Все гибнет там, где властитель не готов каждую минуту защищать свою власть, как лев, как волк, как собака.
Иван Мазепа, украинский государственный деятель

«Шоб було», или Зачем нам нужны права человека?

17 июля, 2017 - 14:04

Недавно были обнародованы результаты общенационального социологического исследования «Права человека в Украине». Исследование доказывает, что наши люди уже выучили слова «дискриминация», «толерантность», «права человека» — они им знакомы. Но эти же данные свидетельствуют: люди не знают, каким смыслом их наполнять.

Учитывая исследования, многие — около 60% опрошенных — отметили наличие такой проблемы, как дискриминация (из них 16% считают проблему дискриминации очень серьезной, еще около 44% считают ее хоть и не критической, но серьезной).

Но, углубляясь дальше в цифры, понимаешь, что люди часто называют дискриминацией то, что им нагрубили в собесе или наступили на ногу в троллейбусе. И совсем небольшой процент понимает, что дискриминация наступает вследствие нарушения по определенному признаку, как возраст, пол, наличие инвалидности, политических убеждений, место жительства, и как я могу себя защитить от этого.

Как показывают результаты опроса: в поисках защиты прав человека лишь некоторые респонденты вроде бы готовы идти в суд, другие предпочитают писать в СМИ, а еще лучше —  президенту. В конце концов, значительный процент просит помощи у родственников.

Скажу откровенно: когда рабочая группа писала дизайн этого исследования, мы вполне серьезно рассматривали как вариант «куда обратиться в случае нарушения своих прав» — в спортлото. Иными словами, мы сознательно прописывали разные варианты защиты, чтобы понять — как украинцы действуют, когда происходит нарушение их прав.

Буквально из трех-четырех мест, куда точно нужно обращаться за защитой от дискриминации (например, суд, полиция, Офис Уполномоченного по правам человека), мы бы не получили такой замечательной картинки и не дали бы те варианты ответа, куда люди реально обращаются за решением своих проблем.

Но мне гораздо интереснее было увидеть результаты ответов профессиональных групп, среди них — госслужащие, судьи, полицейские, учителя, журналисты и правозащитники. Ответы профессиональных групп говорят об очень плохих вещах.

Хотя сразу напрашивается вопрос: когда меня опрашивают как «профессиональную группу», разве я отвечаю не как человек? Кстати, из тех самых судей (180 опрошенных), которые поставили самую высокую цифру незначительности дискриминации, — они отвечали как люди или как судьи?

Во-первых, эти самые судьи показывают, что ... люди очень мало обращаются в суд.

Действительно, в судебном реестре, в котором вообще очень сложно что-либо найти, мы находим очень малое количество дел, и еще меньше тех, которые реально имеют отношение к дискриминации. Совсем мало таких, когда дело рассматривается как дискриминационное согласно процессу, где судьи что-то исследовали и выносили соответствующее решение.

Во-вторых, те же судьи, которых не учили за 20 лет независимости только ленивые, выносят превосходные решения (ирония!). Совсем недавно моя коллега нашла судебное решение за 2016 год, в котором вполне серьезно говорилось, что в Украине нет закона о запрете дискриминации. И это 2016 год! При том, что мы приняли закон о противодействии и предотвращении дискриминации еще в 2012 году.

У меня вопрос: а что мы будем делать с такими судьями? Это к вопросу профессионального уровня судей. Ведь если выносят решения, что нельзя установить дискриминацию, потому что нет такого закона, конечно, мы будем иметь результат, что проблема дискриминации в Украине не важна.

Другая группа опрошенных — полицейские (206 респондентов). В последние три года к их обучению, в частности, по правам человека, были привлечены огромные ресурсы, прежде всего, человеческие, интеллектуальные.

А цифры исследования показывают: на вопрос, могут ли быть ограничены в правах определенные социальные группы, большинство ответило с легкостью «да». Эти данные свидетельствуют о том, что у нас есть проблемы. Опять же: эти полицейские отвечали, как люди, или как представители правоохранительных органов?

И второй вопрос: когда они выходят на работу и выполняют свои профессиональные обязанности, то включается ли у них предохранитель «передо мной человек, который имеет права»?

На мой взгляд, самые интересные (читайте — самые печальные) результаты дали учителя (всего опрошенных 112 человек).

Учитывая их ответы, самая большая проблема заключается в том, что они абсолютно готовы перекладывать ответственность и замечать только верхушку айсберга. Учителя видят дискриминацию «ребенок — ребенок». И так действительно может быть.

И совершенно не видят дискриминации в системе координат «учитель — ребенок», «администрация — ребенок» и в целом «школьная система — ребенок».

Поэтому читая интервью с госпожой министром образования и его разделение на «здоровые дети» и «дети с инвалидностью», мне расхотелось читать дальше. И это на уровне терминов и философии подхода к образованию.

Еще одна опрошенная профессиональная группа — государственные служащие (104 респондента). Их интересные ответы касались квотирования в сфере труда для людей с инвалидностью. Большинство из них признали, что квоты нужно отменять. Это при том, что недавно было объявлено об инициативе по квотам для возрастных групп ... И где логика?

Из ответов всех профессиональных групп создается впечатление, что мы готовы признавать проблемы, связанные с правами человека, дискриминацией, но мы не готовы признавать, что мы имеем к ним то или иное отношение. Госслужащие видят нарушения прав человека, осознают их недопустимость ... и при всем этом продолжают оставаться на должностях и ничего не менять в пределах своих полномочий.

... Я очень люблю выражение «традиционные украинские ценности». Мне кажется, что среди украинских ценностей есть такая ценность — «шоб було». И как ни прискорбно, права человека часто воспринимаются как это «шоб було»: мы не знаем, что это такое, но лучше пусть оно будет. Как у хороших хозяев, которые в доме держат лишнюю пачку соли.  Из положительного: для гражданского общества это хороший сигнал — если люди узнают такие слова, как дискриминация и толерантность, то следующий шаг — работать над тем, чтобы люди понимали эти понятия. И из категории «шоб було» перейти в понимание «а зачем мне это нужно»?

СПРАВКА. Общенациональное социологическое исследование провели по заказу Программы развития ООН в Украине и в сотрудничестве с ОО «Центр информации о правах человека» и Офисом Уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека. В целом были опрошены 2002 респондента по квотной общенациональной выборке, которая по областям Украины, типам поселения (Киев, областные центры, другие города, села), полу и возрасту представляет взрослое население Украины (18 лет и старше). Опрос проводился во всех областях Украины, г. Киеве и контролируемых районах Донецкой и Луганской областей. Опрос не проводился в аннексированом Россией Крыму, г. Севастополе и на оккупированных территориях Донбасса. Максимальная случайная погрешность (без учета дизайн-эффекта) не превышает 2,2% с вероятностью 0,954.

Ирина ФЕДОРОВИЧ, сокоординатор Коалиции по противодействию дискриминации

Материал подготовлено в сотрудничестве с Центром информации о правах человека

Новини партнерів

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments