Поскольку украинская нация несколько веков искала своего освобождения, постольку мы расцениваем это как непобедимое ее желание выявить и черпать свой национальный окрас.
Микола Хвылевой, украинский прозаик, поэт, публицист

Осторожно: политолог, или кое-что о вызовах политической экспертизы в эпоху кризисных трансформаций

11 апреля, 2021 - 12:19

Раз за разом приходится констатировать: пока в обществе и экспертной среде будет царить спрос на постимперских «политологов», советологов, кремленологов и прочих конспирологов, а не political scientist, антропологов и социальных психологов, мы будем оставаться объектами манипулятивной пропаганды.

Острые и драматические текущие социальные трансформации, которые иногда имеют конфликтную форму, вызывают логичное желание понять, что с нами происходит. Это естественно вызвало нашествие различных экспертов, политологов, аналитиков, появление тысяч политических и аналитических агентств, представители которых с энтузиазмом выступают на многочисленных и бесконечных «политических шоу» в различных медиа. Ведомые профессиональной непригодностью или острым желанием дешевого пиара, ведущие таких политических шоу даже не стесняются зачитывать мемасики из социальных сетей и просить приглашенных это «прокомментировать». Все это повлекло неслыханное снижение качества общественного дискурса. И здесь на поверхность этого мутного потока вынырнули старые знакомые - бывшие советологи, а теперь кремленологи, разнокачественные проводники школы постимперской политологии.

Впрочем, чем острее становятся кризисные процессы и явления, тем нагляднее становится понимание методической несостоятельности (пост) имперской политологии (которую не следует путать с political sciences и политической аналитикой), а заодно - импотенции различных советологов и кремленологов в выполнении своих функций с точки зрения политики.

Стоит, пожалуй, напомнить, что политические науки - это науки о разработке основ и создании средств управления институциализированными многоуровневыми сложными социальными системами. То есть, это вполне сформированная наука со своими правилами и критериями, основанная на достижениях различных направлений антропологии и социальной психологии, а совсем не то, что мы обычно слышим из телевизору или – божесохрани - таскаем с «анонимных телеграмм-каналов» и вокруг чего пытаемся построить общественный политический дискурс.

Общая научная методология учит нас, что не следует анализировать какие-то процессы или явления, преднамеренно и демонстративно отвергая их движущие силы, факторы и причины. В частности, анализируя явления и процессы политические, нельзя пренебрегать социальными, гражданскими, коммуникационными и экономическими процессами, происходящими в открытых социальных системах. Так же и системы тоже нельзя искусственно ограничивать или отделять, а их составляющие волюнтаристски объективировать и выбрасывать из рассмотрения, или наоборот - искусственно наделять что-то субъектностью.

Иначе придется вместо понятных и прозрачных критериев и параметров использовать разнообразную конспирологию и квазинаучные конструкты, вроде геополитики, геоэкономики, геокультуры, менталитета и других «кому это-выгодно кто-за-этим-стоит» -теорий.

Главной и наиболее распространенной ошибкой, которую почти всегда делают пост-имперские политологи и родственные им кремленологи - это отождествление общества, страны, государственных институтов и персоны лидеров. То есть, полное игнорирование роли людей и социальных институтов как субъектов социальных и политических процессов, следовательно - сведение политики и истории к заговорам тиранов и диктаторов. При такой парадигме все процессы социальной эволюции, социальных трансформаций, самоорганизации, так же как и сложное структурное и функциональное разнообразие общества, просто игнорируются, а производные от этих сложных социальных, гражданских и экономических процессов политические процессы объясняются различной запутанной конспирологией.

Пожалуй, стоит отметить, что с точки зрения антропологии, историю и политику корректно рассматривать не как арену борьбы вождей и героев, а скорее как последовательность коллективных выборов человеческих сообществ, именно они и определяют направление развития человечества.

От того, какой выбор мы, люди, где каждый из нас имеет свой уникальный опыт и восприятие, объединенные в сложные разветвленные социальные структуры, объединенные разнообразными, многоуровневыми, динамичными социальными коммуникациями, делаем, какие действия предпринимаем, или воздержимся от поступков в каждый период времени - от этого зависит текущий политический конструкт и ход истории.

В разные исторические периоды, в зависимости от структуры и функционального устройства сообществ, господствующих коллективных представлений о своих правах и свободах, привычных инструментов социальных коммуникаций, получали распространение различные практики коллективного принятия решений и управления, то есть выбора, который определял политический строй и ход истории. Существование тиранов и диктаторов зависело не от наличия лица, способного стать диктатором, а от состояния общества, в котором оно было готово принять и одобрить диктатуру. Менялось состояние общества - менялся политический строй, и ни один диктатор не мог этому помешать. Единственным путем удержания власти является, разве что, социальное конструирование, направленное на создание и поддержку соответствующего состояния социума, где тирания будет востребованным и одобряемым способом правления.

Отбрасывать социальную обусловленность политических процессов, ограничиваясь исключительно волей тиранов в качестве движителя политики и истории, значит следовать архаичной парадигме, которая не соответствует реальному миру.

Применение недейственных аналитических парадигм, ведущих к очевидному искажению текущего контекста, обычно требует создания какой-то конкурирующей концепции, которая объясняла бы возникающие противоречия. Концепции, в общем случае, не только политической, но и социальной. Ограниченные в своем инструментарии, имперские политологи и кремленологи обычно склонны занимать такого рода концепции у объектов своего анализа - в диктаторов и тиранов.

Проблема заключается в том, что авторитарного типа конкурирующие социально-политические концепции более или менее устойчиво работают только в условиях применения инструментов социального конструирования - от тотальной пропаганды до массового террора. Итак, не только продвижение таких концепций является очень ресурсозатратным процессом, что вызывает коллапс таких конструктов как «мировой коммунизм», «русский мир», «евразийство» и т.п., но и базирование на них почти неизбежно приводит к сознательному или бессознательному воспроизведению пропагандистских нарративов под видом анализа.

Ну, и отдельно следует отметить, что оправдание авторитарной пропаганды рутинными псевдо-гуманитарными инвективами, сфальсифицированными и многократно цинично растиражированными «слезинками ребенка», работает все хуже в среде новых коммуникаций.

Иначе говоря, не стоит отказываться от методологически взвешенного и серьезного инструментария политических наук и переходить в скользкое и туманное пространство постимперской политологии и кремленологии. Это слишком дорогостояще для персональной репутации и абсолютно контрпродуктивно с точки зрения политической и социальной науки.

Потому что нельзя быть свободным в несвободной среде - социальной, интеллектуальной или этической. При отсутствии четко определенных парадигмальных и концептуальных рамок и в условиях искажения общественного дискурса, чуть ли не каждый отдельный нарратив будет искажен соответствующими пропагандистскими клише.

Поэтому не стоит удивляться, что в нарративах даже, казалось бы, лояльных по отношению к Украине постимперских политологов относительно России и Кремля будет превалировать лексика типа «стержень в евразийском пространстве», «способность улаживать конфликты цивилизованным способом», «доверие», «диалог с западным миром», «глобальная роль», «мировой статус», по отношению к Украине - «объект силового шантажа», «поле сдерживания Запада», «выбросила в урну "минский маршрут"», по отношению к Западу - «не готовы», «содействие недостаточно», «прикрывают невозможность договориться». Это - прежде всего результат искаженной методологии и уязвимости влиянию пропагандистского дискурса, а не обязательно сознательная манипуляция.

Следует отметить, что отсутствие или пренебрежение методологическими рамками и критериям не является исключительной проблемой постимперских политологов и кремленологов. Во времена социальных трансформаций понятие нормы искажается, нормативы размываются, а рамки изменяются, даже аналитические. То есть, это является общей проблемой политических и социальных наук, вызывает искусственную кластеризацию сообщества, а также догматизацию определенных концепций.
Разница в том, что большинство ученых пытается с этой проблемой справиться, а некоторые из «политологов» - навязать свое искаженное чужой пропагандой видение в качестве инструмента анализа.

Поэтому все это и становится все менее интересным и продуктивным, и не только с точки зрения того, стоит ли нам слепо доверять российским политологам, записным западным советологам и кремленологам, а также тем отечественным экспертам, кто их бездумно копирует, способствуя распространению разрушительной пропаганды, но и в более широком контексте - ибо разговоры об опасном кризисе политического класса и политической экспертизы выглядят все более обоснованными...

Новини партнерів




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ