Национальное дело – это дело всего народа и дело каждого гражданина; это коренной интерес всего народа и гражданства, совесть каждого из нас...
Иван Дзюба, украинский литературовед, критик, общественный деятель, диссидент

Место тени

Три эпизода из фильма-спектакля «Гамлет. Камбербэтч» кажутся мне чрезвычайно важными для понимания режиссерского замысла, составившего основу этой работы.
8 января, 2016 - 10:30

Первый. К Гамлету приходят Розенкранц и Гильденстерн, посланные обескураженным узурпатором Клавдием, чтобы выведать, что принц имеет в виду, и находят своего друга юности в бутафорской игрушечной крепости, которую стерегут два деревянных солдата высотой в человеческий рост.

Второй. Гамлет разговаривает с могильщиком — довольно дружелюбным и остроумным дедом, который роет могилу для Офелии.

Третий. Финал. Лаэрт повален на землю, он выставляет перед собой руку в защитном жесте. В этот момент Гамлет ранит его в раскрытую ладонь.

«Гамлет. Камбербэтч» — видеозапись спектакля, премьера которого состоялась в театре« Барбикан» и, кстати, транслировалась в прямом эфире, в частности, прямо на киноэкран в Украине. Недешевые билеты на повторные сеансы разбирают мгновенно. Конечно, зритель идет не столько из-за Гамлета, сколько из-за того, кто его играет — 40-летнего Бенедикта Камбербэтча, одну из самых ярких кино- и телезвезд последнего десятилетия; его Шерлока в сериале «Шерлок Холмс» знают все.

Режиссер Линдси Тернер осознает и использует этот кинематографический контекст: в ключевые моменты на протагониста направляют софит, тогда как остальные сцены погружают во тьму, в которой актеры передвигаются подчеркнуто замедленно, имитируя рапидный кадр — к аналогичным приемам прибегают в кино, чтобы подчеркнуть одиночество или важный выбор героя.

Собственно, так поставлено завершение поединка Гамлета с Лаэртом. Сцена вдруг покрывается метаниями птицеподобных теней, в которых все окружающие пускаются в странный замедленный танец, отравленное лезвие, похожее из-за концентрированного освещения на ослепительную точку, застывает в губительном прикосновения к ладони, а затем причудливый полумрак словно всасывается, проваливается в эту белую дыру — как взрыв навыворот — и со вспышкой полного освещения наступает ясность окончательной катастрофы: Гамлет совершил, пусть невольно, еще одно преступление, убив уже обезоруженного, побежденного соперника.

Первый из упомянутых эпизодов как раз и начинает эту линию. Забавная муштра становится обсессией главного героя, который, имитируя безумие, надевает парадный мундир, делает вид образцового воина, размахивает деревянным ружьем. Однако крепость с солдатиками — не просто театр в театре: эти игрушки являются знаком будущей судьбы Розенкранца и Гильденстерна, виновных лишь в том, что оказались между Гамлетом и его местью, ведь во время путешествия в Англию, подменив письмо, принц обрек их на смерть — своих старых приятелей. Просто сыграл ими.

Диалог с могильщиком решен довольно традиционно. Веселый дедушка вынимает череп из ямы, а играет его тот же актер, что и привидение отца Гамлета — Карл Джонсон.

Многие постановщики оставляют без внимания такой вопрос: кем, собственно, был Гамлет-старший? Понятно, что сын все время подчеркивает его добродетели, его выдающиеся способности. Но каким правителем он был для остальных подданных? Его наследство — война с Норвегией. Часовые в первом акте прямо говорят о том, какой он имеет «войовничий образ» и о том, что он «був і є призвідцею тих війн» (да, во множественном числе). Поэтому призрак предстает мрачным воином в ​​потрепанном мундире с добротным набором орденским планок — наград за то неназванное множество невинных, которых он положил ради своих прихотей.

В одной из следующих сцен он обращается к сыну уже из-под земли. И вот, взяв подобие болтливого деда, выбрасывает из могилы давний прах, чтобы похоронить в ней следующих убитых. Мертвые хватают живых: восстав из потустороннего мира, кровавый король толкает Гамлета на путь мести, приводя к новой бойне. Этот акцент делает невозможным эпилог спектакля, когда в опустошенном замке хозяйничает одетый в генеральскую форму Фортинбрас, который, в первую очередь, заявляет о своих правах на трон — Линдси Тернер намеренно опускает распоряжение о посмертном чествовании Гамлета. Последнее слово остается за жаждой власти.

Это «Гамлет» глазами людей XXI века. Это действительно «повість про люті, нелюдські, криваві вчинки, про вбивства темні, про страшні розплати, про жертви сили, хитрощів і зради». Повествование о долгой непроницаемой тени, которую отбрасывает человечество с первых мгновений своего существования.

Автор благодарит кинотеатр «Киев» за возможность просмотра спектакля.

Цитаты из «Гамлета» приведены в переводе Леонида Гребинки.

 

Новини партнерів




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ