Основная аудиовизуальная составляющая уходящего года - это Майдан, его образ. Сколько бы ни прожил каждый из нас, мы будем помнить о 2014-ом через посредничество майданных образов. Экранных образов. Они нам будут сниться, вызываться воображением. Что это было, что это есть? Сверхважно: кинематографисты сразу начали это снимать, сразу – пользуясь преимуществами современной техники – транслировать в эфир.
«ВАВИЛОН, БРАТ, ВАВИЛОН!»
Молодые кинематографисты, возглавляемые режиссером Владимиром Тихим и продюсером Игорем Савиченко, объединились в группу единомышленников, объединились манифестально. Уже и не вспомнить, когда кинематографисты заявляли о себе таким образом: «Самая главная наша задача – показать рождение и первые решительные шаги гражданского общества, - объявили кинематографисты, - ведь последние актуальные события в стране свидетельствуют прежде всего о формировании у украинцев нового гражданского сознания, в сердцевине которого – самоорганизация, солидарность и отстаивание естественных человеческих прав. Движителем новейшего гражданского общества является поколение, сформированное во времена Независимости. Оно генерирует важные идеи. Но тех людей, что готовы эти идеи претворить в жизнь, теперь недостаточно. Надо расширять этот круг, и тогда мы сможем убедить большинство украинцев, что пришло время начинать масштабные общественные реформы. Так в ВАВИЛОНЕ’13 нас объединило убеждение – через документальное кино можно изменять представление людей об окружающей действительности и положении вещей».
Около четверти века мы не читали подобных заявлений от наших кинематографистов. После провозглашения украинской Независимости считалось - хотя вслух об этом говорилось редко – что надо не менять сознание украинцев, а подкреплять его государственническую составляющую. То, что государство приобретало ежегодно все более уродливые формы, предпочитали не замечать. Даже после Помаранчевой революции принципиальных изменений не произошло. И вот, наконец: надо изменить представление людей о себе и окружающей действительности. Не через насыщение пространства жратвой, автомобилями роскошными и шмотками, а через аудиовизуальные образы. Чтобы изменить жизнь, надо сначала изменить представление о той жизни. На исходе 2014-го, правда, оказалось: новая-старая власть совсем этого не хочет. А поэтому кино финансироваться, поддерживаться не будет. Причина такова: власти предержащие (якобы украинские и даже «проукраинские», как сами себя гордо рекомендуют) меньше всего чего хотят, так это изменений представлений о действительности. Лучше так: крутить с утра до вечера российские телевизионные сказочки о несчастных золушках, которым однажды выпадает счастье встретиться с принцем-миллионером... И такие же российские боевички, неопровержимо свидетельствующие: сильнее кулака в этом мире ничего нет.
Почему группа самоназвалась Вавилоном-13? Потому что отаборились в Доме кино, рядом с киношным рестораном «Вавилон». Который назвали когда-то в честь известной киноленты Ивана Мыколайчука. Помните? Эпическая притча о непобедимости украинской природы, человеческой в том числе – никакие революции, никакие реформации ее не берут. «Вавилон, брат, Вавилон!», - выкрикивает один из персонажей фильма, озирая окружающее поле жизни. Вон там сосед топчет свою жену, по вечному закону природы. А те принялись убирать. Какая революция? И вот теперь оказалось: без решительных перемен не сформируешь гражданское общество, не появится новая Украина. А старой мы уже наелись – вот же она, за окном, Украина того полуфеодального режима, который со времен Леонида Кучмы приобрел якобы привлекательные формы олигархического капитализма. Присоединяйся и ты, обогащайся, то есть воруй и питайся кровью ближнего своего – тогда и оседлаешь буржуйского коня.
Так противоречиво, контроверсийно продолжаются иногда традиции кино. Вместе с тем «Вавилон’13» почти демонстративно избегал прямых авторских эмоций или указаний из-за экрана. Нет, в его коротких новеллах бурлила сама жизнь, однако авторы избегали малейших проявлений агитации, указывающего перста. Хотя понятно, что их симпатии были на стороне майдановцев.
Одно из самых сильных впечатлений года – мартовское открытие международного кинофестиваля DocuDays UA в Доме кино. Не первый ли фильмовый сборник вавилонян – «Евромайдан. Черновой монтаж» (до этого их транслировали особняком). Сквозной сюжет – судьбы тех, кто создавал Майдан, чудо коллективного сопротивления власти. Заканчивается фильм, все встают (95 процентов – это молодые люди от 17 до 25-ти) и вдохновенно поют Гимн Украины. Это действительно новый украинский народ, проявляющий способность творить историю, менять ее русло. А на экране было кино, которое тоже обнаруживало в себе ресурс творения нового исторического полотна, сотканного из коротких вспышек человеческих лиц, тел и жестов.
«ЛЕВИАФАН, БРАТИШКИ, ЛЕВИАФАН!»
Потом был «Майдан» известного режиссера Сергея Лозницы. Он был на Каннском фестивале, стал знаменитым и вышел в полноценный прокат в Украине. Хорошо сделанная картина, воскрешающая в памяти некоторые фильмы 1920 годов. Своей эпичностью прежде всего. Однако же в этом, с моей точки зрения, и существенный недостаток ленты. От нее веет олимпийским спокойствием. Вот эти продолжительные общие планы Майдана, вот едва ли не космическая точка зрения – так, словно речь идет о событиях, отделенных от нас веками.
Зато студенческий альманах «Черная тетрадь Майдана», сделанная режиссерами-второкурсниками Института экранных искусств Университета имени И. Карпенко-Карого под руководством педагога Юрия Терещенко, сосредоточивается на конкретных персонажах майданной истории. И получилось! Волнующе и раскованно, импульсивно-непредсказуемо. Документальные, невымышленные персонажи жили в предкамерном пространстве, к удивлению, органично, за ними просто интересно было наблюдать. Собственно, наблюдение и было основным методом работы авторов (кстати, это девушки по большей части; новая киновидеотехника не требует грубой мужской силы, и юные женщины буквально рухнули сегодня в кино). И здесь сверхважной является интуиция человека с камерой – миллиметровые изменения ракурса иногда решают дело: выразительно или нет, волнует или оставляет равнодушным.
Следующие фильмы группы «Вавилон’13», полнометражные «Наша Надежда» и «Сильнее, чем оружие», засвидетельствовали и другую особенность – содержательную и формотворческую. Это фактический отказ от акцентирования авторства. Как когда-то в 1920-х. Отмечается - особенно часто режиссером и продюсером Владимиром Тихим – то, что эти фильмы являются коллективным творением. Ведь эпос, ведь ощущение, в чем-то счастливое: мы творим историю. Мы – народ.
Поэтому не удивительно, что в кадре немало любимых многими поколениями украинских интеллектуалов естественных людей – тех, которые действуют по призыву природы. А еще - того внутреннего закона, который когда-то так увлекал философа Иммануила Канта. Негосударственные это люди, они не поддаются контролю государственных структур. Это получает визуальное воплощение: машинизированные, обезличенные военные шеренги против беззащитных в своей наготе и персонализированной познаваемости народных тел и душ. Иногда напоминало опять-таки кино 1920-х – солдатский марш на Потемкинской лестнице в Одессе у Сергея Эйзенштейна, или противопоставление вельможных верхов и крестьянских и солдатских низов в «Арсенале» Довженко.
А здесь еще 50-летний юбилей «Теней забытых предков» Сергея Параджанова. Впрочем, его празднование перенесли на следующий год – так как премьера ленты состоялась в сентябре 65-го, и то была протестная, как известно, премьера, общественный бунт. Один из первых в новейшей украинской истории. В параджановском шедевре есть народ, который живет по своим законам, там нет посторонней силы. Точнее, в роли таковой выступают мистические силы, а не государство в роли эдакого урядника или жандарма. Сам патриархальный коллектив упорядочивается, цензируя поведение членов коллектива. Есть неписаный каталог законов, которые и контролируют поведение каждого отдельного индивида, а одновременно и поведение коллективного субъекта истории. Иван Палийчук (незабываемый Иван Мыколайчук) погибает, потому что слаб, потому что его личностный протест еще слабо оформлен. Побеждает сила, грубая и фатальная.
Несомненный триумфатор в этом году, фильм «Племя» Мирослава Слабошпицкого (свыше тридцати международных призов – от Канн до европейского «Оскара», приза Европейской киноакадемии; абсолютный национальный рекорд!), собственно, о том же – о праве сильного и поражении личностного. События происходят в интернате для глухих, и герой ленты пытается подчинить себя законам «Племени». Но потом любовь к девушке выводит его из режима усмирения. Как по фабуле, так и концептуально в чем-то фильм Слабошпицкого напоминает творение Параджанова, при абсолютной непохожести стилистики, жизненного и культурного материала. Даже язык – в «Племени» персонажи объясняются жестами, в «Тенях.» в значительной мере жизнь тоже наполнена не лингвой, не словесной патокой, а ритуалами, содержание которых пятьдесят лет назад было далеко не очевидным. Как и гуцульский говор.
Еще одно открытие года – картина «Братья. Последняя исповедь» дебютантки Виктории Трофименко. По мотивам повести шведского писателя Торгни Линдгрена «Шмелиный мед». Съемки в Карпатах, наши дни. Только два брата, но и такая – говоря советским сленгом, «ячейка общества» не может справиться со своими проблемами. Не могут разделить землю, женщину, сына... Беспомощный и неуправляемый фрагмент социума. Который напрасно пытается понять писательница, персонаж ленты. Где выход? Может, в появлении Левиафана, когда-то описанного английским философом Томасом Гоббсом в знаменитом труде? По его представлению, таких братьев и сестер можно защитить только путем сосредоточения всей власти и силы в одном человеке (или группе людей), которые обеспечат координацию социума, его жизнеспособность.
В достаточно качественной, по моему мнению, дебютной ленте «Это я» Анны Акулевич речь идет и о четко очерченном семейном круге, который, однако, хотя и ценой больших усилий, а все же может справиться с перманентными конфликтами. Без вмешательства посторонней силы.
Российский режиссер Андрей Звягинцев своим фильмом «Левиафан» (лауреат Канн, номинант на «Оскара», его немногие видели, поскольку выйдет в российским прокат в феврале следующего года, будем надеяться, что в Украине тоже) стимулировал интерес к проблематике отношений государства (мифологизированного Левиафана) и народа как такому человеческому сообществу, которое неспособно самостоятельно преодолеть внутренние противоречия и даже междоусобные локальные войны и следовательно вынуждено делегировать значительную часть прав государству, Левиафану
У Звягинцева в этой роли - мэр небольшого российского города, жители которого отдали ему часть прав, однако тот кричит в ответ герою ленты, который решил защитить то, что у него осталось: «Никаких прав у тебя не было, нет и никогда не будет». И подтверждает справедливость своего заявления делом. Делами, которые преступны как с моральной, так и с юридической точки зрения. Но что же, когда местный священник отпускает все мэрские (они же «мерзкие») грехи. А как иначе, когда тот строит новую церковь и финансирует эту институцию, которая берет на себя роль судьи в мирских делах. Вроде бы берет, так как в действительности выступает в роли наемного адвоката силы, причем силы грубой, которая не признает над собой никакого закона – ни человеческого, ни Божьего. Таким предстает в фильме Звягинцева Российское государство, русская церковь и русский народ, чей бунт усмиряется и выглядит совсем нестрашным.
А вот другой российский фильм - «Солнечный удар» Никиты Михалкова - плач о потерянном Левиафане. Все зло от того, что государство обрушили. В роли виновников – русская литература и всякие либералы проклятые, еврейские супостаты, женщины в кожанках, мать их... В каком-то смысле это антипод фильма Звягинцева. И ленты Слабошпицкого.
Главное событие отечественного кинопроката «Поводырь» Олеся Санина. Фильм, который не получил каких-то международных фестивальных призов и пролетел мимо «Оскара», вызвав тем самым достаточно большое возмущение в украинском киносообществе. Начало 1930-х, именно та точка, когда государство реанимировалось после потрясений последних двадцати лет. Все огосударствливается (партия, театр, женщины.). А то, что огосударствлению не поддается – уничтожают. Кобзарей, к примеру, этих слепых носителей народной, национальной идентичности. Таким же слепцом является и отец главного героя ленты, американского мальчика, инженер, который верит в силу и правильность большевистских идей.
В целом больше склонный к артхаузной эстетике Санин в этот раз наступает на горло своей песне – она у него здесь исполняется кое в чем по голливудским предписаниям. Мощно-драматичный исторический фон, герои, персонализирующие разные историко-психологические ипостаси, незаиленная интрига, которая держится до конца, высококлассное изображение, качественная проработка и организация внутрикадрового времени и пространства. Следовательно успех у зрителей, несмотря на некоторые просчеты в драматургии, не выглядит случайным. Вот только когда произойдет что-то подобное – сказать трудно. В этом году государство фактически свернуло поддержку и финансирование кинематографа. Нашему «проукраинскому» Левиафану не нужен мыслящий художник, да еще экранный. И это - один из признаков поражения народа в его борьбе с государственным монстром.
Остается надеяться, что кино – по крайней мере документальное – попробует разобраться и в причинах постмайданного нокдауна. В Украине Левиафану сладко не будет. Хотя бы потому, что Украина - не Россия.
Сергей ТРЫМБАЧ, кинокритик
