Чрезмерная жажда власти привела к падению ангелов; чрезмерная жажда знания приводит к падению человека; но милосердие не может быть чрезмерным и не причинит вреда ни ангелу, ни человеку.
Фрэнсис Бэкон, английский политик, государственный деятель, ученый, философ и эссеист

Мешок одиночества

21 апреля, 2021 - 10:31

По совету подруги-кинокритикини я нашел документальный фильм о Билли Айлиш и пропал.
   Не то чтобы я не знал ее раньше. Знал, немного слушал, умеренно нравилось. Но здесь о другом. Не так о музыке, как о мироощущении.Понятно, что большинство детей, сейчас скачущих вместе с Билли на ее концертах, через 10—15 лет будут уже не очень понимать, что они находили в тех песнях. Но интересно именно «что». У каждой и каждого, конечно, разное и с разным сроком годности.
   И тут я вспоминаю совершенно иную группу и иную музыку.
   Некоторые читатели сейчас оскорбятся или забьются в пароксизме искреннего хохота.

Joy Division. Манчестер, Англия. Основатели новой волны, звезды пост-панка. Как по мне, они отпели рок-музыку как революционный жанр, на них все великие идеи закончились. Лидер Иен Кертис покончил с собой в 24 года, не выдержав нарастающей эпилепсии.

Что общего между этими двумя музыкальными проектами? Собственно, ничего. Кроме англоязычных текстов и настроения. Последнее и составляет наибольший парадокс.

Первейшая ассоциации касательно поп-музыки — неприхотливые серенады с рефреном «о, бэби». Но регулярно, хотя и нечасто, случается иной вариант. Не это «ты меня бросила, бэби», а печаль более глубокая. Та, что не всегда имеет очевидные причины. Та, что касается самой человеческой природы, раздвоенной между любовью и смертью, между обезьяной и сутью. Внезапная тень в беззаботный полдень.

Конечно, о меланхолии написано, нарисовано и спето много. Но странная вещь происходит, когда этот темный дух сочетается с массовой культурой. Казалось бы — кому нужна эта боль, напоминание о твоей смертности, твоей уязвимости, твоей неправильности? А тем не менее — в обоих приведенных примерах — миллионные тиражи, первые места в списках популярности.

Дело, мне кажется, не в музыке, а в интонации, даже не эмоциональной, а бытийной. Общей для прыгающий по сцене девчонки и проклятого манчестерского поэта.

Мне 57, и я слушаю девчонку с замиранием сердца. Хотя, если быть точным, слушает 17-летний подросток, которому тогда, 40 лет назад, таких песен о нем и о том, что он чувствует, не хватало как воздуха. А от поэта у меня 57-летнего мурашки по коже еще с прошлого века. Грустные песни — чтобы выжить. Чтобы не прыгать с крыши, потому что кто-то уже спел о том, как хочет это сделать. Чтобы не разорваться от любви, потому что кто-то спел о том, что любовь снова разорвет нас.

Под видео с одной из песен Joy Division в Youtube я нашел такой комментарий:

«Меня назвали в честь вокалиста, и когда я был маленьким, отец играл мне эту песню, чтобы я мог заснуть. Пожалуй, я всегда имел определенную связь с этой группой не потому, что меня зовут Иен, а потому, что я чувствую, словно я всегда в углу, пытаясь понять, что, блин, со мной не так, а музыка Joy Division просто подсказывает мне, что это нормально быть не в норме, поскольку тебе как человеческому существу выпадает ровно столько, сколько ты можешь вынести».

И иногда кто-то помогает нести твой мешок одиночества, даже не зная, что ты есть в этом нормальном, блин, мире.

Газета: 
Новини партнерів




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ