Как несвоевременны решения власть имущих. Когда они за что-нибудь, наконец, после долгих сомнений решаются взяться, жизнь уже ушла вперед, и они снова остаются перед разбитым корытом.
Павел Скоропадский, украинский государственный, политический и общественный деятель, последний гетман Украины

Безответная любовь

Безликая машина государства нередко предает служащих ей людей, притом не только «полезных идиотов», но и более квалифицированных кадров
1 апреля, 2019 - 12:30

Конец марта ознаменовался, пожалуй, рекордным количеством судов и уголовных дел. В оккупированном Крыму началась новая волна репрессий и арестов, в Украине накануне выборов появилась информация о громких антикоррупционных разоблачениях, в США политики и общественники требуют обнародования полной версии итогового отчета спецпрокурора Роберта Мюллера, а 28 марта состоялось очередное заседание по делу российского «иностранного агента» Марии Бутиной. На фоне этих бурных событий большинством наблюдателей остался незамеченным один довольно любопытный судебный процесс, начавшийся 26 марта в Ростове-на-Дону.

БОРЕЦ С МАЙДАНОМ В ГОСДУМЕ

На первый взгляд, речь идет об обычном уголовном деле, возбужденном по ч. 4 ст. 228.1 УК РФ – сбыт наркотических средств в крупном размере. Необычна здесь только личность обвиняемого. Им оказался 38-летний врач-психиатр из Ростова-на-Дону Николай Каклюгин, более известный в медийном пространстве как «борец с Майданом в России». Способ определения «украинских агентов» в России и зачинщиков будущего Майдана Каклюгин выбрал весьма незамысловатый. По его словам, главной движущей силой украинской революции стали пятидесятники-харизматы, в первую очередь, организации «Царство Бога» и «Церковь Новое Поколение». От себя добавим, что протестантские, в том числе харизматические церкви действительно активно поддержали Евромайдан – как, впрочем, сделали и многие католические, православные, иудейские и иные верующие наряду с атеистами.

Однако, по мнению Каклюгина, именно «секты» стали организатором переросшего в революцию протеста, и именно они станут катализатором «Майдана» в России. При этом в качестве единственного доказательства «антигосударственной направленности» российских харизматов Каклюгин привел факт их знакомства с украинскими соверующими, которого, по его мысли, уже было достаточно для попадания в ряды «врагов государства». Главным оплотом будущего «Майдана в России» и рассадником «проукраинских русофобов» ростовский психиатр называл протестантские центры реабилитации наркозависимых. Одной из главных мишеней борца с сектами стала организация «Центр здоровой молодежи», руководитель которой Никита Лушников по совместительству является помощником депутата Госдумы России Сергея Железняка.

Именно серьезными политическими связями Лушникова соратники Каклюгина объясняют его арест 19 октября прошлого года, во время которого у активиста обнаружили при себе наркотики, которые он якобы пытался продать. В свою очередь, критики Каклюгина отрицают всяческую причастность протестантских ребцентров к случившемуся и заявляют, что задержанный активист, помимо прочего, страдает психическим расстройством. Как бы то ни было, убежденный государственник и борец с «сектантским украинским лобби в Госдуме» Николай Каклюгин на данный момент находится в Новочеркасском СИЗО, откуда в многочисленных письмах сообщает, что раскрыл «антигосударственный заговор» и выявил агентов, являющихся «представителями «мягкой силы» американского правительства». Одним из адресатов его писем стал патриарх Русской Православной церкви Кирилл (Гундяев), которого Каклюгин просит передать материалы его «экспертной борьбы» лично Путину.

В своем открытом письме патриарху заключенный напоминает, что «на протяжении многих лет был соисполнителем многих государственно-церковных и церковно-общественных проектов», в том числе сотрудничал с силовыми структурами; и даже называет себя правозащитником, уточняя, правда, что использует данный термин «в лучшем смысле этого слова». Также Каклюгин выражает крайнее недовольство реакцией на его первое письмо, в ответ на которое он получил, по его словам, только формальную отписку председателя Синодального отдела по тюремному служению РПЦ МП священника Алексия Алексеева.

«Вот я сейчас, Ваше Святейшество, в таком положении – наг и не имею дневного пропитания, а мне отец Алексий говорит: иди с миром, грейся и питайся. Искренне надеюсь, что батюшка действовал по ошибке, когда вместо полноценного разбирательства ситуации с докладом по его итогам священноначалию, написал, по сути отписку, похожую не на письмо священнослужителя, ревностного христианина, а равнодушного канцелярского клерка из светской нотариальной конторы», – возмущается борец с Майданом.

Далее Каклюгин вновь утверждает о сфабрикованности дела против него и завершает свое письмо словами:

«Ваше Святейшество! Будучи верным чадом Русской Православной Церкви, защитником Ее интересов на внешних рубежах и внутренних канонических территориях, испрашиваю Ваших первосвятительских молитв и благословения и надеюсь на Ваше указание юридическому отделу Московской епархии и Синодальному информационному отделу оказать мне помощь и защиту».

ВТОРОЙ ПЕТРИН?

К слову, стиль письма Каклюгина до боли напоминает письма другого православного активиста-патриота, также отправленные из российского СИЗО. Речь идет о деле бывшего сотрудника ФСБ, а впоследствии – Отдела внешнецерковных связей (ОВЦС) РПЦ Евгения Петрина. Летом 2016 года он был приговорен Мосгорсудом к 12 годам колонии строгого режима за госизмену.

По его собственным словам, Петрин являлся капитаном ФСБ, после формального увольнения из органов продолжавший работать в ОВЦС под прикрытием. Свою службу Петрин нес в Киеве, где общался с американцами, как он утверждает – чтобы втереться к ним в доверие. В своих многочисленных письмах из Лефортово «православный чекист» сыпал обвинениями в адрес своих бывших коллег по ФСБ, упрекая их за то, что они не стали «ловить иностранцев» (американцев или канадцев) на территории иностранного же государства Украина. Очевидно, будучи не в состоянии отличить одну страну от другой (как и множество других «заблудившихся» российских боевиков, военных и шпионов), Петрин упрямо именовал свою шпионскую деятельность «контрразведкой» и призывал коллег-чекистов к похищению людей на территории чужого государства.

В том же письме новоявленный «Штирлиц» заявил, что «готов помочь изобличить и нейтрализовать угрозы Православию на Украине и выявить намерения уже известных мне людей и организаций, мешающих интересам Русской Церкви в Киеве», то есть прямым текстом вызвался снова ехать и шпионить в чужую страну. При этом мысль о том, что о его шпионском энтузиазме благодаря открытому характеру его писем прочитали как минимум десятки тысяч украинцев, ничуть не смущала Петрина.

Затем, доказывая свою невиновность перед ФСБ, Петрин и его семья наперебой расписывали, как героический «разведчик» втирался в доверие к иностранцам и «для прикрытия оказывал им консультационную помощь на возмездной основе», предоставляя при этом по его словам, совершенно бесполезную информацию, то есть делал то, что в чистом виде подпадает под общеуголовную статью «мошенничество».

Родные Петрина тоже старались изо всех сил, и писали ему одну характеристику за другой, расписывая, как глубоко и преданно Евгений с юности любит Владимира Путина. В интервью с братом обвиняемого прозвучало имя еще одного из «духовных наставников» горе-чекиста: «Однажды написал королеве Англии. А в другой раз — Владимиру Жириновскому, и спросил его, как лучше служить родине, а тот ответил, что нужно идти в силовые структуры».

Как и Каклюгин, Петрин обильно цитировал в своих письмах Евангелие и излагал свои беды на смеси церковно-славянского слога и бюрократическо-канцелярского языка, к примеру: «За дело свое, что по оказии моих деяний на работе расценили как внешне беззаконие перед Отчизной, не покаюсь, так как нет сего греха на мне». Однако, не вдаваясь в богословские тонкости деяний Петрина, суд признал его виновным, и, помимо тюремного заключения, оштрафовал на 200 тысяч рублей.

ВМЕСТО ВЫВОДА

Каклюгин и Петрин – это не единственные ревностные российские ура-патриоты, годами боровшиеся против различных «внешних и внутренних врагов», включая украинцев, американцев и собственных сограждан, и в конце преданные страной, которой так ревностно служили. Похожая судьба ожидала журналистку из Украины Елену Бойко, которая была завсегдатой российских телевизионных шоу, в каждом эфире жестко высказывалась против «украинской хунты», выступала в поддержку Д/ЛНР и не жалела колких слов в адрес своих оппонентов. Однако 16 января российский суд признал Бойко виновной в нарушении правил пребывания на территории страны и депортировал ее в Харьков, где журналистка была арестована СБУ. При этом сама Бойко прямо заявила о том, что Москва использовала и выбросила ее, «как грязную тряпку».

Ранее мы уже приводили пример украинского сепаратиста Филиппа Венедиктова с трогательным позывным «Филя». Российский суд, а вслед за ним и ФСБ, признали «Филю» террористом, согласившись с доводами СБУ, и на этом основании отказали ему в предоставлении временного убежища. Можно привести и массу других примеров того, что ни преданное следование кремлевской идеологии, ни безоговорочное служение властям и участие в их преступлениях не гарантирует неприкосновенности.

Казалось бы, самый логичный вывод, напрашивающийся из этих историй, заключается в знаменитой фразе Аркадия Бабченко «Родина бросит тебя, сынок. Всегда» и служит идеальным поводом для морализаторства о том, как Россия предает своих соратников, насколько опасно сохранять верность беззаконной власти, и как зло пожирает само себя. Однако мне хотелось бы взглянуть на ситуацию немного с другой стороны.

Дело в том, что случаи предательства человека со стороны государства – подчеркну, любого государства – встречаются не так уж редко. Вспомним, как часто украинская миграционная служба отказывает в политическом убежище российским диссидентам или даже людям, воевавшим за Украину в АТО. Подобные отказы нередки и в Соединенных Штатах. Мне встречались случаи, когда даже перебежчики из российских спецслужб подавали в суд на ЦРУ или ФБР за невыполнение данных ранее обещаний, а ответчики, в свою очередь, пытались добиться депортации истцов в Россию, где тех ждала неминуемая расплата за госизмену.

Практика, к сожалению, показывает, что любовь к любой стране – своей или чужой – чаще всего безответна. Безликая машина государства нередко предает служащих ей людей, притом не только «полезных идиотов» низкого уровня, изначально планировавшихся в качестве «расходного материала», но и более квалифицированных кадров. Истории Каклюгина и Петрина (в случае, если уголовные дела в отношении них действительно были сфабрикованы) – это, безусловно, комичные примеры. Тем не менее, предательство со стороны собственной страны – это непростое испытание, которого не пожелаешь даже врагу. И к большому сожалению, такие случаи не ограничиваются только российским «Мордором».

Подчеркну – это не значит, что мы должны из страха предательства оставаться в стороне от развязанной Кремлем войны, которая в силу своего гибридного характера затрагивает порой самые «мирные» области человеческой жизни. Конечно, важно и нужно защищать ту страну и те ценности, которые ты искренне считаешь достойными защиты. Однако важно помнить, что в этом жестоком мире никто не застрахован от удара в спину. Именно поэтому самой прочной мотивацией становится не верность какому-то определенному правительству, церковной структуре или другой организации, а личные глубокие убеждения в нравственной правоте своего решения.

Самыми стойкими в этой войне оказываются именно те, кто совершил свой выбор исключительно по нравственным основаниям, а не по конъюнктурным соображениям. Возможно, поэтому мы почти не слышим публичных возмущений со стороны добровольных защитников Украины, даже если государство относится к ним несправедливо. Дело в том, что для большинства из них этот подвиг стал выражением их личной потребности защитить не абстрактное государство, а свою семью, свою землю, культуру и свободу, не ожидая за это особых наград. Это ни в коем случае не оправдывает случаи предательства людей со стороны властей, однако создает разительный контраст с российскими «борцами», привыкшими к щедрым подачкам от Кремля, и начинающими истошно взывать к Путину, патриарху или Жириновскому, как только на смену «барской любви» приходит «барский гнев».

Новини партнерів


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ