельствуют о том, что Светличная до фанатизма настроена националистически, не намерена отказываться от своих антисоветских убеждений. Во время ознакомления с материалами дела адвокат советовал ей изменить свои взгляды и убеждения, раскаяться в суде в совершенных преступлениях, что могло бы смягчить меру наказания. На это Светличная ответила: «мои убеждения устойчивые, и я не ребенок, чтоб менять их. Если я изменю свои убеждения, так зачем тогда жить? «.

* * *

Эти нераскаявшиеся женщины, о которых говорится в книге, — цвет украинской нации. Книга-альбом «Ув’язнені  чорнобривці» предстваляет судьбы далеко не всех из них. Но этого более чем достаточно, чтобы читатель убедился: свою независимость Украина поистине завоевала. Потому что на этой земле выросли такие героини.

Игорь СЮНДЮКОВ, «День»
Газета: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ